Чтение онлайн

Была разработана стратегия пиар-кампании. Распорядителем денег выбрали «Приват-консалтинг», руководителем проекта — Александра Дуби-лета. Председатели правлений банков появлялись на экранах телевизоров и говорили, как все замечательно. Чаще всего выступали руководители НБУ, Приватбанка, Укрсоцбанка, Укрэксимбанка и Ощадбанка.

Помимо публичной части работали еще и внутренние механизмы, направленные на выполнение постановления № 576. Они не могли озвучиваться по определению. Например, было указание проверять все внешнеэкономические контракты, по которым предусматривались платежи за границу. Мы установили внутренние механизмы, по которым часть контрактов по выводу денег за границу отсеивалась еще до анализа их Национальным банком.

Между банками было достигнуто джентльменское соглашение — своеобразное конкурентное перемирие. Это была принципиальная договоренность, и она соблюдалась, хотя не всеми и не всегда. Например, постановлением № 576 было предписано проводить платежи с отсрочкой в один день. По этому поводу на следующих встречах звучали взаимные обвинения. Например, Игорь Францкевич имел претензии к Александру Дубилету за то, что Приватбанк проводил платежи день в день. Аналогичные обвинения звучали со стороны «Аваля».

В нашей позиции тоже было определенное лукавство. Оно состояло в том, что мы выплачивали деньги гражданам, которые сильно скандалили. Это было негласное правило. Стандартно, досрочной выдачи депозита не было, но если вкладчик начинал будоражить персонал банка и клиентов, управляющий отделением имел право пригласить дебошира к себе в кабинет и удовлетворить его требования. Однако таких случаев было немного.

Больше всего запомнился такой эпизод. Однажды вечером я общался с Арсением Яценюком и рассказывал ему о текущей ситуации. В итоге возникла замечательная идея — использовать политику для того, чтобы деньги не уходили, а возвращались в банки. В качестве шутки я предложил внедрить вклад «Оранжевый» со сроком погашения до полной победы революции. По ходу разговора возникла также идея ввести «Бело-синий» вклад, чтобы уже в полной мере использовать поляризацию. При этом динамику остатков по этим вкладам сделать доступной для общественности: показать, например, что по вкладу «Оранжевому» за день остатки в Ощадбанке выросли на столько, а по «Бело-синему» — на столько. Была даже идея показывать это соотношение на большом экране на Майдане Незалежности. Любое колебание воспринималось бы как своеобразный проигрыш. И в том, и в другом лагере были достаточно состоятельные люди, которые захотели бы изменить баланс в свою сторону. А нам это на руку. Хотите политического противостояния — давайте направим его в конструктивное русло.

В развитие идеи возникла мысль под каждый депозитный счет эмитировать платежную карточку с соответствующей символикой. Например, «Тому що» и «Так!». И выдавать их лишь в том случае, если у вкладчика на счете не менее тысячи гривен. Первые карточки обеих эмиссий должны были презентоваться лидерам партий. Прозвучала даже идея вручить Виктору Андреевичу бело-синюю, а Виктору Федоровичу — оранжевую карточку. Это стало бы консолидирующим моментом. Нужно сказать, что внедрить такую программу мог только государственный банк, учитывая государственную гарантию и нейтральность.

Мы написали в штабы письма, но идея не была поддержана, а кризис постепенно начал угасать. Жаль, что проект не удалось реализовать. Думаю, это был бы яркий эпизод в борьбе за стабильность финансовой системы. Каждому было бы сейчас приятно открыть портмоне и увидеть оранжевую или бело-синюю карточку. Я общался с коллегами, и они говорили, что даже для истории положили бы деньги на депозит.

Опыт осени 2004 года актуален даже сегодня. На рассмотрении парламента находится законопроект, согласно которому Национальный банк может получить право вводить мораторий на выплату вкладов. В частности, это может произойти в случае, если на протяжении недели из банков изымут более 5 % вкладов. У предложения много противников. Я лично общался с чиновниками, которые считают, что пять процентов — это ерунда. Такие заявления звучат, конечно, от непонимания сути вопроса.

Осенью 2004 года в одном из филиалов Укрсоцбанка за три дня изъяли почти 10 % вкладов. Возникла реальная проблема с проведением платежей. Безусловно, она еще не стояла настолько остро, чтобы вообще не перечислять деньги, но регулирование уже проводилось в «ручном» режиме. Мы сообщали, кому будем платить в первую очередь, а кому — с задержкой. И если бы Национальный банк не остановил процесс оттока вкладов, очень скоро наступил бы коллапс. Люди настолько быстро вынимали свои деньги, что мы не успевали остановить поток.

Некоторые вещи сейчас воспринимаются с юмором, но тогда они вообще не казались смешными. И в этом нельзя никого обвинять, потому что каждый действовал, исходя из имевшейся у него информации.

Филиалы банка, например, начали вводить ограничения по выдаче денег и продаже наличной валюты. Кто-то не возвращал вклады вообще, кроме особо критических случаев, а кто-то руководствовался жесткими лимитами. Например, еще до вступления в силу постановления № 576 правление Укрсоцбанка утвердило, что в одни руки можно продавать не более тысячи долларов. По Киевской области эта сумма составляла полторы тысячи.

Какое-то время мы предлагали продавать доллары без ограничений, если клиент конвертировал свой гривневый вклад в валюту и клал ее на депозит. Это был один из способов приостановить утечку вкладов. Однако очень скоро он перестал работать.

В конце ноября два дня банк прожил без постановления, не выдавая вклады. В первый день мы были уверены, что нас побьют, и очень серьезно обсуждали, чтобы на следующий день оставлять машины дома — их могли элементарно сжечь. В банк были вызваны дополнительные наряды милиции для защиты хранилища. Сейчас трудно передать тот накал. Мы готовились к штурму банка.

Вкладчики демонстрировали откровенную агрессию. Все, что говорилось раньше о доверии к банковской системе, о ее развитости по сравнению с остальной экономикой, — забылось в один момент. Особенно тяжело стало в последние дни ноября, когда мы приостановили выдачу вкладов.

У людей были психологические срывы. Приходила бабушка, которая говорила, что у нее в голове металлическая пластина, которую нужно срочно заменить, иначе она прямо сейчас откроет череп и положит свой мозг нам на стол. В тот момент стала широко распространенной практика торговли справками онкологического диспансера. В этом учреждении за пятьдесят долларов выдавали свидетельство, что у клиента терминальная степень рака и ему срочно нужны средства на химиотерапию. Думаю, что статистика по онкобольным осенью 2004 года резко ухудшилась.

В одном из наших филиалов был случай, когда дедушка пришел в банк и попросил отдать ему вклад. Оказалось, что он копил деньги всю жизнь и в Укрсоцбанк положил их только потому, что считал его государственным. Потом он от кого-то услышал, что вклады не выдают и приехал в банк проверить. Слухи подтвердились. Тогда он попросил переговорить с управляющим. Едва дедушка зашел в кабинет, как сразу же облил себя бензином, взял зажигалку и заявил, что если ему не отдадут вклад, он себя сожжет на глазах у управляющего. Конечно же, ему отдали деньги, но в момент, когда он их получил, у него случился инфаркт. Дедушку забрала скорая помощь.

Топ-менеджеры филиала старались не выходить из своих кабинетов. Приемные были полностью забиты людьми. Их запускали по одному, иначе выдержать напряжение было невозможно. О впечатлениях сотрудников, которые непосредственно общались с людьми, и говорить не приходится. Жизнь из окна служебного кабинета выглядела куда более спокойно. Мало того, что они услышали о себе много нового. На их глазах по отделению ходили деды и палками били по стеклам. Все это сопровождалось криками: «Воры! Бандиты!» Стекла не бились только потому, что сверху на них была наклеена защитная пленка.