Чтение онлайн

Осенью 1893 года Стид произнес несколько речей и в начале 1894 года опубликовал книгу под названием «Если бы Христос явился в Чикаго!». Его выступления и книга произвели сенсацию; толпы людей слушали его, когда он выступал, семьдесят тысяч экземпляров его книги были проданы еще до того, как книга была издана, и в два раза больше – после издания. Он говорил и писал о целых домах, отданных под бордели, и о выдающихся гражданах, которые обогащались за счет заведений с дурной репутацией; о политиках и владельцах салунов, которые покупают результаты выборов при помощи виски; о людях, укрывающихся от налогов столь виртуозно, что в Чикаго имущество, облагаемое налогом, в 1873 году уменьшилось, хотя население возросло на миллион; о полицейских, собирающих от пятнадцати до ста долларов в неделю с борделей и притонов, налагающих дань на преступников. Он опубликовал черный список арендаторов, владельцев и налогоплательщиков, которые используют собственность в криминальных целях. Он подробно описал сотрудничество мэра Харрисона с игроками и функционирование других игорных организаций и синдикатов мошенников, находящихся под покровительством чиновников. Он рассказал, что пятьдесят тысяч бездомных бродяжничают на улицах Чикаго без работы, им негде переночевать, кроме полицейских участков и коридоров городского управления, и нечего есть, кроме того, что они могут схватить с прилавков бесплатных обедов в салунах. Он детально расписал систему взяток в муниципалитете и процитировал одного юриста, заявившего: «В муниципалитете шестьдесят восемь членов, шестьдесят шесть из них можно купить; я это знаю, потому что я сам покупал их».

Он цитировал чикагскую «Рекорд» от 19 февраля 1894 года:

«Сколько стоит добиться привилегий через муниципалитет? Цены разные, потому что разные привилегии стоят по-разному. Самую большую сумму за голоса членов совета платили несколько лет назад, когда под угрозой общественного возмущения был принят акт, по которому одна железнодорожная корпорация получала ценные привилегии. Четыре члена муниципалитета получили по двадцать пять тысяч каждый, а остальные, проголосовавшие за этот акт, получили по восемь тысяч каждый. Чиновник, который принимал окончательное решение по данному делу, получил самую крупную сумму, которую когда-либо давали в Чикаго за услугу подобного рода. Он получил сто тысяч долларов деньгами и два дома в придачу. Дома эти были позже проданы за сто одиннадцать тысяч долларов. Самые мелкие чиновники, принимавшие участие в голосовании, предполагали получить по пять тысяч долларов каждый. Одного из них, однако, обманули, и он получил только три тысячи пятьсот долларов. Когда он понял, что его надули на тысячу пятьсот долларов, он вознегодовал и перешел на сторону оппозиции и поспособствовал конечному поражению обманщиков.

Пять тысяч долларов за голос – вот самая высокая цена в муниципалитете за последние четыре года. За период с 1891 года по 1892 год было принято с дюжину актов, за которые чиновники хорошо получили, но были и такие случаи, когда цена падала до трехсот долларов. Несмотря на это, поговаривали, что эти два года в криминальных кругах были самыми успешными.

Когда было необходимо получить разрешение мэра, то цена становилась на двадцать пять процентов больше обычного» [19] .

Первым и основным результатом разоблачений Стида в Чикаго стало учреждение Гражданской федерации Чикаго – первой организации реформаторов, созданной с целью поддержки интересов значительного числа жителей. Английский журналист предложил идею создания этой организации на массовом митинге в ноябре 1893 года, а к середине февраля следующего года федерация была официально зарегистрирована и завершила свое образование выбором в президенты Лимана Джей Кейджа – знаменитого банкира, ставшего позже секретарем Государственного казначейства. Федерация начала работать незамедлительно, организовав систему выплат по безработице массе людей, которые лишились работы из-за кризиса и паники 1893 года. В течение нескольких лет эта организация успешно провела кампанию по очистке улиц и по борьбе со взятками, организовала первую чикагскую гражданскую законодательную службу и поспособствовала отставке десятка старейшин-взяточников. Летом 1894 года федерация объявила войну азартным играм.

