Банды Чикаго
Шрифт:
По словам Вулдриджа, подтверждаемым также и записями, самыми опасными из разбойниц были Флосси Мур и Эмма Форд, две опытные карманницы, а равно и налетчицы, и панельные воровки. Облик Эммы Форд был примечателен – чуть больше шести футов ростом, весом в двести фунтов, она была обладательницей длинных рук, которыми могла почесать коленку, не наклоняясь, огромная сила сочеталась в ней с кошачьим проворством. Вулдридж писал о ней: «Она никогда не подчинялась аресту, разве что под дулом револьвера. Не было в полиции людей столь сильных, чтобы удержать ее хотя бы вдвоем, поэтому тащили ее все скопом». Так же перемещали ее и охранники и надзиратели тюрем, где она отбывала короткие сроки. В тюрьме округа Кук она чуть не утопила охранника, опустив его голову в поилку; в колонии она как-то раз разбушевалась в прачечной и изуродовала раскаленным утюгом с полдюжины других заключенных; а в Денвере, где они с Перл Смит убили мужчину перед тем, как перебраться в Чикаго, она повалила охранника, прижав его голову к полу, и оборвала ему усы, кидая их ему же в лицо. Каждый раз, выйдя из тюрьмы, Эмма Форд возвращалась к прежнему ремеслу, и в 1903 году она все еще терроризировала Прибрежный район.
Флосси Мур была, по описанию Вулдриджа, «самой выдающейся разбойницей, когда-либо работавшей в Чикаго». И уж точно самой удачливой: она орудовала в Прибрежном и других районах красных фонарей с конца 1889 года по весну 1893-го и награбила за это время более 125 тысяч долларов. Как-то раз она заявила, что стыдно должно быть той разбойнице, которая не может в Чикаго заработать 20 тысяч долларов. За пазухой она всегда носила большую пачку банковских векселей, а еще одна такая же была у нее про запас в чулке. У нее на окладе был свой адвокат, которому она платила по сто двадцать пять долларов в месяц, на балах, которые давали негритянские проститутки и владельцы борделей, она появлялась в халатах стоимостью по пять сотен долларов, а своему любовнику, белому мужчине по имени Гарри Грей и по прозвищу Красавчик, она выплачивала содержание по двадцать пять долларов в день. Ее арестовывали и выпускали под залог по десять раз на дню, за год она представала перед судом по тридцать шесть раз, и общие суммы ее залогов составляли тридцать тысяч долларов. Штрафов она за все время заплатила тысяч на десять, и однажды, когда ее в очередной раз приговорили к выплате ста долларов, она ухмыльнулась судье и заявила: «А чего не двести? А то мне деньги девать некуда...» Несмотря на то, с какой частотой ее арестовывали, Флосси Мур удавалось избегать наказания вплоть до марта 1893 года, когда она угодила в Джолье на пять лет, украв у одного пожилого фермера сорок два доллара. По словам тюремной администрации, это была одна из самых непокорных заключенных, какие когда-либо сидели в Джолье: дважды она пыталась убить надзирательницу и шесть месяцев провела в одиночке. Отбыв срок, она вернулась в Чикаго, но вскоре уехала на восток, и в последний раз о ней слышали в 1900 году в Нью-Йорке.
11
В более поздние годы так называемые «кабинеты» – публичные дома высокого класса, с хорошей мебелью, красивыми девушками и высокими ценами, где посетителей, как правило, не грабили и не обворовывали, сконцентрировались в нескольких районах; однако же в первые тридцать лет после Великого пожара они были рассеяны по различным кварталам красных фонарей, часто чередуясь с самыми низкопробными кабаками. Самый лучший бордель Чикаго, знаменитый дом Керри Уотсон на Кларк-стрит, 441, находился в глубине Маленького Шайенна, между салуном и домом свиданий Чарли Канникена и «цирком» Китти Плант из клана Роджер, известного своими представлениями с демонстрацией зоофилии. Дом Молли Фитч находился на Вашингтон-стрит, на задворках Черной Дыры; а рядом, на Рэндольф-стрит, был бордель «славной старушки», по характеристике одной желтой газеты, Фрэнки Райт. Дом мадам Райт был известен под названием «Библиотека», потому что там была книжная полка, на которой стояло, кажется, шесть книг, которые никто никогда не открывал. В половине квартала от «Библиотеки» находился «Зеркальный дом» Роз Мэнсон, где все стены и потолки были покрыты зеркалами. Мадам Мэнсон была женой одного игрока с Кларк-стрит и любовницей знаменитого карманника Эдди Джексона.
