Чтение онлайн

Он покрутил зачем-то над головой указкой, не то намекая, что там, где-то вверху есть боженька, не то разгоняя невидимые тучи силового поля, расположенного на севере Бразилии. Затем, посмотрев и себе в верхнюю часть экрана, как бы сверяясь, что тучи разогнаны, продолжил:

— Вот что говорят некоторые точные данные. Последний раз силовое поле горы Рораима открылось ровно 140 лет назад. И экспедиция зоолога Н. Пули проникла под силовой колпак. Но так и не смогла оттуда выбраться. Она бесследно растворилась там, в этой сельве. И сейчас сквозь стенки этого колпака, как показывают проведенные недавно исследования ученых из Всемирного института силовых полей в Женеве, не могут проникнуть не то что мыслящие существа, хе-хе-хе, гомо сапиенсы, значит, а и сами дикие животные. Колпак полностью закрыт для нашего внешнего мира!

Уильям Стил налил в стакан какого-то бодрящего и тонизирующего напитка, осушил его тут же до дна, показывая всем свой гусиный кадык, бегавший вверх-вниз, вверх-вниз, потом хотел повернуть бутылку этикеткой к зрителям, — вероятно, его об этом попросили перед началом лекции — но та свалилась на пол, раздался звон разбитого стекла. Профессор пнул ногой что-то под столом, опять зазвенело стекло, потом оглянулся растерянно, пробурчал: «Прошу не перебивать!» — запнулся, побагровел. Но, взглянув куда-то на потолок, тут же затараторил:

— Второй силовой колпак, превосходящий по площади первый в 1,473 раза, возник на западе Бразилии в период строительства там Трансамазонской автомагистрали. Это было в последнем веке прошлого тека…

Он вдруг выпрямился, его лошадиное лицо приняло угрожающее выражение. Издав какой-то звук, напоминающий лошадиное ржание, молодой профессор как-то по-детски подпрыгнул и пустился бегать по кругу, намереваясь выскочить из центра видимости телекамеры. Но, видимо, какое-то силовое поле его отпихивало назад, и он, побегав так с минуту, подскочил к своему столику и почти на одном дискантовом писке выкрикнул:

— Куда мы идем? Куда? Что творит гомо сапиенс? Гибель ждет нас всех! Гибель! Он подталкивает сам себя к пропасти! Скоро на всей Земле не останется ни одного дерева! Ни одного!

Он зачем-то сунул конец указки себе в рот и начал его грызть. Потом, наверно, проглотив кусочек дерева и сообразив, что он совершенно невкусен, совершенно не подходит для второго ленча, успокоился и уже более вразумительно и тихо возобновил свою лекцию.

— Вот, значит, так. В те времена там особенно усиленно начали уничтожать леса, вырубать их и выжигать, осушать болота, превращать легкие нашей Земли, — а так по праву называют эти леса Бразилии — в дырявое чахоточное ситечко. Вместе с растительностью погибали и животные. Но их, этих технократов, и тогда мало интересовали такие пустяки, как фауна и флора, как та среда, в которой родился человек. Они освоили с большим успехом, — Стил изобразил ироническую усмешку, — экскаватор, бульдозер и трактор. И начали рыть всевозможные котлованы, отчитываясь, сколько кубометров земли было выброшено наверх, на сколько процентов было перевыполнено задание, кого наградили и какой звездой. Об этом хорошо сказал еще русский писатель, запамятовал, к сожалению, его имя, не то Поливанов, не то Политонов, в своем романе «Траншея». Ну эти, бразильские варвары, хоть строили дорогу, оправдывались, она нужна людям. А те, другие, земляки того же писателя, — Стил снова скривил свою лошадиную физиономию, не то собираясь расплакаться тут же, в студии телекомпании Эр-би-си, не то разразиться хохотом, — гнали лес на бумагу, не на чем было печатать выступления их вождей и депутатов в парламенте. Они тогда говорили по часу, изрекая, разумеется, одни лишь истины, и, конечно, объективные…

Он почесал затылок, посмотрел на кого-то, стоявшего за экраном с правого бока, кашлянул, что-то тому ответил, но без звука, потом ему принес сам Брюс Дженки новую бутылку тонизирующей воды, поставил на столик этикеткой к зрителям.

— Вот так-то, значит. Осушали они болота, выжигали леса. Первыми заметили силовой колпак строители, гегемоны, как именуют их в России. Прораб Г. Жасиниов своей небольшой книжонке [23] так описывает свои самостоятельные исследования силового поля:

«Самосвалы, грейдеры и тягачи двинулись по команде к силовому колпаку. На каком-то расстоянии от него они остановились. Натужено ревели двигатели, выбрасывая клубы черного дыма. Но сдвинуться с места не могли, ни на метр вперед. Строительная компания «Бразилия-Индастри», в которой я служил, прислала к нам своих специалистов-проектировщиков. И им пришлось перенести дорогу в сторону. Какая-то невидимая сила не пускала нас дальше в джунгли. Рабочие кидали в том направлении камни. И те летели по прямой, но затем, как бы наткнувшись на что-то твердое, отскакивали назад, падали вертикально вниз. Наша старая «дакота», самолет компании, поднялась над этим местом на большую высоту. Но и там, по-видимому, были стенки силового колпака. А когда Строуб Андреас, упрямый летчик, перед этим хлебнувший малость виски, попытался преодолеть розовую преграду, разогнавшись с большой скоростью, то самолет взорвался и сгорел».

