Чтение онлайн

— Я спасу васъ, Ллойдъ…

— Ну такъ я уже спасенъ! Да будетъ на вки надъ вами благословеніе Божіе! Если когда нибудь я…

— Дайте мн кончить, Ллойдъ. Я спасу васъ, но не этимъ путемъ; потому что это не будетъ для васъ выгодно, посл всхъ вашихъ хлопотъ и трудовъ, и риска, которому вы подвергались. Мн не на руку покупать рудники; я и безъ этого могу пускать свой капиталъ въ оборотъ въ такомъ торговомъ центр, какъ Лондонъ; поэтому я тутъ и остаюсь все это время. Но вотъ что я сдлаю для васъ. Вдь я знаю все объ этихъ рудникахъ; мн извстна ихъ огромная цнность и я могу засвидтельствовать это подъ присягою каждому, кто пожелаетъ. Вы продадите ихъ впродолженіе двухъ недль за три милліона долларовъ, открыто воспользовавшись моимъ именемъ, а прибыль мы подлимъ между собою поровну.

Онъ такъ расходился, въ порыв безумной радости, что спалилъ бы и переломалъ бы все, что было въ комнат, еслибы мн не удалось повалить и связать его.

И такъ онъ лежалъ у меня, вполн счастливый, повторяя:

— Я могу воспользоваться вашимъ именемъ! Вашимъ именемъ… подумать только! Голубчикъ, да вдь они повалятъ гуртомъ, какъ стадо барановъ, эти лондонскіе тузы, они будутъ драться за эти рудники. Вы осчастливили меня, осчастливили навсегда! И я не забуду этого до конца своей жизни.

Мене чмъ въ двадцать четыре часа въ Лордон только и говорили объ этихъ рудникахъ! День за днемъ я ничего не длалъ, а только сидлъ у себя дома и говорилъ всмъ постителямъ:

— Да, я разршилъ ему сослаться на меня. Я знаю этого человка и знаю также рудники эти. Репутація его безупречна, а рудники стоютъ гораздо дороже, чмъ онъ проситъ за нихъ.

Въ то же время вс свои вечера я проводилъ въ дом посланника, съ Порціей. Я не сказалъ ей ни слова о дл съ рудниками; я хотлъ сдлать ей сюрпризъ. Мы говорили о жалованьи; ни о чемъ другомъ не говорили, кром жалованья и любви; иногда о любви, иногда о жалованьи, иногда о любви и жалованьи вмст. И Боже мой! участіе, какое принимали въ нашемъ маленькомъ дл жена и дочь посланника, безконечная изобртательность ихъ, чтобы избавить насъ отъ помхи и оставить посланника въ полномъ невдніи и ничего неподозрвающимъ… все это было такъ мило съ ихъ стороны.

Когда наконецъ прошелъ этотъ мсяцъ, у мена лежало въ Лондонскомъ банк на мое имя милліонъ долларовъ и Гастингсъ помстилъ свои деньги тамъ же. Одвшись, какъ подобало моему настоящему блестящему положенію, я прохалъ мимо дома на Портландъ-Плэсъ, понялъ по нкоторымъ даннымъ, что мои птицы вернулись въ себ домой, отправился къ посланнику за своей ненаглядной и мы пустились въ путь, обсуждая изо всхъ силъ вопросъ о жалованьи. Возбужденіе и безпокойство придавали ея красот такой нестерпимый блескъ, что я сказалъ ей:

— Радость моя, ты такъ хороша въ эту минуту, что было бы преступленіемъ урзать хоть одно пенни изъ жалованья по три тысячи фунтовъ въ годъ.

— Генри, Генри, ты погубишь насъ!

— Да не пугайся же. Оставайся такою, какъ теперь, и доврься мн. Все устроится великолпно.

Случилось такъ, что мн пришлось всю дорогу поддерживать ея мужество. Она все уговаривала меня, повторяя:

— О, прошу тебя, не забывай, что если мы станемъ требовать слишкомъ много, то, пожалуй, не получимъ совсмъ никакого жалованья, а тогда, что станется съ нами, безъ всякихъ средствъ къ заработку?

Насъ ввелъ тотъ же лакей и мы застали здсь этихъ двухъ старыхъ джентльменовъ. Разумется, они изумились, увидвъ это дивное созданіе со мною, но я сказалъ имъ:

— Вамъ нечего смущаться, джентльмены, она — моя будущая поддержка и супруга.

И я представилъ ихъ ей, назвавъ ихъ по имени. Это не удивило ихъ: они знали, что я долженъ былъ справиться о нихъ въ адресъ-календар. Они усадили насъ и были очень вжливы со мною, а ее всячески старались вывести изъ замшательства и, насколько было въ ихъ силахъ, успокоить. Затмъ я сказалъ имъ:

— Джентльмены, я готовъ отдать вамъ отчетъ.

— Мы рады слышать это, — сказалъ мой старикъ, — такъ какъ теперь мы можемъ разршить пари, которое было между мною и моимъ братомъ Эбелемъ. Если вы выиграли для меня, вы получите такое мсто, какимъ я только могу располагать. У васъ-ли банковый билетъ въ милліонъ фунтовъ стерлинговъ?

— Вотъ онъ, сэръ, — и я передалъ ему билетъ.

— Я выигралъ! — весело крикнулъ онъ и хлопнулъ Эбеля по спин. — Теперь, что скажешь ты, братъ?

— Я вижу, что онъ остался въ живыхъ, а я проигралъ двадцать тысячъ фунтовъ. Я бы никогда этому не поврилъ.

— Мн надо сдлать вамъ еще сообщеніе, — сказалъ я, — и довольно пространное. Я бы хотлъ, чтобы вы позволили мн явиться въ вамъ вскор и разсказать вамъ подробно всю мою исторію за этотъ мсяцъ; могу васъ уврить, что она заслуживаетъ вашего вниманія. А пока взгляните вотъ на это.

— Что это, милйшій? Свидтельство на вкладъ въ 200.000 фунтовъ стерлинговъ? Это ваши деньги?

— Мои. Я пріобрлъ ихъ благодаря разумному пользованію въ теченіе тридцати дней этой маленькой ссудой, которую вы мн дали. Единственное употребленіе, сдланное мною изъ нея, была покупка разныхъ пустяковъ и предложеніе размнять билетъ.

— Постойте, это удивительно! Это невроятно, милйшій!

— Ладно! я докажу это. Не принимайте моего слова на вру.

Но теперь наступила очередь Порціи выразить свое изумленіе. Глаза ея были широко открыты и она сказала:

— Генри, это дйствительно твои деньги? Ты, значитъ, мн лгалъ?

— Да, моя радость. Но ты простишь меня, я это знаю.

Она приняла сердитый видъ и сказала:

— Не будь такимъ самоувреннымъ. Ты скверный мальчикъ, что такъ обманулъ меня!

— О, твой гнвъ пройдетъ, моя прелесть, ты перестанешь на меня сердиться; вдь ты знаешь, это была только шутка. Ну, пойдемъ теперь отсюда.

— Да постойте, постойте же! А мсто? Я хотлъ дать вамъ мсто, — сказалъ мой старикъ.

— Вотъ что, — сказалъ я, — я несказанно вамъ благодаренъ, но, право, мн не надо никакого мста.

— Но вдь вы можете получить самое лучшее изъ тхъ, какими я располагаю.

— Еще разъ благодарю отъ всей души; но мн не надобно даже этого мста.

— Генри, мн совстно за тебя. Ты не хочешь, какъ слдуетъ поблагодарить этого добраго джентльмена. Моіу я это сдлать за тебя?

— Въ самомъ дл, милочка, сдлай это, если можешь, лучше. Мы посмотримъ, какъ ты это сдлаешь.

Она подошла къ моему старику, вскочила къ нему на колни, обвила его шею руками и поцловала его въ губы. Тутъ два старые джентльмена громко разсмялись, но я просто окаменлъ отъ изумленія, какъ читатель легко пойметъ. Порція заговорила:

— Папа, онъ сказалъ, что у тебя въ распоряженіи нтъ мста, которое бы онъ взялъ; и я чувствую себя такъ же оскорбленной, какъ…

— Моя любимая!.. разв это твой папа?

— Да, онъ мой отчимъ и я его ужасно люблю. Ты понимаешь теперь, не правда-ли? Почему я такъ хохотала, когда ты разсказывалъ мн у посланника, не зная моихъ родныхъ, какихъ мученій и хлопотъ надлали теб папа и дядя Эбель своимъ пари.