Заведение Лиззи Аллен находилось на Конгресс-стрит, а дом Иды Моррисон – на Стейт-стрит, посреди панельных домов и кабаков. Неподалеку от них обоих находился Парк-Театр, где танцы в исполнении обнаженных женщин были самой невинной частью представления. Уильям Т. Стид утверждал, что «Парк разражался... представлениями, которым место скорее в Содоме и Гоморре, чем в Чикаго». На площади Плимут, в Пол-акра Ада, находился бордель Доры Клаффин, бок о бок с двумя панельными домами, одним из которых управляла мадам с говорящей фамилией Мошенник. Дом Мэгги Эдвардс находился на Таможенной площади, как и дома Дженни Гудрих, Дженни Костелло, Вайны Филдс – рядом с заведением ужасной Мэри Гастингс и Эммы Ритчи, более известной под именем Француженка Эм, чей бордель был, со своими пятьюдесятью работницами, самым крупным в Чикаго в 1870-х годах. У Француженки Эм работал также и самый знаменитый из музыкантов, которые когда-либо играли в борделях, – скрипач по имени Хромой Джимми, – пока его в начале 1880 года не переманила Керри Уотсон. Балбенефис Хромого Джимми, который проводился в театре и танцевальном зале «Аполлон», был кульминацией общественной активности всего года. В 1893 году прошел последний из этих балов, где в драке был убит полицейский.
В конце 70-х и начале 80-х годов XIX века деяния мадам и работниц элитных публичных домов освещали несколько еженедельных газет (хотя, скорее, это была все та же газета, выходившая под разными названиями). Автором этих хроник был известный светский персонаж по имени Шэнг Эндрюс. Его перу принадлежало также и с полдесятка беллетризованных жизнеописаний чикагских проституток, которые хорошо расходились среди них самих. Вот несколько отрывков из его статей [15] :
15
Оригиналы газет, откуда взяты приведенные отрывки, находятся в собственности Л.Е. Дике из Эванстоуна, Иллинойс, чья коллекция, посвященная Чикаго, является, наверное, крупнейшей в мире.
«Светская газета Чикаго», 4 августа 1877 года
«На Стейт-стрит, 376 полно молодых крепких сисек.
Куда же делась маленькая пьянчужка Мэй Уиллард?
Лулу Де Вер, малолетняя куртизанка, перешла от Гудриха в отель Костелло.
Француженка Мэри, Стейт-стрит, 678, хватит! Не ищи девушек в респектабельных домах, сама же знаешь, что в твоем кабаке не место для леди!»
«Уличная газета Чикаго», 8 сентября 1877 года
«Лулу Ли, маленькая уличная шлюшка, пытается обратиться в религию и очиститься, но мы что-то сомневаемся в успехе этого предприятия.
Лиззи Аллен оделась в осеннее пальто с лакированным покрытием, и теперь это красивейшая женщина в Чикаго.
Ева Хоукинс опять в запое».
«Уличная газета Чикаго», 22 сентября 1877 года
«На Уэллс-стрит, 70 теперь самое уютное местечко на севере города.
На севере Ласалль-стрит есть кабачок, именуемый винным залом, который содержит старая сводня и где каждый вечер можно найти кучу мальчиков, проституток, старых кошек, воров и бродяг.
Малышка Мэй Уиллард, когда-то бездельничавшая у Костелло, опять в запое».
«Светская газета Чикаго», 11 августа 1877 года
«Мисс Кит Томпсон с Кларк-стрит, 483, лучше бы прекратить обслуживать в своей комнате чужих клиентов и покупать для них травку.
Лора и Керри содержат дом на Франклин, 109.
Сатерлендки (Джет и Ида), содержащие дом на севере Кларк-стрит, не вернули взятые в долг у подруги 20 долларов.
На западе Вашингтон-стрит по дешевке дают Стеллу Фостер, самую дешевую проститутку Чикаго, – теперь ее знают даже дети».
«Жизнь Чикаго», 23 марта 1878 года
«Молли Фитч обучает Нетти этикету поведения в элитном заведении.
Маленькая француженка Керри – на Стейт-стрит, 310.
Бланш из заведения Аллен хорошо бы сначала помыть ноги, перед тем как высовывать их в окно.
В доме мисс Дженни Уильямс две новенькие. Говорят, они супер».
