Чтение онлайн

НБУ старался внедрить в банках системы корпоративного управления. В январе 2004 года Генеральный департамент банковского надзора разослал методические рекомендации по организации и функционированию систем риск-менеджмента в банках Украины. В частности, в них прописывались принципы создания правильной организационной структуры учреждения и разделения ответственности за принятие решений между менеджерами. Особый упор был сделан на то, что управляющие должны подвергаться минимальному влиянию собственников.

Методические рекомендации создавались осознанно. Мы понимали: крупные банки уже потратили десятки миллионов долларов на внедрение систем риск-менеджмента, а у мелких и средних нет денег для оплаты услуг западных консультантов, которые помогли бы правильно выстроить бизнес-процессы. Это означало нестабильность всей системы. Департамент надзора НБУ под руководством Вадима Пушкарева долго советовался с экспертами из Организации экономического сотрудничества и развития (ОЭСР), изучил их опыт и постарался приспособить его под украинские условия. В итоге было создано практическое пособие именно для мелких и средних учреждений.

Документ носил рекомендательный характер, но еще с 2003 года мы пытались заставлять банки внимательнее относиться к наиболее чувствительным участкам работы. Например, внедрили основные требования к организации операционной деятельности и внутреннего контроля в учреждениях. Параллельно для управляющих банками и сотрудников надзора НБУ проводились семинары по риск-менеджменту. Так шаг за шагом мы убирали системные дисбалансы, которые однажды могли привести к масштабному кризису.

Банки сильно протестовали против введения департаментом надзора НБУ системы показателей раннего реагирования. Это был комплекс индикаторов и коэффициентов, благодаря которым региональные управления Нацбанка могли отслеживать опасные тенденции в деятельности подконтрольных учреждений. Система, введенная в 2003 году, очень облегчила работу надзора, потому что можно было не прибегать к проведению выездных проверок, а делать точные выводы на основании обычной отчетности.

Банки относились к показателям раннего реагирования с опаской, потому что методика их расчета, естественно, не обнародовалась. Они испытывали всю гамму чувств подсудимого, который не знал, что записано в его личном деле. И, естественно, возмущались, когда на основе расчетных показателей НБУ грозил применить санкции. Ассоциация украинских банков и Киевский банковский союз просили дать им на анализ систему показателей или, что еще лучше, вовсе отменить ее. Естественно, мы не сделали ни того, ни другого. Максимальной уступкой, на которую пошла наша команда, было обещание, что система показателей не будет основанием для применения санкций. То есть должны быть еще какие-то факты, подтверждающие наличие проблем у банка. Это подразумевало проведение плановой или внеплановой проверки.

Ежедневная работа банков стала особым предметом ревизии со стороны НБУ Например, регулятора очень беспокоил вопрос валютных рисков.

В конце 2003 года правление НБУ разрешило выдавать населению кредиты в валюте. Это был вынужденный шаг, поскольку займы в СКВ уже выдавались полным ходом через платежные карточки. Мы лишь узаконили механизм, сняв бесполезные ограничения.

Сразу же пришлось задуматься о наличии системного риска. Банки слишком активно выдавали ссуды физлицам в инвалюте. Это могло создать проблемы, потому что большая часть населения получала доходы в гривне. Чтобы выплатить проценты по валютным кредитам, люди должны были идти в обменные пункты или в кассы банков, приобретать доллары или евро и лишь потом делать взнос по займу. Такая ситуация становилась опасной, потому что резко возрастала зависимость банковской системы от курсовой стабильности. Даже небольшая девальвация гривны усложнила бы обслуживание валютных кредитов и, возможно, спровоцировала бы массовые невозвраты.

Нацбанк не имел права пускать ситуацию на самотек, и 29 июня 2004 года принял знаменитое постановление № 300. Этим документом мы предлагали изменить положение «О порядке формирования резерва для возмещения возможных потерь по кредитным операциям банков». Предполагалось, что под выданные валютные займы банки должны будут формировать больший резерв. Иными словами — уменьшать прибыль на большую величину.

Для этого мы предложили понизить на один уровень класс заемщика, который получил кредит в иностранной валюте, но не имел стабильных валютных поступлений.

Как известно, в зависимости от платежеспособности заемщики делятся на пять классов надежности. Чем выше риск невозврата, тем большим должно быть резервирование. В самом критическом случае, выдав безнадежный кредит, банк должен вычесть из капитала полную сумму займа без учета стоимости обеспечения. Такая операция называется «стопроцентным резервированием». Для сравнения, по кредитам самого высокого качества капитал уменьшается всего на 1 % выданной суммы.

Естественно, банки всегда старались приукрасить качество ссуд, чтобы не портить себе показатели. Можно было понять их возмущение, ведь, в случае принятия постановления, им пришлось бы уменьшать капитал.

Вдобавок мы потребовали, чтобы банки не вычитали из суммы кредита стоимость обеспечения, полученного от «рискованных» заемщиков. То есть залог они должны предоставлять, но по отчетности тот не прошел бы. Это означало, что резервы должны вычисляться от полной суммы выданного кредита, а не от его малой части.

Это была своего рода провокация со стороны НБУ Мы сознательно пошли на конфликт с банками, чтобы потом отступить на заранее заготовленные позиции. Я лично написал текст постановления № 300, понимая, что против него будут протестовать все — и пресса, и финансовый сектор. Так и случилось. НБУ критиковали нещадно.

20 июля 2004 года мы встретились с банкирами, извинились и отозвали постановление для доработки. «Неправильно исключать залог из расчета обеспечения, потому что залог является ликвидным инструментом. В этой части мы перегнули палку», — признал я тогда.

Тут же правление НБУ село за стол переговоров с банкирами и договорилось об условиях, которые устраивали и нас, и их. Итогом совещания стало августовское постановление № 411, которое с марта 2005 года ввело ограничения в нужном формате. Документ предусматривал смягчение резервирования по кредитам в гривне, при этом условия резервирования по валютным займам оставались прежними. Постановление действует до сих пор.

Следует сказать, что во всех дебатах активно участвовали добровольные объединения банков — АУБ и КБС. По решению Сергея Тигипко, правление НБУ обязательно согласовывало с ними почти все важные решения, касавшиеся регулирования системы. К сожалению, после возвращения Владимира Стельмаха от этой практики отказались.

Придя в НБУ, наша команда обнаружила еще одну большую проблему — несоответствие активов и пассивов банков по «длине». В 2002–2003 годах типичной была ситуация, когда для выдачи кредитов сроком более года занимались «короткие», максимум на месяц, деньги на межбанковском рынке. Большая же часть учреждений ориентировалась и вовсе на ресурсы «овернайт».

В теории банковского менеджмента это явление называется «разрывом ликвидности», или «гэпом». «Гэпы» несут в себе огромный риск. Если ресурсы на рынке исчезают, банку нечем перекрыть внезапно возникшую дыру в пассивах. Ничем не лучше случай, когда ресурс внезапно дорожает. Тогда выдача ссуд за счет межбанка становится нерентабельной. В худшем варианте, оба примера могут закончиться банкротством учреждения. А падение большого банка способно вызвать «эффект домино» по всей финансовой системе.