Чтение онлайн

– А почему это я должен отдавать тебе половину своих доходов? – удивился Кид Джиггер.

– Потому что, если ты этого не сделаешь, я отниму у тебя все, – ответил Испанец.

Кид Джиггер смеялся громко и долго, а Испанец злобно смотрел на него немигающим взглядом черных глаз.

– Хорошо, я ограблю тебя завтра вечером, – сказал он.

В назначенный вечер Кид Джиггер вышел из своего игорного дома и увидел Джонни, который поджидал его на углу. Испанец немедленно открыл огонь из двух револьверов. Джиггер вбежал обратно в свое заведение, и его не задело, но одна из пуль Испанца убила 8-летнюю девочку, игравшую на улице. Испанец уехал из города, а когда через несколько месяцев вернулся, то узнал, что женщина, из-за которой он попал в такую беду, променяла его на более внушительную фигуру – Кида Дроппера. Джонни ничего ей не сказал, просто однажды ночью затащил ее в кеб, связал и увез на болото на Лонг-Айленде. Там он привязал несчастную к дереву и выстрелил несколько раз в живот. Несколько часов спустя ее нашли без сознания, но за это время она родила ребенка, у которого три пальца были отстрелены. Вскоре полиция арестовала Испанца, и в начале 1911 года он был отправлен в тюрьму на семь лет. Через несколько месяцев за решетку попал и Кид Дроппер, получив тоже семь лет за грабеж.

Кроме больших банд и их вассальных бригад имелось также много независимых группировок, которые контролировали небольшие районы, лежащие в границах королевств крупных банд, и ожесточенно противились любым попыткам поглотить или подавить себя. Как уже было отмечено, «маргиналы», «жемчужные пуговицы» и «фэшн-плейтс» претендовали на небольшие участки царства «гудзонских чистильщиков». На территории «истменов» в течение нескольких лет успешно поддерживала свою гегемонию «банда Четырнадцатой улицы» под руководством Эла Руни, а еще существовали «Яки Якес», «Лолли Мейерс» и «банда красного лука». «Яки Якес» держали район вокруг Бруклинского моста, пока их возглавлял Яки Як Брэди. Когда тот умер от туберкулеза, банда прекратила свое существование.

Самой известной из независимых банд была группировка, возглавляемая Хампти Джексоном, чья деятельность концентрировалась вокруг старого кладбища в квартале, ограниченном Первой и Второй авеню и Двенадцатой и Тринадцатой улицами. Джексон был уникальной фигурой в преступном мире того времени. Довольно хорошо образованный, он всегда носил в кармане книгу. Его любимыми авторами были Вольтер, Герберт Спенсер, Дарвин, Хаксли. У него была хорошая библиотека, в основном содержащая работы по философии, и считалось, что он обладает глубокими познаниями в греческом и латыни. Самого Джексона, однако, никак нельзя было назвать философом; угрюмый и вспыльчивый, он стрелял при малейшем намеке на провокацию. Он носил с собой не менее трех револьверов: один лежал у него в кармане, другой висел на спине, а третий находился в специальной подставке, встроенной в его шляпу-дерби. В банде насчитывалось около 50 человек, включая таких прославленных головорезов, как Испанец Луи, Ниггер Рахл, Лобстер Кид и Граббер.

Эти достойнейшие обычно встречались на кладбище через определенные промежутки времени, и Джексон сидел на надгробном камне подобно маленькому скрюченному гному, пока его сообщники располагались на могилах. Однажды летним вечером они настолько расслабились, что, набросившись на них внезапно, Сумасшедший Батч с парой десятков «истменских» гангстеров смогли связать их и отобрать все деньги и оружие. Полиция никогда не обвиняла Хампти Джексона в убийстве, но он был арестован более сотни раз и попадал в тюрьму по двадцати различным обвинениям. На одном из судов было доказано, что он принял 100 долларов у некоего незнакомца за избиение человека, которого никогда до этого не видел. Но саму экзекуцию конечно же производил не Хампти. Главарь банды редко компрометировал себя подобными действиями, ведь хозяин строительной компании не месит глину, а президент не отправляется на войну. Он брал деньги, указывал на предполагаемую жертву одному из мастеров дубинки или кистеня, если жертву нужно было слегка помять, или стрелков, если дело предполагало летальный исход, и шел в свой любимый кабак, где и сидел в ожидании отчета от своего головореза. Некоторые из гангстеров настаивали в таких случаях на составлении письменных отчетов; один из наиболее квалифицированных разбойников Монаха Истмена всегда предъявлял машинописный документ, называя жертву «объектом», а себя – «исполнителем». Что странно, этот человек подумывал о карьере полицейского.