«Жизнь Чикаго», 27 апреля 1878 года
«Сдается элегантный, роскошный дом на Четвертой авеню, 84, первоклассный во всех отношениях, и идеально подходящий для первоклассной вечеринки.
Цирк на Уэллс-стрит, 70 собирает толпы народу, представления проходят в любое время дня и ночи».
«Светская жизнь», 3 августа 1878 года
«Большая Лотта, обманув Француженку Эм на 60 долларов с лишним, теперь объявилась у Лиз Аллен. Это увечная рахитичная тварь со вздутиями, и ей вообще не место где бы то ни было.
Друзья Грейси Хармон говорят, что она и вполовину не так плоха, как ее описывают. Девушка старается изо всех сил».
«Уличная газета Чикаго», 29 сентября 1877 года
«У этой леди со Стейт-стрит, 492 наконец-то появились новые чулки.
В отеле Гудрих объявились две новые ягодки-блондинки.
Лиззи Мозз протрезвела.
Куда делась Злая Молли?
В особняке Фитч две новые леди, обе брюнетки».
«Уличная газета Чикаго», 15 сентября 1877 года
«Ада Хантли теперь счастлива – у нее новая любовница, мисс Свежачок из Питтсбурга.
Мисс Джесси Куртис, звезда Стейт-стрит, 519, выглядит прекрасно и в последнее время неплоха. Как мы слышали, она бросила пить. Правильно, Джесси; не пей, и преуспеешь!
Маленькая красотка Джози Миллер отремонтировала и открыла вновь Уэллс-стрит, 70; ее благородные манеры наверняка обеспечат ей массу друзей».
«Уличная газета Чикаго», 13 октября 1877 года
«Мы рады сообщить, что старуха Фрэнки Уорнер покинула наш город.
На Стейт-стрит, 514 две новенькие – Лотти Мэйнард и Сэдди Мейсон.
Маленькая пьянчужка Мэй Уиллард, воровка книг и поглотительница пива, недавно попала в Вест-Сайде под фермера».
«Уличная газета Чикаго», 20 октября 1877 года
«Лотти Мэйнард следует быть поосмотрительнее с чужими любовниками, а то не избежать ей неприятностей.
Мэй Уиллард, хватит так усердно обхаживать отель Святого Марка, и так уже все мальчики там – твои; когда будешь регистрировать, забудь про «Нью-Йорк», ведь мы-то все знаем, что ты из Брайдуэлла [16] .
Хозяйке дома 414 на Стейт-стрит надо бы кого-нибудь нанять, чтоб загонял ее стадо на ночь, после того как они объедят весь сад, домой.
Француженка Эм обустроила для своей подруги Молли Уэстон самую элегантную комнату в Чикаго. Мисс Эм – леди с замечательным вкусом, который так же безупречен, как и ее красота, поэтому мы не сомневаемся, что обстановка там самая уютная и самая роскошная во всей стране. Vive la Ritchie!
Знаменитая Евгения де Грут несколько дней назад объявилась в Чикаго и устроилась в особняке Кэролайн Уотсон. Она так же энергична, как и раньше, – все та же веселая ветреная девчонка.
Мисс Либби теперь работает на Стейт-стрит, 551.
Джесси Куртис все еще на Стейт-стрит, 519.
Мэри Маккарти увезли в сумасшедший дом.
Малышка Китти из заведения Стайлс заявляет, что она в большом запое. Осторожнее, Кит, а то огненная вода все из тебя вытянет».
16
Мэй Уиллард – это не комический персонаж, а реально существовавшая в то время уличная проститутка, примечательная своими вечными проблемами. Она периодически обращалась в религию, а в 1893 году открыла собственный бордель на Таможенной площади.