Какое-то время после убийства Картера Харрисона синдикат под руководством Майка Макдональда еще продолжал собирать деньги с игорных домов и мошенников, но никто не знал, кто забирает долю бывшего мэра. По всей вероятности, это был Макдональд. Если так, то это был последний случай, когда ему перепал кусок, потому что, когда после выборов пост мэра занял Джон П. Хопкинс, Майк Макдональд выпал из обоймы, и уже никогда впоследствии он не имел политического влияния и покончил с игорным бизнесом. Через несколько недель после того, как мэр Хопкинс въехал в городское управление, преподобный О.П. Гиффорд из Гражданской федерации попросил его закрыть игорные дома. Мэр ответил, что в таком большом городе, как Чикаго, невозможно подавить игорный бизнес, но можно найти средства, чтобы его регулировать. На следующий день все игорные дома в Чикаго были закрыты полицией, хотя мэр и заявлял, что ничего об этом не знает. В газетах появились статьи о закрытии игорных домов, но общее мнение было выражено в заголовках газеты «Интер оушн»: «Это обман! Игорные дома закрыты временно! Это просто уловка! Все это делается, чтобы перераспределить воровские доходы! Игорные дома снова откроются, как только вытеснят тех, кого хотели!»

Владельцы игорных домов ожидали открытия своих заведений через несколько дней, но, когда прошло две недели, а разрешения на открытие так и не поступило, они написали петицию, требуя рассмотрения вопроса на специальных выборах. По этому поводу мэр заявил журналистам: «Ни один игорный делец из тех, что тратят деньги на борьбу со мной, не откроет свой игорный дом, пока я на посту мэра. Я, может, и не властен полностью закрыть игорный бизнес, но я могу запретить этим конкретным людям открывать свои притоны». 14 февраля 1894 года начальник полиции Майкл Бренан заявил, что закрыл два игорных дома, которые пытались работать. «Я думаю, что если какой-нибудь игорный дом откроется, – заявил начальник полиции, – то полиция будет знать, что делать». Очевидно, владельцы игорных домов в конце концов поняли, чего от них хотят. В тот же день, когда начальник полиции Бренан сделал заявление, все игорные дома в Чикаго начали функционировать открыто.

Весной и летом 1894 года Гражданская федерация через особую комиссию во главе с преподобным У.К. Кларком регулярно подавала мэру список игорных домов и просила принять меры. Но мэр или давал уклончивые ответы, или решительно отрицал существование каких-либо игорных домов в Чикаго. Наконец, он заявил, что разрешил открыть несколько игорных домов по просьбе коммерсантов. «Удивительно, – говорил он, – сколько уважаемых коммерсантов хотят, чтобы игорный бизнес продолжался. У меня были представители известных компаний оптовой торговли, и они жаловались, что не знают, как развлечь приезжающих к ним партнеров из провинции, потому что не могут повести их в казино». Для Гражданской федерации этого было недостаточно, чтобы разрешить воротилам игорного бизнеса нарушать закон, и комиссия во главе с преподобным мистером Кларком решила принять меры прямого действия.

Сорок оперативников из детективного агентства Мэтта Пинкертона были наняты и приведены к присяге в качестве особых констеблей. Во главе с самим Пинкертоном они совершили в сентябре 1894 года рейды на «Дом Давида» Билли Фагана и на кабаки Джона Кондона и Гарри Варнелла. Оперативники забрали все игорное оборудование, но по иску о возвращении личной собственности были вынуждены вернуть все обратно. У Варнелла констебли выломали двери, пробрались через баррикады из столов и стульев, но в самый миг победы их арестовали. В «Доме Давида» все прошло успешно. Рулетки и столы Билли Фагана были вывезены и сожжены в печах городского управления, когда судья Теодор Брентано отказался выполнять приказ, выданный судебным следователем. Этот всплеск гражданского негодования напугал владельцев игорных домов. Несколько месяцев, насколько могли установить агенты федерации, в Чикаго нигде не крутилась ни одна рулетка, не сдавалась ни одна колода. Несколько крупных домов начали открываться в Чикаго в начале 1895 года, но работали они тайно и их постоянно тревожила полиция; без Майка Макдональда они не могли собраться вместе и обеспечить себе защиту. Бизнес оставался неорганизованным, пока в начале XX века не появились Большой Джим О'Лири и Мон Теннес. И направление азартного бизнеса к тому времени поменялось: отныне деньги крутились не над рулеткой и карточным столом, а в букмекерских конторах.

