Чтение онлайн

По окончаніи закуски принесли столы и мы вс услись за карты по шести пенсовъ за роберъ. Англичане никогда не играютъ въ карты ради забавы. Если они не имютъ въ перспектив выигрыша или проигрыша — все равно какого — они не станутъ играть.

Мы прелестно провели время, а именно, двое изъ насъ — миссъ Лэнгамъ и я. Я былъ такъ очарованъ ею, что не могъ сосчитать своихъ картъ, когда на рукахъ у меня было боле двухъ мастей; я не замчалъ, когда я удачно ходилъ и мн всякій разъ приходилось начинать игру съизнова; я бы постоянно оставался въ проигрыш, но молодая двушка длала т же промахи, такъ какъ находилась совершенно въ такомъ же состояніи, какъ я; вслдствіе этого никто изъ насъ не могъ окончить своей игры, да мы и не заботились объ этомъ; мы знали только, что мы счастливы и ничего другого знать не желали и намъ не хотлось превратить игру.

Я сказалъ ей — да, я это сдлалъ! — сказалъ, что я полюбилъ ее, а она… Ну, она вспыхнула до корня волосъ, но ей были пріятны мои слова; она сказала, что тоже любитъ.

О, какой это былъ чудный вечеръ! Всякій разъ, какъ я отбиралъ у нея карты, я успвалъ прибавить «postscriptum»; всякій разъ, какъ она отбирала ихъ у меня, она увдомляла меня о полученіи его, считая также карты; я не могъ сказать ни одной фразы, обычной въ игр, безъ того, чтобы не прибавить: «Господи! Какъ ты прелестна», а она считала: «Пятнадцать два, пятнадцать четыре, пятнадцать шесть, восемь да восемь будетъ шестнадцать — ты такъ думаешь?» — вскинувъ на меня изъ подъ рсницъ взглядъ полный нжности и лукавства. О, это было слишкомъ много счастія!

Ну, я объяснился съ ней честно и вполн откровенно; сказалъ ей, что у меня нтъ ни единаго цента за душой, а только одинъ единственный банковый билетъ въ милліонъ фунтовъ стерлинговъ, о которомъ она слышала столько толковъ, и онъ не былъ моимъ; это возбудило ея любопытство и я заговорилъ тихо, и разсказалъ ей всю исторію съ самаго начала, а она хохотала до упаду. «Я» не могъ понять, что смшного нашла она въ моемъ разсказ, но фактъ былъ на лицо: черезъ каждыя полминуты какая нибудь новая подробность вызывала у нея припадокъ смха и, чтобы дать ей оправиться, я долженъ былъ останавливаться на полторы минуты. Она смялась до боли, до дурноты; въ жизни своей я еще не видалъ ничего подобнаго. Я хочу сказать, что еще не видалъ никогда, чтобы горестная исторія — исторія мученій, безпокойствъ и страховъ какого нибудь лица — произвела именно такое впечатлніе. И я полюбилъ ее еще крпче, видя, что она могла быть такъ весела, когда тутъ не предстояло ничего веселаго; вдь мн скоро будетъ необходима именно такая жена, при томъ оборот, какой должны были принять мои обстоятельства. Разумется, я сказалъ ей, что намъ придется подождать годика два, пока я не развяжусь со всми длами; но она и не думала ждать, а только надялась, что я стану очень, очень остороженъ въ своихъ издержкахъ и не допущу, чтобы они унесли послднюю надежду на наше жалованье третьяго года. Затмъ она выказала легкое безпокойство, ей ужасно хотлось наврно узнать, не ошибся-ли я какъ-нибудь и не поднялъ-ли свое жалованье за первый годъ до боле высокой цифры, чмъ та, какую мн могли назначить. Это былъ голосъ здраваго смысла и я почувствовалъ въ себ меньше самонадянности, чмъ прежде; но это же внушило мн прекрасную дловую идею и я откровенно высказалъ ее.

— Порція, дорогая, ты не побоишься пойти со мною въ тотъ день, когда я долженъ буду явиться къ этимъ старымъ джентльменамъ?

Она слегка вздрогнула, но сказала:

— Н… нтъ, если присутствіе мое можетъ придать теб бодрости. Но… будетъ-ли это вполн прилично, какъ ты думаешь?

— Нтъ, я не знаю, прилично-ли это; на самомъ дл боюсь, что нтъ. Но, видишь-ли, тутъ такъ много зависитъ отъ этого, что…

— Въ такомъ случа я непремнно пойду, прилично это или неприлично, — сказала она съ чуднымъ, великодушнымъ энтузіазмомъ. — О, я буду такъ счастлива, думая, что помогаю теб.

— Помогаешь, любимая? Да все будетъ сдлано тобою. Ты такая красавица, такъ прелестна и обворожительна, что съ тобою я буду въ состояніи забрать наше жалованье грудами, пока эти добрые старички не обанкрутятся въ конецъ: у нихъ не хватитъ духу для борьбы.

Посмотрлъ бы читатель, какимъ яркимъ заревомъ вспыхнуло ея лицо, какъ радостно засіяли ея глаза!

— Ахъ ты гадкій льстецъ! Нтъ ни словечка правды въ томъ, что ты сказалъ, но я всетаки пойду съ тобою. Можетъ быть, это научитъ тебя не надяться, что другіе люди станутъ смотрть на меня твоими глазами.

