Чтение онлайн

В то, что барышню Ефимки отыщут полицейские агенты, Воловцов верил мало. Ну, хотя бы имя было или район проживания, иначе это все равно что искать иголку в стоге сена. Так он и сказал Пескову, когда тот в конце дня пришел его проведать и сообщить о новостях. Только вот новостей никаких не было…

— Что, совсем ничего? — расстроенно спросил Иван Федорович титулярного советника.

— Совсем, — ответил тот, понурив голову. — Правда, околоточный надзиратель Петухов сильно огорчился. Ведь он считал дело полностью раскрытым, а тут, видишь ли, к нему приходит судебный следователь, то есть я, и просит заняться розыском человека, который знает про другого человека нечто такое, что, возможно, позволит связать этого второго человека с арестованным Иваном Калмыковым в качестве наводчика или подельника. Представляешь выражение его лица?

— У меня, верно, тоже было бы не лучше, если бы мне поставили подобную задачу: пойти туда, не зная куда, и найти то, не зная что, — невесело хмыкнул Иван Федорович. — Эту барышню можно искать до морковкиного заговенья и в конечном итоге не найти.

— Так, может, установить за дворником наблюдение? — предложил Виталий Викторович.

— Это в первую очередь, — кивнул Воловцов.

— А что во вторую?

— А во вторую очередь надлежит найти связь Ефимки с Калмыковым. Может, их кто-нибудь когда-нибудь видел вместе… они с Ефимкой как-то пересекались? Может, не с бухты-барахты назвался Калмыков строительным подрядчиком, набирающим артель рабочих? Ведь отец Ефимки был артельщиком, подвизавшимся на строительных работах. Не работал ли этот Калмыков с отцом Ефимки? Или же они какая-нибудь дальняя родня, седьмая вода на киселе, но родня! Попытайтесь, Виталий Викторович, что-либо выяснить в этом направлении…

— Понял, Иван Федорович, — заторопился Песков и шутливо добавил: — Разрешите выполнять?

— Выполняйте, — на полном серьезе ответил Воловцов.

«Ну, что за напасть, — подумал околоточный надзиратель Петухов, когда к нему снова пришел судебный следователь Песков и объяснил о необходимости слежки за дворником Ефимкой. — Сначала они поручают мне искать ветра в поле, а теперь „пасти“ придурковатого дворника. Не иначе это московский следователь Воловцов воду мутит…» Он так и сказал судебному следователю Пескову:

— Верно, совет следить за тупым дворником вам дал господин Воловцов. Он в отпуске, скучает, вот и докучает всем со всякими советами. Лично я, господин судебный следователь, необходимости в слежке за этим дворником никакой не вижу, но… как скажете…

— Именно, как скажу, — холодно ответил на реплику околоточного надзирателя Виталий Викторович.

Поскольку все агенты были в деле, следить за дворником Петухов поручил Титану.

— У меня к вам серьезное и ответственное задание, — вызвал он к себе Николеньку-гимназиста.

— Слушаю вас, — напустил на себя серьезный вид Титан.

— Надо проследить за одним… господином. Буквально не спускать с него глаз.

— Что за господин?

— Дворник.

— Дворник? — удивился Николенька-гимназист.

— Да, — подтвердил Петухов. — Проживает он в Ямской слободе по Астраханскому шоссе в доме Кокошиной.

— Это той, которую облили керосином и сожгли? — любопытству Титана не было предела. — Понимаю…

— Дабы вы могли максимальное количество времени наблюдать за ним, вам надлежит поселиться где-нибудь поблизости от дома Кокошиной, чтобы он все время был у вас на виду, — начал элементарный инструктаж околоточный надзиратель, мало надеющийся на успех данного предприятия, затеянного Песковым и этим Воловцовым. — Если не ошибаюсь, свободные комнаты, сдающиеся внаем, имеются в доме Козурина… — Петухов строго глянул на Николеньку-гимназиста и продолжил: — Как только этот дворник соберется куда-либо отлучиться, вам надлежит тотчас следовать за ним, стараясь не попадаться ему на глаза и соблюдая полнейшую конспирацию. Обо всех передвижениях фигуранта и местах его пребывания вне дома Кокошиной немедля сообщать мне лично. Вам все ясно?

