Чтение онлайн

Но тело само делало то, чего не мог приказать растерявшийся мозг. Левая нога выжала сцепление, правая рука врубила вторую скорость, потому что машина еще катилась по инерции. Правая ступня плавно и сильно выжала педаль газа, а руки выкрутили рулевое колесо влево. Завизжали чьи-то тормоза, наверное, кто-то заорал на него матом, но Максим уже включил третью передачу, надавил на педаль, перешел на четвертую…

Он не видел ничего, кроме кузова «Фольксвагена», забрызганного грязью. Он не помнил ничего, кроме мелькнувших белых гольфиков дочери. Он не ощущал ничего, кроме машины, которая послушна ему и способна настичь похитителей.

Вперед, вперед, догнать! Пока не случилось самого ужасного… Он не сможет жить, если позволит этому произойти.

«Фольксваген» без сигнала поворота резко нырнул влево и ушел за сплошную линию. Максим повторил этот маневр и сразу сократил расстояние. Машина впереди сделала еще несколько финтов, но чувствовалось, что за рулем не очень опытный водитель.

Максим двигался уверенно и плавно. Еще поворот!.. Он уже прицеливался, чтобы с рывком руля ударить передним бампером в заднее колесо «Фольксвагена». Этот номер называется полицейским ударом. От него преследуемую машину неизбежно занесет, а на узкой улице это гарантия потери управления и столкновения с деревом, стеной дома, другой машиной. Ничего, сейчас все застрахованы, важно остановить этих негодяев!

«Фольксваген» резко ушел вправо, его занесло, он ударился о бордюр задним колесом, но преодолел узкий поворот. Максим шел следом, даже не чиркнув бортами. Он был так сосредоточен, что вел машину с высочайшим мастерством. Как на кроссовых гонках.

«Фольксваген» резко остановился, его юзом понесло влево. С переднего пассажирского сиденья выскочил молодой мужчина с пистолетом в руке. Пистолет странный, с толстым длинным стволом. Задняя дверь тоже открылась. Оттуда вылетел кавказец с горящими от злости глазами.

Максим понимал, что шансов у него мало, поэтому надо действовать наверняка. Пусть с ним случится беда, главное, чтобы было много шума. Пусть десятки глаз станут очевидцами, кто-то выбежит из домов, вызовет полицию. Надо создать побольше шума, и тогда он спасет дочь.

В последний момент перед ударом, когда капот его машины был нацелен на человека с пистолетом, Максим увидел, как с заднего сиденья вдруг соскочила Ксенька. С растрепанными волосенками, со спущенным гольфиком на одной ноге, она вдруг вырвалась из чьих-то рук и исчезла где-то сбоку. Такого облегчения Максим не чувствовал еще ни разу в жизни. Он вдавил педаль до пола и рванул руль влево.

Удар пришелся между передней и задней дверями «Фольксвагена». Максим физически почувствовал, как хрустнули кости парня-кавказца. На боковое стекло брызнула кровь.

Максим не думал о последствиях лично для себя, забыл об ответственности. Он знал, что дочь вырвалась из рук похитителей, что это, скорее всего, какие-то уроды-педофилы. Главное – спасти Ксеньку!

Задняя скорость, газ!.. Машина со скрежетом расцепилась с «Фольксвагеном». Максим закрутил головой, не обращая внимания на боль в ушибленной груди, нажал на тормоз, рывком открыл дверь и выскочил наружу. Он не смотрел на раздавленное дергающееся тело, на перекошенное лицо вооруженного человека, который еле избежал наезда. Максим видел только, как мельтешили голые ноги его дочери. Она уже подбегала к углу дома, где множество пешеходов, взрослых людей, которые…

Максим ощутил удар в спину повыше правой лопатки и ломящую тупую боль. Он застонал и повернулся. Глаза застелила какая-то муть. Сквозь нее он видел человека с поднятой рукой. В глаза ударила яркая вспышка, и грудь разорвала огненная боль. Мир съехал куда-то в сторону и исчез навсегда.