Разсялись-ли мои сомннія? Вернулась-ли во мн моя смлая самонадянность? Пусть судитъ читатель по слдующему факту: тайно про себя, я тутъ же поднялъ цифру своего жалованья за первый годъ до тысячи двухсотъ фунтовъ стерлинговъ. Но я не сказалъ ей объ этомъ; я хотлъ сдлать ей сюрпризъ.

Всю дорогу домой я виталъ въ облакахъ, Гастингсъ говорилъ, а я не слыхалъ ни одного слова. Когда онъ и я вошли въ мою гостиную, онъ вернулъ меня въ дйствительности пылкими восхваленіями комфорта и роскоши моей обстановки.

— Дайте мн постоять тутъ минуточку и наглядться до-сыта! Господи, это дворецъ, совсмъ таки дворецъ. И тутъ все, чего только можетъ пожелать душа — вмст съ веселымъ огнемъ въ комнат и съ ужиномъ, который стоитъ на готов. Генри, это не только заставляетъ меня осязательно почувствовать, какъ вы богаты, но это заставляетъ меня почувствовать до мозга костей, какъ я бденъ… какъ я бденъ и какъ несчастенъ, какъ я разбитъ, пораженъ, уничтоженъ!

Чортъ бы его побралъ! отъ этихъ словъ у меня по кож пошелъ морозъ. Ужасъ привелъ меня въ сознаніе и заставилъ ясно понять, что я стою на вулкан. Я не зналъ, что то были пустыя грезы, т. е. я не позволялъ себ знать это минуту назадъ, но теперь… о, Боже! По уши въ долгахъ, безъ единаго цента въ карман, держа въ своихъ рукахъ счастье или гибель прелестной двушки и не видя ничего впереди кром жалованья, которое, быть можетъ, никогда… по всей вроятности никогда не осуществится! Охъ, охъ, охъ! Я погибъ безвозвратно! нтъ мн спасенія!

— Генри, самыя ничтожныя крохи вашего ежедневнаго дохода могли бы…

— Охъ, мой ежедневный доходъ! Пожалуйте сюда, вотъ горячая шотландская циска — развеселите свою душу. Она тутъ возл васъ! Или нтъ… вы голодны; присядьте и…

— Мн не състь и кусочка, я не чувствую голода. Я не могу сть эти дни; но я буду пить съ вами до-мертва.

— Я не отстану отъ васъ хоть бы вы выпили цлую бочку! Готово? За ваше здоровье! Ну, а теперь, Ллойдъ, изложите-ка мн свою исторію, пока я приготовляю этотъ напитокъ.

— Что же, съизнова ее излагать?

— Съизнова? Что хотите вы сказать?

— Ну я думалъ, что вы хотите услышать ее снова?

— Хочу-ли я услышать ее снова? Вы ставите меня въ тупикъ. Постойте! не пейте больше этой жидкости. Эго для васъ не годится.

— Послушайте, Генри, вы меня пугаете. Разв я не разсказалъ вамъ всей исторіи по дорог сюда?

— Вы?

— Ну да, я.

— Пусть меня повсятъ, если я слышалъ хоть одна слово.

— Генри, шутки въ сторону. Меня безпокоитъ это. Что такое длали вы тамъ, у посланника?

Я овладлъ собою, какъ подобаетъ мужчин.

— Я взялъ прелестнйшую двушку въ мір… въ плнъ!

Онъ стремительно бросился во мн и мы принялись жать другъ другу руки и жали такъ, что рукамъ стало больно; и онъ не бранилъ меня за то, что я не слыхалъ ни одного слова изъ его исторіи, которая длилась цлыхъ три мили. Онъ услся и разсказалъ все снова, какъ терпливый, добрый малый, какимъ онъ былъ. Вкратц вотъ сущность его разсказа: онъ прибылъ въ Англію съ самыми радужными надеждами; по «условію» онъ долженъ былъ продать горнозаводскіе участки отъ имени ихъ владльцевъ и въ его пользу оставалось все, что будетъ свыше одного милліона долларовъ. Онъ энергично взялся за это дло, пустивъ въ ходъ всю изворотливость своего ума, испробовавъ вс честныя средства, израсходовавъ почти вс свои сбереженія и не нашелъ ни одного капиталиста, который захотлъ бы выслушать его, а срокъ его условія истекалъ въ конц этого мсяца. Словомъ, онъ былъ раззоренъ. Затмъ онъ вскочилъ съ своего мста и вскричалъ:

— Генри, вы можете спасти меня! Вы можете спасти меня и вы единственный человкъ во всемъ мір, который можетъ это сдлать. Сдлаете-ли вы это? Захотите-ли вы это сдлать.

— Скажите мн, какъ. Выскажите свою мысль, голубчикъ.

— Дайте мн милліонъ и на что вернуться на родину подъ мое «условіе»! Не откажите, не откажите мн!

Я былъ словно въ агоніи. У меня готовы были сорваться слова: «Ллойдъ, я самъ нищій… абсолютно безъ пенни за душой, да еще въ долгахъ!» Но тутъ, будто молнія, въ моемъ мозгу блеснула огненная мысль; я сжалъ свои челюсти и старался утомить свое волненіе, стать хладнокровнымъ, какъ подобаетъ капиталисту. И такъ я сказалъ дловымъ спокойнымъ тономъ самообладанія: