Чтение онлайн

«Гудзонские чистильщики» заправляли в Манхэттене, ниже Тринадцатой улицы и вплоть до Бродвея, западной границы царства Пола Келли. На юг их территория простиралась аж до Бэттери, но основной ареной их действий был район Гринвич-Виллидж, где запутанная сеть извивающихся, сквозных улиц создавала замечательные условия для того, чтобы скрываться. Они вытеснили оттуда «поташей», «банду Будль» и другие группировки начала 90-х. «Чистильщики» были друзьями и союзниками «гоферов», многие из их лидеров в прошлом входили в «банду «Адской кухни», которая перебралась южнее, когда в «Кухне» стало жарковато, но они удерживались от вражды с «истменами», «бандой Пяти Точек» и другими бандами из Ист-Сайда. Их основными врагами были «маргиналы» и «жемчужные пуговицы», с которыми они воевали за право грабить доки и грузовые корабли вдоль берегов Гудзона. В последующие годы, когда полиция разгромила «гудзонских чистильщиков», а их главари стали жертвой наркотиков или попали в Синг-Синг за различные преступления, главной бандой стали «маргиналы» под предводительством Таннера Смита, подчинившие себе «жемчужные пуговицы».

Банда «гудзонских чистильщиков» была организована в конце 1890-х годов Кидом Йорком, Круглым Джеком и Гу-Гу Кноксом, сбежавшими из района «гоферов» после того, как подняли там неудачный мятеж против правящего князька. Из последующих известных вожаков можно назвать Реда Фаррелла, Рики Гаррисона, Майка Костелло, Раббера Шоу и Хони Стюарта, а славу самого искусного вора банды завоевал Дин-Дон. Он бродил по улицам в сопровождении полудюжины молодых оборванцев, которые залезали в почтовые фургоны и выбрасывали оттуда своему хозяину посылки. Дин-Дон прижимал добычу к груди и убегал по изгибающимся улицам Гринвич-Виллидж, пока водитель фургона и полицейские безуспешно пытались поймать мальчишек. Штаб банды расположился в здании на углу Гудзон-стрит и Тринадцатой улицы; владельца дома принудили выделить ей две комнаты. Поскольку банда увеличивалась численно и приобретала все большее влияние, этот штаб стал слишком мал, и «чистильщики» завладели старым домом на Гудзон-стрит. Там они поставили пианино и всю ночь танцевали и кутили с проститутками прибрежных районов, став просто бедствием для окрестных торговцев и честных домовладельцев, с которых они взимали дань. Но жаловались немногие, так как «чистильщики» жестоко мстили за любой намек на предательство, как реальный, так и мнимый. Однажды, когда хозяин салуна презрительно отказал им в требовании выдать полдюжины бочонков пива для вечеринки, «чистильщики» ворвались в его заведение, разгромили все и унесли весь запас спиртного. Но полиция в конце концов вошла в курс дела и провела несколько облав в здании на Гудзон-стрит; пианино было разбито вдребезги, а мебель выброшена на улицу. «Чистильщики» переместились на Битун-стрит, а оттуда – в другие места, поскольку их везде отыскивала полиция.

«Гудзонских чистильщиков» очень полюбили журналисты, и их «подвиги» подробно описывались, поэтому они стали одной из самых известных банд того периода. Их, конечно, нельзя было сравнить с «истменами», «бандой Пяти Точек» или «гоферами», но они все же представляли собой недюжинное сборище головорезов, и их репутация была заслуженной. Наверное, 90 процентов «чистильщиков» были кокаинистами и под действием наркотиков были очень опасны, так как становились нечувствительными к боли и безумно храбрыми и свирепыми. На полицейских они нападали редко, но если уж у них возникал конфликт с кем-нибудь из офицеров, то лучше было бы тому просить перевода, так как в противном случае рано или поздно он подвергался нападению и получал серьезные увечья. Так произошло, например, с Дэннисом Салливаном из полицейского участка на Чарльз-стрит, который в последние годы властвования «чистильщиков» заявил, что намерен в одиночку разгромить банду. Ему удалось арестовать с десяток гангстеров, включая Реда Фаррелла, их главаря, и поведение полицейского долго обсуждалось на сходках «чистильщиков». Наконец было решено, что Салливану нужно преподать урок; это решение одобрил один политический деятель из Гринвич-Виллидж, который во время выборов использовал «чистильщиков» в качестве своих боевиков и рассчитал, что нападение на полицейского еще раз докажет политической верхушке, что именно «гудзонские чистильщики» являются настоящими хозяевами своей территории. И вот однажды ночью на Гринвич-стрит, собираясь арестовать бандита по жалобе одного торговца, Салливан попал в засаду: «чистильщики» напали на него сзади, и он упал, храбро сражаясь с двумя десятками головорезов. Его жестоко избили камнями и дубинками, порвали одежду и отобрали оружие. Когда полицейский потерял сознание, «чистильщики» ушли, но перед тем решили покалечить его всерьез. Салливана перевернули на спину, и четверо бандитов шагнули вперед, пробив ему лицо каблуками. Полицейский патруль позже подобрал его и отвез в больницу, где Салливан пролежал еще много недель.