Наиболее известным, после самого Джексона, из гангстеров, собиравшихся на старом кладбище, был Испанец Луи, также известный под именем Индеец Луи. Происхождение Луи было непонятно; он говорил неопределенно, при случае, о своих благородных испанских и португальских предках, а также о том, что по его венам течет горячая кровь индейских вождей и что он унаследовал все недостатки и ни одного достоинства краснокожих. Говорили также, что он служил в армии и на флоте, хотя молва не знала ни номера полка, ни названия корабля. Легенды о нем ходили по кабакам Чайнатауна и Бауэри, где его чаще всего видели, а Испанец Луи никогда ничего не подтверждал и не отрицал, поскольку был гением таинственности, и, что бы он ни делал, его репутация только подтверждалась. Он всегда имел при себе пару тяжелых револьверов Кольта, самое мощное оружие в мире бандитов, а вдобавок к этому – пару 8-дюймовых кортиков в специальных ножнах. Он носил одежду черного цвета, большое сомбреро траурного оттенка, а вместо рубашки – черный свитер до подбородка. Когда Луи разгуливал по улицам, сверкая черными глазами из-под черного сомбреро, он представлял собой идеальный образ для того, чтобы вызывать страх и уважение; но его товарищи никак не могли взять в толк, был ли он на самом деле тем, кем хотел казаться.

У Луи всегда были деньги, так как на него работало не менее трех проституток, и, когда его наконец убили, у него было 170 долларов в кармане, 700 долларов в ботинке и 3 тысячи на счете в Сберегательном банке Бауэри. Луи даже не стоял на учете в полиции, но не успел он и года провести в нижней части Ист-Сайда, как его изрешеченное пулями тело было найдено на Двенадцатой улице возле Второй авеню. Его убийцу так и не поймали, но в преступном мире подозревали Граббера: было известно, что тот обвинял Испанца Луи в присвоении его доли доходов с социальных ассигнований «Таммани-Холл», полагавшихся им на двоих. В любом случае смерть Испанца Луи рассеяла тайну его происхождения, так как один человек из Бруклина опознал тело и предал его захоронению по еврейскому ортодоксальному обряду.

На севере Ист-Сайда вплоть до реки Гарлем множество независимых банд орудовали в своих районах не менее свирепо, чем группировки нижней части города. «Красные перцы» и «угольные горы» вели постоянную жестокую войну за право грабить на востоке Сто второй улицы и прилегающих к ней территориях, в то время как «пансис», воодушевленные руководством Рекса Рилли, орудовали в прибрежных районах Ист-Ривер, а заодно и на значительной территории дальше от реки. Еще севернее территорию держали итальянские банды; большинство убийств совершалось ими по соседству со знаменитой «конюшней убийств» на востоке Сто двадцать пятой улицы, которая прославилась как место, где произошло больше убийств, чем где-либо еще во всей Америке, за исключением «кровавого угла» на Дойерс-стрит в Чайнатауне. Но большинство этих убийств происходили в ходе войн, начатых еще на Сицилии, и имели мало общего с обычной деятельностью банд.

Самой известной из итальянских банд была группировка под руководством Игнацио Лупо, больше известного под именем Лупо Волк, отчаянного и кровожадного преступника. Его приспешники были такими же свирепыми. Их очень боялись простые соотечественники, поскольку они не только искусно пользовались бомбами, револьверами и стилетами, но и имели славу людей, которые могут, например, сглазить и вообще наделены колдовской силой. Всякий раз, заслышав хотя бы имя Лупо Волка, честный итальянец чувствовал необходимость перекреститься и вытягивал скрещенные пальцы, чтобы отвратить заклятия, которые на него мог наслать злой человек. Перепуганные люди, намеченные в качестве жертв для избиения или грабежа, часто обращались к священникам с просьбой защитить их от колдовства Лупо, но молитвы имели мало успеха. Помимо участия в вендеттах мафии и «черной руки», Лупо Волк предоставлял своих людей другим тайным итальянским объединениям, а также был опытным фальшивомонетчиком. Его главным помощником был Джузеппе Морелло, чей 18-летний пасынок был замучен и убит, так как его подозревали в предательстве и выдаче секретов банды. Уильям Флинн, руководитель тайного розыска Соединенных Штатов, отследил 60 убийств, совершенных бандой Лупо, в том числе убийство детектива Джозефа Петросино в Палермо, куда он отправился для сбора информации об итальянских преступниках. Практически каждую жертву банды находили с отрезанным по сицилийской традиции языком; также в обычае у гангстеров было упаковывать тела в бочки, сундуки и корзины и отправлять в другие города. Большинство убийств, когда трупы находили в бочках (а таких преступлений было очень много в первом десятилетии XX века), совершались в подражание этой традиции.

По мере убывания числа гангстеров, как по причине смерти, так и, временами, благодаря действиям полиции, банды пополнялись уличными мальчишками и новичками из общественных молодежных клубов, которых в Ист-Сайде и Вест-Сайде было множество, – «Два дуба», «Парни Янки Дудл», «Вперед!», «Клуб либерти атлетик», «Раунд бэк рэнджерс», «Индейцы Бауэри», «Сокрушители Ист-Сайда», «Драматически-развлекательный клуб Ист-Сайда», «Сорок восемь весельчаков», «Суп гринс», «Лимбургские крикуны» и другие. Над этими организациями шефствовали политические ассоциации, которые основывали региональные лидеры «Таммани-Холл», усиливавшие таким образом свое влияние на избирателей.

Обычно эти организации назывались по именам районных лидеров или местных боссов, которые управляли ими и давали средства на проведение постоянных благотворительных мероприятий, экскурсий для бедных женщин и детей, на подарки в виде угля, ботинок и других предметов первой необходимости. Но в этих же организациях, как правило, главари банд набирали головорезов, чтобы шантажировать избирателей на выборных участках, а иногда чтобы убрать конкурентов, которые становились опасными.

Под патронажем политических ассоциаций молодежные клубы в начале 1890-х годов расплодились в большем количестве, хотя они уже в течение многих лет были привычны для перенаселенных районов, где имелось немного возможностей развлекаться в рамках закона. Некоторые из этих клубов оставались респектабельными, но большинство состояли из молодых хулиганов и воров, которые могли были быть, если уже не были, гангстерами. Они восхищались такими гигантами преступного мира, как Монах Истмен, Пол Келли и Хампти Джексон, и сотни молодых ребят не имели других стремлений, кроме как заслужить благодарность от королей мира гангстеров. Иногда их подружки тоже объединялись в клубы, им подбирались имена, льстившие слуху девушек. Так появились «Леди саранчи», «Ассоциация кусающихся леди», «Леди Флэшерс», «Либертистки Четвертого округа» и «Ассоциация водительниц грузовиков».

Многие объединения проводили свои встречи в полуразрушенных сараях, в подвалах многоквартирных домов или в залах и аудиториях, а другие встречались в подсобных помещениях салунов и кабаков. Все они проводили постоянные благотворительные вечера, называя их «рэкетом», потому что заставить торговцев и прочих бизнесменов покупать билеты удавалось только угрозами. Такие методы были приняты среди гангстеров в целом, и вскоре каждый гангстер, известный как убийца и головорез, организовал по ассоциации, единственным членом которой был он сам, и затем проводил столько «благотворительных рэкетов» за год, сколько только могла выдержать торговля. Одной из самых процветающих стала «Ассоциация Эллисона», состоявшая только из самого Битка Эллисона, который три раза в год проводил благотворительный «рэкет» в «Таммани-Холл». От этих сделок Эллисон получал годовой доход в 3 тысячи долларов – немалая сумма по тем временам, – что позволяло ему жить ничем не занимаясь. Но в конечном счете его утомила такая легкая прибыль, и он открыл публичный дом на Бауэри, которому нашел подходящее название – «Зал паралитиков». Через несколько месяцев заведение было закрыто.