12
Керри Уотсон – нареченная Кэролайн Виктория – была из вполне преуспевающей семьи среднего класса в Баффало, штат Нью-Йорк, где родилась в 1850 году. Легенда о том, как она начинала в Чикаго, достаточно сильно приукрашена. По этой легенде, глядя на то, как ее сестры и их подруги работают продавщицами и служанками за несколько долларов в неделю, она, критически оценив свои возможности, решила, что самое перспективное для нее поле деятельности – проституция. Итак, в 1866 году, шестнадцатилетней девственницей она приехала в Чикаго, переговорила с Лу Харпер и устроилась на работу в «Особняк», чтобы ознакомиться с бизнесом и подготовиться к карьере мадам. Этот период ученичества продлился два года, и научилась она за это время, надо признать, многому. Когда мадам Энни Стюарт в 1868 году после убийства констебля бежала из Чикаго, Керри Уотсон перехватила аренду ее борделя на Кларк-стрит, 441 и немедленно заменила там всю мебель и всех девушек. Позже, с помощью своего сожителя, Ала Смита, хозяина салуна и игорного дома на Кларк-стрит, 91, она сумела выкупить здание, в котором находился бордель. Мадам Стюарт впускала каждого, кто только стучался в дверь, но вот Керри Уотсон с самого начала нацелилась только на тех клиентов, что приезжали в экипажах, и только-только начала набирать постоянную клиентуру, как Великий пожар перечеркнул весь бизнес, который велся в ту пору в Чикаго. По версии самой Уотсон, ее дом сгорел в огне, но на самом деле он стоял почти на два квартала южнее выгоревшей территории и не пострадал вовсе.
Ал Смит исчез из жизни Керри Уотсон примерно в то же время, когда и случился пожар, и в 1872 году она завела нового любовника в лице Сига Коэна, у которого был большой игорный дом на Кларк-стрит, 194. Деловые отношения между Керри Уотсон и Коэном так и остаются загадкой; в статьях Шэнга Эндрюса он часто упоминается как «домовладелец», которому принадлежит дом № 441, но налоги платила Керри Уотсон, и в списке борделей Уильяма Стида ее имя находится в перечне владельцев недвижимости. Но, каковы бы ни были условия, о которых они договорились, условия эти удовлетворяли явно обоих – в 1878 году «Уличная газета Чикаго» отметила, что Коэн учил мадам Уотсон играть в казино и объявлял себя «счастливейшим евреем во всех семнадцати штатах».
В начале 1873 года Керри Уотсон вместе со своим сожителем капитально отремонтировали дом № 441, и, когда все было готово, этот бордель стал самым шикарным заведением такого рода изо всех, когда-либо существовавших в Америке, – трехэтажное здание из бурого песчаника с пятью гостиными, более чем двадцатью спальнями, бильярдной, и, если верить легенде, – с залом для боулинга в подвале. Мебель была обита лучшей дамасской тканью, полы покрывали пышные ковры, стены были увешаны дорогими картинами и гобеленами, весь день играл оркестр из трех музыкантов, вино в гостиные приносили в ведрах из чистого серебра, а подавали – по десять долларов за бутылку – в золотых кубках. Девушки – обычно их было двадцать – тридцать, лишь на время Всемирной ярмарки всегда нанимали еще столько же – встречали клиентов в прозрачных шелковых халатиках и свои старинные задачи выполняли на простынях из чистого льна. Заведением управляли с крайней осторожностью – в доме не было ни красных фонарей у входа, ни красных занавесок на окнах, и уж приставанием к прохожим там точно не занимались. Единственную рекламу этого заведения, по легенде, составлял попугай, выученный говорить: «Керри Уотсон. Заходите, господа!» Этот пернатый сутенер весь день проводил в клетке на крыльце.
Наверное, со временем в легенде о заведении Керри Уотсон и появились какие-то преувеличения, но факт остается фактом – на протяжении, как минимум, двадцати пяти лет бордель на Кларк-стрит, 441 славился по всему миру своими высокими ценами, обольстительностью девушек и роскошью, в которой зарабатывались греховные деньги. Да и сама по себе Керри Уотсон – богатая женщина, которой нравилось демонстрировать свое богатство, – была не менее известна своими шелками и бриллиантами, двумя белоснежными экипажами с ярко-желтыми колесами, четверкой угольно-черных лошадей, чернокожим кучером в алой ливрее, суммами пожертвований на благотворительность и тем, что налога на собственность платила больше, чем некоторые чикагские миллионеры. Уильям Стид писал: «Керри Уотсон – умная женщина, и говорят, что она весьма расточительно одаривает окрестные церкви – католическую церковь, которая находится прямо напротив ее борделя, и синагогу, за которую, по слухам, Керри вообще выплачивает все налоги. Может быть, это и не так на самом деле, но сам факт существования такого слуха свидетельствует о том, что Керри Уотсон может быть для каждого тем, чем он хочет ее видеть». В общем, не стоит удивляться, что «Светская жизнь» Шэнга Эндрюса с энтузиазмом восклицала: «Другой такой Керри Уотсон в мире нет!»