— Так точно! — привстав, по-военному ответил Титан, что вызвало у околоточного надзирателя лишь кривую гримасу.

— На съем комнаты, питание и передвижение за фигурантом вам понадобятся деньги. — Петухов поднялся и, подойдя к несгораемому шкафу, открыл его, скрипнув металлической дверцей. — Посему, — достал он фанерную коробочку и вынул из нее пять червонцев, — вот вам пятьдесят рублей. Распишитесь в получении. — Околоточный надзиратель вписал в бланк, лежащий на столе, сумму и псевдоним агента и пододвинул ее к Титану. — Тратить деньги только по назначению. По окончании слежки вам надлежит предоставить мне отчет о расходовании средств, так что советую не полагаться на память и сразу записывать куда-нибудь в тетрадь потраченные вами суммы. — Петухов посмотрел, как расписывается агент, взял бланк, подул на него, давая высохнуть чернилам, и положил в несгораемый шкаф. — Вот, собственно, и все. К заданию приступайте немедленно…

— Слушаюсь, — ответил повеселевший Титан и поднялся со стула: — Разрешите выполнять?

— Да ступайте же, ступайте, — нетерпеливо произнес Петухов. — Не забудьте: докладывать о передвижениях дворника ежедневно…

Козурин оказался весьма сговорчивым пожилым человеком и согласился сдать квартирку из двух комнат, гостиной и спальни, за десять рублей в месяц, первоначально затребовав за нее двенадцать рублей. Несмотря на юный возраст, Николенька-гимназист умел торговаться и легко сбил с затребованной Козуриным суммы два рубля. Заплатив вперед за половину месяца, он с чемоданчиком личных вещей въехал в квартирку и стал обживаться. То есть купил водки, закуски и пригласил к себе за стол всех постояльцев козуринского дома вместе с самим хозяином. Таким образом, собралось пять человек: сам Николенька-гимназист, владелец дома Сан Саныч Козурин и молодка Елена Васильевна Шилохвостова. Ах да, Шилохвостова захватила с собой двух своих дочурок (а куда ж их девать, малых да несмышленых, ведь они тоже человеки, то бишь маленькие люди?). Вот и получилось всего пятеро…

Сначала выпили за знакомство. Потом за хозяина дома. Затем за нового постояльца.

После четвертой рюмки за государя императора и процветание всего Царствующего Дома Сан Саныч ушел к себе на второй этаж и через минуту — а за это время Николенька-гимназист успел нашептать на ушко Елене Викторовне несколько приятных и ласковых слов и положить на ее коленку свою ладонь, которую она кокетливо столкнула, — вернулся с видавшей виды гармонью. Сел на табурет, сделал печальные глаза и, растянув меха, запел:

На глазах Елены появились крупные слезы. Одна слезинка покатилась по щеке, оставляя за собой влажную дорожку, но Титан увидел это и быстро провел пальцем по щеке, смахнув ее, а потом провел пальцем по своим губам и закатил глаза…

— Что вы делаете? — прошептала Шилохвостова.

— Ничего, — также шепотом ответил ей Николенька-гимназист и, пока Козурин увлеченно и самозабвенно растягивал и сжимал меха гармони, поцеловал молодку в щечку. — У вас даже слезы сладкие, — слегка причмокнув, тихо произнес он, подразумевая, естественно, что сладкая и вся Елена целиком.

— Ох, какой вы, — томно посмотрела в глаза Титану Елена и уже не сняла его ладонь, снова легшую на ее коленку…

Ладонь Николеньки-гимназиста поползла от коленки выше. Еще выше. Шилохвостова скосила на него глаза, но никаких действий не предприняла. А когда ладонь тайного агента легла на самый низ ее живота, ее глаза затянуло поволокой, и она тихонечко раздвинула под столом ноги.

— Вы… вы, — задохнулся от нахлынувшего вожделения Титан, поскольку это движение Шилохвостовой натурально свело его с ума. А Сан Саныч, прикрыв веки, продолжал растягивать меха…