Чтение онлайн

– Кстати, тут по радио в какую-то Хургаду агитируют. Вы там не были, случайно?

Дудыкину советовали Сейшелы и Багамы и Мальту и всякие другие варианты. Причем обсуждали серьезно, как с равным - понимали, что Дудыкин свой, бизнесмен.

– Приглашают в зал, Полина Антоновна.

Над Шкворень возвышался Янсон. "Ему бы свой скелет завещать Кунст-камере. Хорошо сложен и ростом намного выше среднего," - подумалось Полине Антоновне, когда она подняла глаза.

– Пойдемте.

Негоже офицеру милиции показываться на людях. с малознакомым, в сущности, мужчиной, бизнесменом. Ничего, всегда можно свалить на оперативную работу. Конечно, не начальственное дело розыском заниматься, но в отдельных случаях даже необходимо.

Шкворень и Янсон послушали дифирамбы в честь возрождения отечественной художественной фотографии, о заботе городской администрации в лице главного по культуре, о традициях города, славного также и кино-фотоделом.

– Пусть вам не покажется эта выставка эпатажной. Поднятая фотографами проблема человеческого отношения к животным должна пробудить в нас тревогу о будущем Земли.

"Звериным ужасом" оказалась выставка фотографий животных - жертв вивисекции и испытаний различных препаратов, жертв опытов над ними, снимков казней зверей и птиц. Мастера сняли мир, противоположный нашему умиленному - с кошечками, цыплятками и собачками. Полина и Георгий, проходя по галерее, видели снимки жестокой обыденности. Того, что творится ежедневно на скотобойнях, во дворах крестьян, на охотах и прочих местах смертоубийств животных. Тетка режет петуха. Ну и что? Суп нужен детям. Но так снят горластый, так он красив и беспомощен - возненавидишь тетку. Лошадь, валящаяся на бок от удара молотом в лоб. Простреленная медведица, падающая на медвежонка. Ящик на бойне, доверху наполненный копытами. Бычьи хвосты, словно змеи, разделываются на конвейере смерти.

– Странное дело, возле убитых людей не возникает столько жалости, прошептала Шкворень.

Янсон кивнул:

– Искусство. В одной фотографии - целая тема. Помните военный снимок, на котором фашистский солдат, обхватив руками голову, сидит возле разбитой пушки?

А это что?

Георгий быстро повернулся и пошел к противоположной стене. На фотографии был волк или собака. Из шеи животного торчал странный отросток, напоминавший вторую, уменьшенную голову. Шкворень подошла к Янсону, застывшему перед снимком.

– Похоже на фотомонтаж, правда? Это из серии опытов над животными.

Янсон молчал. Неожиданно голова его стала вздрагивать. Шкворень заметила возбуждение Георгия.

– Что с вами?

– Совсем забыл, что назначил в офисе встречу. Мне надо бежать. Созвонимся.

Янсон спешно покинул галерею, оставив Шкворень возле фотографии диковинного животного.

Через час Янсон позвонил, извинился и они с Полиной Антоновной обсудили подготовку к завтрашней грустной церемонии.

ПОХОРОНЫ

– Я чувствую себя разбитым. Из-за тебя - хронический недосып. Ты опять этим занимался?

Собираясь на похороны Сновиденцевой, Гоша в очередной раз отчитывал брата.

– А ты мне спать не мешаешь? Я не виноват, что в детстве перепутал день с ночью, да так и живу. Могло быть и наоборот.

Жора отвечал раздраженным скрипучим голосом.

– Как ты не понимаешь, если я не буду работать, мы оба подохнем с голоду ?!

– Удивляюсь как мы ещё живы с твоими заработками.

– Как будто ты больше заработал.

– Дай мне возможность!

– Нет уж, будь доволен тем, что я добываю. На баланде всегда успеем похудеть.

– Не мешало бы.

– Не жри по ночам...

– А если хочется?! Ты же знаешь, я не могу без селедки, вегетарианец ты чертов!

– Не чертыхайся.

– Опять в церковь пойдешь?

– И пойду!

– Иди, иди, святоша. Я хоть высплюсь. Только поклоны не бей так усердно, как в прошлый раз. Голова заболит.

– Короче, я плохо помню что ты в последний раз натворил. Как себя вести?

Гоша и Жора обменялись мнениями, обдумали отходные пути и что делать, если на них выйдет милиция.

– Скотина, - беззлобно завершил дебаты Гоша.

Он открыл свой огромный баул, проверил содержимое. Так и есть! Антиквариат. Щит с головой Медузы Горгоны. Фрагмент ограды Летнего сада! Садист и Герострат.

– На фига он тебе, этот щит?

– Нравится. У меня давно на такой руки чесались.

– В Летний сад детишки ходят, любуются оградами, а ты, маньяк поганый, красоту испортил.

Жора засмеялся.

– Купился, купился! Можешь быть спокойным. Щит не из Летнего сада.

– Что ты врешь?

– Прямо на Лиговке какая-то контора оградку перед домом поставила с щитами - точь в точь как на ограде Летнего. Я тоже сначала подумал, что оттуда слямзили. Нет, это новодел.

Жора попытался изобразить на своем лице выражение лица Горгоны.

– Доволен?

– Угу, - зевнул Жорик.

– Сейчас ещё покайфуешь.

Гоша надевал спортивный костюм.

– Только не лязгай на весь дом!

– Тебя не спросил. Можешь отключаться.

Проснувшийся в комнате брата, Гоша прошел в свою. Из пятнадцати метров добрый десяток занимали тренажер, штанга, гантели и прочее спортивное железо. Держать тело в форме Гошу заставляли похождения Жоры. В молодости ему доставалось за компанию с братом. Пришлось качаться. Так и попривык начинать утро с зарядки, а вечером наращивать мускулы. Маргарите нравилось его сильное тело. Рита... Гоша хотел, но не мог открыться ей. Слишком много барьеров стояло между ними. Приходилось делать вид, что их объединяет только секс.

– Ты маньячка, я маньяк, - отшучивался Гоша, если Рита заговаривала об их отношениях.

Ему было больно, когда с истинно женскими ухищрениями Маргарита пыталась вызвать ревность. Эти Эльдарики, Иваны Михайловичи, Михаилы Владимировичи периодически появлявшиеся около любимой женщины, раздражали Гошу и забавляли Жору. Каждый из этих мужчин был в конце концов бит и пропадал из поля зрения, но какое-то время они заставляли пылать от ревности, выбивали из колеи. Гоша желал ей счастья, Гоша даже пытался поначалу примиряться с этим, как любящий мужчина. Но не его брат. Жора был категоричнее. Едва в их жизни появилась Полина, Жора настоял на разрыве отношений с Маргаритой. Теперь Гоша все реже вспоминал ту, которую так долго любил. Брат поддерживал: