Чтение онлайн

Обсуждение проекта антикризисного постановления было очень горячим. Мы разговаривали сухим техническим языком, но периодически углублялись в детали, заходили в тупик и даже переключались на откровенную ругань. Время от времени звучало риторическое «все развалится к чертовой матери». Мне изо всех сил пришлось контролировать собственные эмоции, хотя в той ситуации это было не легко.

Ключевым для всех нас был ответ на вопрос «что делать с вкладчиками». Своими действиями они обезвоживали банки и оказывали жуткое давление на курс. Александр Дубилет предложил: давайте совсем запретим забирать вклады. Тут же наши юристы начали убеждать, что нельзя этого делать. В чем-то они были правы, ведь запрет на досрочное изъятие депозитов был юридически не безупречен, и это все понимали.

Помню, в момент, когда прозвучало предложение Дубилета, я придумал и записал в проекте постановления идеальный вариант, который бы целиком соответствовал законодательству. К сожалению, он сводился к тому, что во всей стране нужно было вводить временную администрацию и переназначать председателей правления как временных администраторов. Формальные причины для этого были: падение остатков на корсчетах, невыполнение всех нормативов и резкий рост невозврата кредитов.

Мы боялись, что негативный эффект от ведения временных администраций в каждом банке будет в десять раз хуже, чем от расширенного толкования прав Нацбанка по введению запрета на досрочное изъятие вкладов. Кроме того, это означало отзыв всех кредитных линий иностранных банков. Кредиторы заблокировали бы и отобрали через суд все валютные средства наших банков. Де-факто состоялся бы масштабный дефолт. Это была бы полная катастрофа, которую никак нельзя было оправдать юридической чистотой схемы. В итоге в окончательный текст постановления вошло предложение Дубилета.

После дискуссии многие предложения пришлось отмести как неадекватные. Например, сначала обсуждали идею введения банковских каникул, чтобы на несколько дней закрыть учреждения. Почти сразу же пришлось признать, что это лишь усилит кризис.

Вечером в понедельник, 29 ноября, мы, наконец, закончили консультации с банкирами. После шести часов плотной работы идеи иссякли, и мы решили расходиться. Фактически на столе в черновом варианте лежало готовое постановление, известное под номером 576. Мы с зампредом НБУ Александром Шлапаком и директором департамента монетарной политики Натальей Гребеник еще на какое-то время остались в кабинете, чтобы доработать детали. Потом проект отдали руководителю юридического департамента Василию Пасичныку, который уже к утру превратил его в готовый документ.

С Пасичныком лично мне пришлось спорить очень долго. Он был уверен, что постановление № 576 нельзя считать легитимным. Василий Васильевич привел практический пример того, как любой суд может отменить действие документа. Некая бабушка придет досрочно снять депозит, а ей откажут, ссылаясь на запрет НБУ. Бабушка скончается прямо в операционном зале банка, после чего в Национальный банк нагрянет прокурор с ордером на арест авторов документа по обвинению в доведении до смерти.

Довод Пасичныка был более чем разумным, поэтому мы предупредили банки, что в особых случаях досрочный возврат вкладов все же нужно делать. Они и сами были заинтересованы в недопущении неприятных ситуаций. Самых буйных вкладчиков представители банков выводили из очереди, тихонько выдавали им деньги и провожали через запасной выход.

Как юрист со стажем я долго искал в законодательстве и нашел несколько документов, которые все же позволяли нам делать то, что мы задумали. На крайний случай у меня были в запасе более десятка постановлений о работе банковской системы в особый период — эти документы мы приняли за несколько месяцев до начала кризиса. Правда, они создавались специально на случай войны. Однако я был уверен, что сложившуюся ситуацию можно смело считать особым периодом, и заявил об этом Пасичныку. Нужно отдать должное Василию Васильевичу — он подписал постановление, хотя сомнения в его легитимности по-прежнему испытывал.

По моей просьбе председатель правления одного из банков первой десятки в судебном порядке фактически признал законность действий Национального банка. Согласно полученному решению, если не постановление № 576, то аналогичное по содержанию должно быть принято. Этот документ лежал у меня на рабочем столе на случай, если бы какой-то вкладчик добился через суд отмены постановления НБУ и к нам пришел бы исполнитель. К счастью, этого не случилось — никому не пришло в голову отменять постановление № 576.

Перед тем как разъехаться руководители банков первой десятки встали и долго аплодировали. Это были овации не Национальному банку. Собравшиеся аплодировали самим себе, своей решимости. Постановление № 576 стало результатом общей работы. Поскольку мы выслушали и обсудили все предложения, появились оптимизм и надежда, что ситуация продумана досконально. У нас было главное — глобальное решение. Дальше оставалось только действовать слаженно и выполнять предписания.

Конечно, полной уверенности в эффективности постановления не было. Всех без исключения грызли сомнения. Выпив по рюмке коньяка, мы с зампредом НБУ Александром Шлапаком спрашивали себя: достаточно ли будет принятых мер, сработают ли они, будет ли процесс управляемым? Ведь кроме банкиров оставались еще четырнадцать миллионов вкладчиков, которые могли отреагировать на ограничения совершенно иначе. Мы знали наверняка, что утром в понедельник сотни тысяч людей придут в отделения банков, чтобы продолжить забирать миллиарды гривен со своих депозитов. И Национальному банку, и всей финансовой системе Украины предстояло пройти самую серьезную за всю историю проверку на прочность.

Было очевидно, что самое трудное — это погасить первый импульс людей. Они могли прийти в бешенство. Большинство вкладчиков потеряли свои деньги в Сбербанке СССР, и осенью 2004 года могли повториться реальные семейные трагедии. Я представлял себе, как в каждой второй квартире Украины на кухне собирается семья, и жена вычитывает мужа: «Опять у нас остались только книжки! Снова нас обманули! Я говорила, что деньги нужно было потратить — купить телевизор, машину или дочке квартиру!» Во второй половине семей звучало бы: «Нужно было купить валюту — теперь жить не за что».

Чтобы продержаться первые дни после введения постановления, на том же заседании, 29 ноября, был утвержден план пиар-кампании. Мы договорились, что руководители НБУ и коммерческих банков буквально с первого дня действия постановления должны будут активно объяснять населению суть введенных ограничений. Крупнейшие банки создали общий бюджет, из которого на протяжении декабря должны были финансироваться публикации в печатных СМИ и размещение сюжетов на телевидении. Распорядителем проекта стал Александр Дубилет, который имел бесспорный авторитет в глазах всех собравшихся. Кроме центрального бюджета каждый банк опирался на свои ресурсы.

На следующий день, 30 ноября, банкиры собрались в НБУ на большую пресс-конференцию, куда были приглашены центральные СМИ Украины. Тогда мы впервые объявили журналистам о вводимых ограничениях. Напряжение было невероятное: всем видом приходилось демонстрировать уверенность в завтрашнем дне, а внутри ее не было. Затаив дыхание, все ждали, как же отреагирует население. В течение дня-двух оно должно было или пойти штурмом на банки, или окончательно успокоиться.

Украину в 2003–2004 годах называли не иначе как «восточноевропейским тигром», по аналогии с «азиатскими тиграми» — Южной Кореей, Малайзией, Сингапуром. Темпы развития нашей страны были высокими даже по сравнению с другими переходными экономиками. В 2003 году валовой внутренний продукт вырос на 9,6 %, а в 2004-м — на 12,1 %. Наблюдения показывали, что схожими темпами развивалась и теневая экономика, которая по размеру составляла примерно 60 % легальной. Такие успехи демонстрировали разве что Китай или Индия.