Александр Алексеевич Лобода вышел из офиса через дверь, ведущую во двор. Ею почти никогда не пользовались, она служила лишь запасным выходом и устроена была по требованию пожарников. Но у Лободы был свой ключ, что позволило ему выйти из здания, минуя посты охраны. Вдоль забора он прошел к шлагбауму и, никем не замеченный, выбрался на улицу.

Жара спадала, из парков стало тянуть прохладой и прелостью, но в воздухе все равно ощущался недостаток влаги. Было душно.

Лобода быстрым шагом перешел две улицы, а потом сбежал в подземный переход. Выйдя на другой стороне, он снова торопливо протолкался сквозь людской поток. В итоге всех этих передвижений юрист вернулся почти на два квартала назад, на соседнюю с офисом улицу. Здесь имелось неприметное кафе под темным тентом.

Это заведение было интересно тем, что под потолком здесь вращались два больших вентилятора, создавая ток воздуха и ощущение прохлады. Лобода окинул взглядом ряды столиков, половина из которых была занята, и увидел коренастого мужчину с короткой стрижкой и темными солнечными очками, задранными на темя. Ему было лет около сорока, но он явно стремился к молодежной моде в одежде и атрибутике.

Когда Лобода подошел, этот человек не пожал ему руку, а хлопнул по протянутой ладони.

– Как оно, ничего? – откинувшись на спинку пластикового кресла, спросил он Лободу.

– Сколько у тебя надежных людей, Марон? – спросил юрист, не принимая шутливого уличного тона.

Он поправил очки на бледном лице, смахнул указательным пальцем пот с верхней губы.

– Сколько надо, столько и будет, – с беспечной бравадой ответил собеседник.

– Сколько надо не будет, – отрезал Лобода. – Я имею в виду на самом деле надежных, а не шушеру, которую у вас в полиции расколют в два счета, пообещав пожаловаться мамке.

– Ладно-ладно, – обиделся Марон. – Что ты сразу наезжать начинаешь? Твое дело – задания давать, мое – выполнять. Мы с тобой за это деньги получаем. Только ты больше, а я башку свою по дешевке подставляю.

– Я мог бы сказать, что головой надо работать, – флегматично ответил Лобода. – Тем, кто ее подставляет, всегда платили меньше. Но я этого говорить не стану. Давай каждый из нас будет делать свое дело.

Марон поморщился, покрутил головой, но промолчал. Он раздраженно сдернул с темени темные очки и швырнул их на стол. Лобода ждал, когда у собеседника закончится приступ раздражения и он начнет соображать спокойно.

Этот человек Лободе никогда не нравился. Марон, а точнее, Денис Маронов, старший лейтенант местного ГУВД, был человеком неприятным, желчным и занудливым. Но не нравился он Лободе не только из-за этого. Александр Алексеевич подозревал, что Марон употреблял наркотики, но говорить об этом руководству не собирался. Причины тому были очень простыми.

Лобода и Маронов – оба люди подчиненные. Любая склока в их среде могла быть расценена наверху как попытка подмять под себя другого, свести счеты, продвинуть нужного человека, утопив чужого. Поэтому Лобода мудро молчал. Если Марон в силу своих слабостей допустит оплошность, то это будет его личная вина. Если он накосячит так, что подставит под удар все дело, то руководство выкрутится, а Марона накажут. Да еще как! Рылом он не вышел, чтобы из-за него кто-то пострадал. Там люди с такими связями, с такими прихватами, что через Марона переступят и дальше пойдут. Через Лободу тоже переступят, но он умнее.

– Слушай, Марон!.. – заговорил Лобода почти дружеским тоном. – Ты на меня так не смотри. Мне велят, я передаю. Я юрист, ты полицейский, каждый делает свое дело, работает по своей специальности.

– А я ничего и не говорю, – проворчал Марон, тоже сбавляя тон.

Кажется, ему тоже надоели их постоянные споры и перепалки.

– Ну и ладно. Значит, слушай, что тебе велели передать. Собери небольшую, но очень надежную бригаду. По количеству сам определись. Эта история будет последней, и проколов приключиться не должно.