Большой Джим О'Лири умер в 1926 году миллионером. А впервые в игорных кругах Чикаго он появился в роли подручного в букмекерском синдикате, который составили Майк Макдональд, Гарри Варнелл и братья Хэнкинс. Позже он работал на Сильвера Билли Рили, который был, вероятно, первым в Чикаго, кто открыл заведение, где делали ставки только на скачки. Для игрока О'Лири был необычайно правильным. Он считал выпивку и игру в карты аморальным занятием и не разрешал ругаться и курить в своих букмекерских конторах. В конце 1890-х годов Джим О'Лири заинтересовался игорным домом Джона Кондона, и в 1900 году они со Слепым Джоном [20] открыли казино на Хот-Спрингс в Арканзасе, с которого имели по двести пятьдесят тысяч долларов чистой прибыли за сезон. Спустя год Кондон и О'Лири стали членами синдиката, открывавшего в Лонг-Бич, в штате Индиана, в двадцати трех милях от городского управления Чикаго, игорный комплекс, который должен был затмить славу известных домов Ричарда Канфилда в Нью-Йорке и Саратоге. Но большая часть этого проекта – укрепления, забор из колючей проволоки, наблюдательные посты для вооруженных часовых, сигнализация, клетки для злых собак и сеть туннелей – так никогда и не была реализована. Этот комплекс два раза торжественно открывался в 1901 году, но не собрал ожидаемого количества клиентов и вскоре был закрыт.

Несмотря на неудачу предприятия в Индиане, Большой Джим О'Лири открыл игорный дом на юге Холстед-стрит недалеко от скотного двора, и начал разворачивать сеть бильярдных и букмекерских контор. Он сформировал синдикат, в который вошли Джон Кондон, Бад Уайт, Гарри Перри и Соушл Смит – и конечно же сам О'Лири. Этот синдикат контролировал игорный бизнес в Южном округе больше десяти лет, в него вошло от четырехсот до шестисот букмекерских контор. В период с 1904-го по 1907 год синдикат управлял плавающими букмекерскими конторами на пароходе «Город в движении» – это был первый игорный корабль в истории Америки. Каждый день с тысячью игроков, делающих ставки на скачках, «Город в движении» отчаливал от центральной пристани Иллинойса на юге Чикаго и плавал туда и обратно по озеру Мичиган, пока не заканчивались скачки. Но однажды полиция положила этому конец, арестовав всех пассажиров, когда они сходили на берег, и заглушив радиосообщения, посредством которых на борт передавались результаты скачек. Последнее плавание произошло в мае 1907 года, когда на борту «Города в движении» было сорок два игрока, восемнадцать детективов и семь журналистов из газет.

Дом О'Лири на юге Холстед-стрит был одним из самых оборудованных игорных кабаков, какие когда-либо открывались в Чикаго. Здесь были не только все условия для игры в карты – для большего удобства игроков здесь были устроены еще боулинг, бильярд, турецкие бани и ресторан. Но центральное место отводилось, конечно, огромной комнате, где делали ставки, главному источнику дохода. Там стояли шикарные стулья и кушетки, слуги разносили напитки и таблицы с шансами и результатами всех скачек в Соединенных Штатах и Канаде. В этой комнате и за ее стенами Большой Джим О'Лири делал ставки не только на скачки, но и на все остальное – футбол, бейсбол, бокс, борьбу, выборы и даже на урожай и погоду; однажды он заключил пари, что в мае будет восемнадцать дождливых дней, и выиграл десять тысяч долларов. В 1911 году, когда он заговорил об уходе и пытался продать свой дом на Холстед-стрит округу Кук, чтобы в нем устроили станцию скорой помощи, то заявил журналистам, что не потратил и доллара на охрану.