Уильям Стил сделал паузу, снова оглянулся назад, потом зашелестел какими-то бумажками, и тут, воспользовавшись этой паузой, к его столику подошел Брюс Дженки, улыбающийся, приветливый, с изысканными манерами.

— Давайте дадим профессору немножко отдохнуть, — сказал Брюс, вытесняя Уильяма Стила с экрана. — Лекция его, я с вами согласен, дорогие леди и джентльмены, очень увлекательна и познавательна. В свою очередь я приведу некоторые данные телекомпании Эр-би-си.

Брюс Дженки сделал паузу, дав возможность телезрителям перестроить свое внимание и свои эмоции на него, и чуточку их интригуя своим молчанием.

— Вы, наверно, не все знаете, дорогие телезрители, что за 200 лет под силовой колпак номер два, о котором начал вам рассказывать профессор Уильям Стил, проникало около сотни смельчаков, пытавшихся пройти через этот ад из зелени и воды, и которых поглотили джунгли. И вот уже более 50 лет наша телекомпания транслирует день за днем перемещение отважного безумца, вновь ринувшегося под этот силовой колпак. Телекомпании Эр-би-си удалось, каким образом — это ее секрет, протащить под силовой колпак трех своих телерсов. И за эти 50 лет из трехсот человек удалось лишь троим пройти весь путь и выбраться где-то на восточной окраине из-под силового колпака, оставшись живыми. Имя первого вам всем известно! Это наш национальный герой, награжденный золотой звездой с бриллиантом «Скорпион», наш красавец Барри Купер!

Ворвалась в студию, словно с улиц, переполненных веселящимися колоннами демонстрантов, вышедших добровольно приветствовать своего национального героя, бравурная музычка. И комментатор Брюс Дженки тоже прислушивался к ней. Это тоже была хорошо запрограммированная пауза. Те, кто ее программировал, по-видимому, знали душу человека, душу простого американского обывателя, уже, наверное, в это время, пускавшего из глаз скупую слезу.

— Он вполз под силовой колпак нищим бродягой из трущоб Гарлема! — выкрикнул как тот вождь Брюс Дженки. — А выбрался из-под него миллиардером! Его портрет можно увидеть на лучших изделиях многих фирм Штатов, на футболках и майках, на курточках и рубашках, на пеньюарах и панталонах. Да, дорогие леди и джентльмены, нашему Барри Куперу очень повезло… Но не всем так летит навстречу удача. Второй же, англичанин Ирвин Сток, сошел с ума. Третий, француз Мишель Жерар, организовал секту «Единение с природой». Они не признают нашей цивилизации, проповедуют отказ от прогресса, от всех благ, от телевизоров, от наших с вами телепередач. Выступают за уничтожение всех автомобилей, за употребление только растительной пищи, ходьбу босиком и нагишом…

Брюс передохнул, фыркнул как-то не совсем пристойно.

— Его, Мишеля Жерара, скажу я вам, вы и теперь еще можете встретить в Париже бегающим голым по Елисейским полям, а то и в лифте Эйфелевой башни, куда он подымается, чтобы выпить чашечку горячего кофе. Да, далеко шагнула наша нравственность и демократия, убрав некоторые старомодные предрассудки. И там, наверху, в ресторане, он мог раньше заказать себе дюжину устриц и лягушек и быстро их проглотить. Но сейчас, когда официант вежливо говорит ему: «Мсье Жерар, есть нежнейшие ваши любимые квакушки из Байкала», — он только кривится, бормочет: «Сыт, сыт по горло! Бразильскими!»

Комментатор снова сделал паузу, потом, словно он только что очнулся ото сна, выкрикнул:

— Кто же станет четвертым? Не этот ли запутавшийся в своих делишках парень из лаборатории профессора Перри Хименса? Кто его знает! Но, тем не менее, более тридцати дней — и каких дней? — мы будем транслировать жизнь бандита в тропическом лесу. Он будет бороться там за каждый час своей жизни, за каждую минуту, за каждую секунду. И эта борьба будет проходить не по правилам, писанным нашей цивилизацией, а по жестоким законам джунглей! Миллионы лет эволюция природы создавала разных животных, приспосабливая их к выживанию, к сохранению вида своего. И теперь туда, в ту первобытную природу, проникает новый зверь, проникает со своими навыками, со своими повадками, со своими мыслями. Да, он будет располагать там таким оружием, как мозг гомо сапиенса. Но кто его знает, поможет ли там он ему или наоборот, навредит. Это у нас, здесь, имея в своем распоряжении кучу разных устройств, понавыдуманных человеком, он мог убить не одного дикого зверя, не одно животное, а то и целые виды их истребить, извести на нуль. А все для чего? Чтобы сшить себе модные туфли, портфель, чехол на сидения в машине. И даже было такое время, когда он, гомо сапиенс, разойдясь в этой драке, чуть не уничтожил, не свел к нулю, и свой вид. Но там ни одно животное, ни один зверь не может «додуматься» до этого, до истребления своего вида. Как сказал когда-то канадский натуралист Фарли Моуэт — нет страшнее зверя, чем человек! И теперь Дик Ричардсон станет там этим зверем, станет на время частицей первобытной природы. Да поможет ему бог!