Чтение онлайн

– А ну плясать, курва!

Половые девки, по той же терминологии Емельяна, находившиеся позади столов, всплеснули руками.

– Пройдись лебедушкой, сударыня, - развеселился главарь.

Девка было двинулась плясать, но Малышев добавил:

– Без опорок, миленькая, босячком!
– сказал все так же хохоча.

Брюгхер и Петер, услышав перевод, вытаращились на Емельяна - правильно ли перевел? Правильно. Они, замерев, смотрели как дикие русские сорвали с девки туфельки. Малышев лично наполнил водкой стакан, заставил несчастную выпить и она пошла, изображая танец, по битому стеклу. Каждый шаг отмечался кровавым пятном на полу. Что делают за столь ничтожный проступок! Пройдя "лебедушкой" круг, девица упала.

– Убрать!

Плясунью унесли, все половые бросились мести стекло и кровь смывать. Главарь поднялся снова. Как по команде парни стали наливать в стаканы.

– Еще скажу, братки, о каждом. За каждого из вас поднять стакан граненый. Первый пью сегодня за друга своего, за Берлина. Хоть и нацмен, а спуску не дает своим же. Он в понедельник пристрелил Фильштейна, собаку бешеную, шакала вонючего. Не просто пристрелил, а дал помучиться. Сначала в ноги, после в руки, а уж потом контрольный в яйца...

Братва зареготала дружно.

– ... и лишь затем контрольный в голову его пустую так, что мозги разлетелись. За Андрюху Берлина!

Выпил, вскинул руку со стаканом - сейчас все повторится!
– нет, поставил с грохотом на стол. И все так сделали.

Брюгхер глазам не верил. Берлина он знал. И Берлин сейчас в тюрьме, у них в тюрьме, в Германии! Хотя, этот похож...

– Послушай, Емельян, Берлин сидит в Берлине!

Гид лениво переводивший, впервые озадачился. Какой осведомленный немец попался.

– Настоящий Берлин сидит здесь за столом, а кто у вас сидит проверить надо.

Тут встал сам Берлин и сказал:

– Мочил и мочить буду, клянусь своим шестисотым, в натуре.

– Свинья! Где моя свинья? До трех считаю!

Откуда-то в руках Малышева появился пистолет. Злой бандит передернул затвор, схватил за шиворот ближайшего полового и приставил ствол к виску.

– Раз!

Немцы, захваченные зрелищем, уже не слушали Емельяна, инфантильно переводившего:

– Айн.

Гид даже не смотрел вниз.

– Цвайн.

Брюгхер прищурил глаза - сейчас раздастся выстрел. Вместо него неожиданно раздался поросячий визг. Хозяин заведения, держа за заднюю ногу, внес поросенка в зал. Малышев обрадовано бросил несчастного и половой, крестясь и шатаясь, пошел на кухню. С соседнего стола смели посуду на пол и возложили на него детеныша животного. Опять, словно у фокусника, в руках Малышева появился нож, похожий скорее на меч-кладенец. Главарь сказал:

– Я предлагаю, чтобы эту жертву от нашей мафии принес наш брат Артур Кжижевич.

Брюгхер не поверил ушам. Он живо спросил:

– Артура больше нет. Он был застрелен в Будапеште , в одном отеле года два назад.

– Как видишь - жив, - лениво отвечал Емельян, - Там был двойник.

Подозрительный какой-то шваб попался. Начитался Константинова?

Кжижевич ножик взял на ритуальный манер. Со слов Емельяна поросенка перед жрецом придерживали Кумарин и Ефимов.

– Разве тамбовцы теперь вместе с малышевцами?
– продолжал удивляться Брюгхер.

Достал совсем. Емельян пожал плечами.

– А что такого? Сходняк есть сходняк. Тут есть и казанские и даже солнцевские. Вчера враги, сегодня друзья. У нас как водки выпьют обнимаются. Потом ещё выпьют - дерутся. Кстати, драка заказана, не беспокойтесь.

Внизу все встали. Артур взмахнул ножом и непрерывно визжавший поросенок умолк.

– Пусть так прольется кровь любого, кто решится встать на пути мафии, - торжественно произнес Кжижевич.

Бандиты дружно подняли стаканы. Подходя к столу с поросенком, подставляли их под нож Артура и в водку капала алая кровь. Когда все стаканы слегка замутились, Малышев произнес в тишине:

– За сказанное! Мы повязаны кровью.

Ватага выпила и дружно с грохотом все поставили стаканы. По мнению Брюгхера после этой дозы бандиты должны были упасть. Пьют полными стаканами по пятому или шестому разу - и стоят! Где предел возможностям русских мафиози? Таких не споишь, не запугаешь. Сами кого хочешь запугают - рожи звериные, рты окровавленные. Поросенка унесли со стола начинять яблоками.

– Кардебалет! Давай кардебалет, - пожелали многие.

Малышев кивнул и из-за печки одна за одной вышли красавицы одетые с напоминанием о русской старине. Кокошник, подобие лифчика и трусиков, длинные красные сапоги. Откуда-то ударила залихватская музыка и девицы стали такое выкаблучивать, что и Кащей бы перекрестился. К концу разудалой мелодии девки лишились последнего стыда и подобия одежды. Именно в таком виде они повели плавный хоровод под какой-то народный напев. Бандиты реагировали по разному. Кто смотрел во все глаза и похлопывал в ладоши, кому-то такие зрелища уже приелись. Когда утихла музыка, несколько человек из первой группы отправились вслед за красными девицами. Вернулись из-за печи через некоторое время раскрасневшимися и вполне довольными. А Малышев поднимал очередной тост:

– Сейчас, братки, хочу чтобы вы посмотрели на Костю Могилу. Его не раз хоронили, а он как бессмертный, воскрешается. Но уж если он сам хоронит! Какого он мастера нам подыскал, братки! Бьет из автомата или из карабина с двухсот метров без оптики прямо в цель. С таким парнем наши руки крепче сдавливают сосцы жертвенных коров, струями бьет золотое молоко. Нас хотели стравить, братки, чтобы мы стволы направили друг на друга. А мы все здесь, мы вместе. И Костя с нами.

Главарь опрокинул стакан. Брюгхер молча смотрел на Емельяна.

– Ну что уставился?
– спросил гид по-русски, а по-немецки стал объяснять, - Да, это и есть Костя Могила. Мафия бессмертна. Вон там, слева от Малышева, сидит Богданов, он же Виноградов. В удобный момент имитировал собственную гибель и сам себе соорудил могилку. Стал Виноградовым. Проще простого. Некоторые думают, что Богданов в тюрьме. Но посмотри - черные волосы, заостренный нос, бородка клинышком. Трудно ли такого второго найти для Крестов? У нас богатые традиции по этой части. Делает один, а сидит другой...

Объяснения Емельяна были прерваны шумом и грохотом. Внизу созрела драка. По обе стороны перевернутого стола стояли две ватаги, человек по пять с каждой стороны. Одни были одеты, преимущественно, в длинные пальто, другие в тяжелые кожаные куртки. Все смотрели на Малышева.

– Не гоже, братки, кулаками правду искать. Только если у вас такая воля - препятствовать не буду. Сдайте стволы и пусть победит справедливость.

Обе команды подошли к столу лидера, выложили огнестрельное оружие. С десяток пистолетов, один автомат, три гранаты, одну противотанковую мину.