Нападение на полицейского Салливана стало сенсацией в гангстерских кругах, и «гоферы» официально поздравляли «гудзонских чистильщиков» с прекрасно выполненной работой, особенно отмечая завершающий штрих. Курран Без Легкого, которого окончательно свалила давшая ему прозвище болезнь, услышал новость в туберкулезном отделении больницы Бельвью и тут же воспел этот подвиг в стихах, поскольку был признанным бардом среди гангстеров Вест-Сайда.

Там было еще полдюжины куплетов, описывающих это нападение во всех подробностях. «Гудзонские чистильщики» распечатали это стихотворение на листах грубой бумаги и распространили по экземпляру по всем парикмахерским и питейным заведениям своего «королевства». Особые старания были предприняты для того, чтобы стихи попали в руки полицейских с Чарльз-стрит, а еще дюжина экземпляров была отправлена в управление полиции и в больницу, где находился Салливан. Многие месяцы эту песенку распевали на улицах юные воришки Дин-Дона и прочие беспризорники, которые восхищались могуществом «чистильщиков» и, подрастая, вступали в банду.

Это были основные банды того времени, но не единственные; всего их насчитывалось несколько десятков. Около 50 мелких группировок, которые действовали южнее Сорок второй улицы, были преданы «гоферам», «истменам», «банде Пяти Точек», «банде Дома Газа» и «гудзонским чистильщикам» и в случае большой войны между бандами выступали под знаменами главарей крупных группировок. Каждая из этих мелких бригад была хозяйкой своей территории, на которую не имели права вторгаться другие банды, находящиеся под тем же сюзереном, но ее главарь был всегда в ответе перед вожаком большей групировки, точно так же, как, к примеру, князь перед своим королем. Среди автономных вассалов «истменов» были «Мак-Картис», «банда Батавия-стрит», «пернатые велосипедисты» и «банда Черри-стрит», которые очень старались возобновить былую славу речных пиратов бывшего Четвертого округа.

Сумасшедший Батч сколотил бригаду «пернатых велосипедистов» в то время, когда Истмен занялся арендой велосипедов и открыл зоомагазин на Брум-стрит, таким образом отдавая честь и бизнесу своего шефа, и его страсти к голубям. Те, кто хотел заслужить милость великого гангстера, усердно занимались велосипедным спортом, и от «пернатых велосипедистов» ожидалось, что они будут арендовать велосипед по крайней мере раз в неделю, независимо от того, хотят они того или нет. Штаб Сумасшедшего Батча находился на Форсит-стрит, и однажды летней ночью, получив известие о том, что банда из Пяти Точек собирается бросить ему вызов, Батч решил проверить храбрость своих бойцов. В сопровождении трех ближайших соратников он ворвался в холл, стреляя на ходу из двух револьверов. Там было около 60 «велосипедистов», они играли в карты и пили, и все, за исключением двух или трех, быстро выскочили через окна или по служебной лестнице. Малыш Кишки, сидевший на подоконнике, так испугался, что выпал из окна и разбился насмерть.

Другим любимым помощником Истмена был громила с густыми бровями Чарльз Ливии, который за огромную силу и свирепость получил прозвище Кровавый Айк. Кровавый Айк был рядом с Истменом во многих отчаянных набегах, и каждый раз ему находилось дело, когда нужно было пырнуть кого-то ножом или избить. В конце концов его убили «гоферы» в кабаке на углу Седьмой авеню и Двадцать восьмой улицы, куда он явился помочь другу, которого поймали в западню бандиты с «Адской кухни». Один из «гоферов» тоже был убит, но неизвестно, вылетела ли поразившая его пуля из пистолета Кровавого Айка.

Такие знаменитые гангстеры Пяти Точек, как Испанец Джонни, Бифф (Биток) Эллисон, Джек Мак-Манус по кличке Сделай Их! и Натан Каплан, он же Кид Дроппер [12] , которому было суждено стать последним из великих гангстеров, руководили своими собственными группировками и в то же время были верны Полу Келли.

Мак-Манус начинал свою карьеру как профессиональный боксер, но потерпел неудачу и покинул ринг, став вышибалой в «Зале самоубийц» Мак-Гуирка в Бауэри. Позже он был шерифом в Нью-Брайтоне и пользовался большим доверием у Пола Келли. Он заслужил прозвище Сделай Их! из-за своей любви к нанесению увечий. Мак-Манус был убит после ссоры с Чиком Трикером, который содержал салун в Парк-роу. Трикер покритиковал то, как некоторые леди из Нью-Брайтона машут ногами, танцуя, а Джек посчитал своей обязанностью лично отомстить за оскорбление. После закрытия кабака эти двое встретились на углу Третьей авеню и Грейт-Джонс-стрит, и в результате последовавшей драки Трикер был ранен в ногу. Спустя сутки, когда Трикер лежал в гостинице и имел, таким образом, отличное алиби, к Джеку в темном квартале Бауэри подкрался гангстер и разнес ему череп куском свинцовой трубы, завернутой в газету. Среди преступного мира никто не сомневался, что трубой орудовал Фрэнк Сардинец, но он не был арестован. Позже Фрэнк стал вышибалой в гриль-баре «Нормандия» на углу Бауэри и Тридцать седьмой улицы, и, когда его спрашивали, что он делает так далеко от своих привычных мест, он отвечал просто: «Я здесь для того, чтобы выгонять отсюда всех своих знакомых!»

Испанец Джонни, настоящее имя которого Джон Вейлер – он был испанским евреем, – еще будучи тщедушным 17-летним юношей, произвел сенсацию в преступном мире. Испанец был очень молчалив и угрюм и постоянно погружен в свои несчастья, реальные и мнимые. В течение нескольких лет он держался особняком, принимая заказы от любого, кто мог ему заплатить, но позже присоединился к «банде Пяти Точек» и руководил в ее рамках небольшой собственной группировкой в течение последних лет правления Пола Келли. Испанец никогда не выходил из дому, не повесив на пояс два револьвера, а когда отправлялся по важным делам, то клал в карманы пальто еще два, помощнее. Это помимо обычных дубинок и кастетов. Одним из его главных подвигов, который и принес ему известность среди гангстеров, было ограбление салуна на Норфолк-стрит, которым владел Мершер Сильная Рука. Испанец предупредил, что придет в определенное время, чтобы опустошить кассу, и в указанный срок появился в дверях в шляпе, натянутой на глаза, и с двумя револьверами в руках. За ним стоял сообщник, очевидно выполнявший обязанности оруженосца, поскольку он также имел два револьвера, но явно не собирался пускать их в дело. Испанец выстрелил в зеркало в баре и затем зашел в салун, где опустошил не только кассу, но и карманы десяти посетителей, выстроив тех у стойки, пока его помощник их обыскивал.

Вскоре после приключения на Норфолк-стрит Испанец Джонни влюбился и был охвачен горячим желанием украсить свою возлюбленную шелками и драгоценностями. Но у него не было достаточно денег, и, естественно, Испанец подумал об азартных играх, главным образом о игорном заведении Кида Джиггера на Форсит-стрит, одном из самых процветающих в Ист-Сайде. Кид Джиггер пользовался репутацией отличного стрелка, и гангстеры уважали его мастерство и не трогали его, но Испанец был ослеплен любовью и жадностью. Он явился в игорный дом и спокойно сказал Джиггеру, что с этих пор прибыль будет делиться пополам, хотя вся тяжесть работы по ведению игры и останется на плечах Кида.