Баночка с бриллиантами
Шрифт:
– Пока, мам, пап, мы пойдем! Товарищ Сталин передавал тебе привет, папа! Сказал, чтобы ты не очень напивался!
– А я что? Я не пью вообще, ты же знаешь! – Мышидзе спрятал бутылку за спину, – это, вон, мать твоя, каждый день пьяная валяется.
Варвара Петровна оскалилась. Только присутствие невестки помешало ей сказать все, что накопилось за долгие годы совместной жизни с мужем. А невестка, казалось, только и ждала надвигающейся ссоры и коварно усмехалась, для виду опуская глаза вниз.
Жена Ежикова решила, что ловить на даче более нечего, и пошла домой
Инна, вернувшись, позвонила мужу. Было еще совсем не поздно.
– Ежик! Как твои дела?
– Отлично! Скоро приеду, здесь для меня работы, похоже, нет, так что увидимся через несколько дней, не скучайте! Посмотрю, впрочем, еще пару объектов, вдруг что…
«А жаль», – подумал Ежиков. Он, конечно, скучал по дочке, но жену видеть не хотелось. «Опять начнется. Слезы, сопли, как же все надоело». Хотя слово «сопли» напомнило ему о чем-то очень важном, о том, что может изменить его жизнь.
Но возвращаться Виталий Александрович, пока не собирался.
«Зря я, что ли, тащился за тридевять земель, чтоб сразу обратно? Э, нет, побуду еще тут несколько дней», – решил он.
На Черноморском побережье было хорошо. Конечно, само море еще холодное, но зато, воздух! Было почти жарко, хотя еще и не сезон. Ежиков сидел на пляже и пил пиво. Волны плескались о берег, а пиво – в желудке. Было тепло и радостно. Только, возвращаться домой категорически не хотелось, однако, работа ждала.
Ежиков от огорчения, что скоро все закончится, даже закурил, закашлялся, сплюнул и в этот самый момент, опять вспомнил о бриллиантах.
«Надо оценить, хотя бы один, может, продать получится, тогда…» – Виталий Александрович представил себя на огромной белой яхте с бокалом шампанского в руках и ощутил запах моря.
Реальность была не так прекрасна – море, правда, присутствовало, только Ежиков сидел на пустынном еще пока берегу, с бутылкой пива. Неподалеку какой-то рыбак отвязывал старенькую весельную лодчонку, намереваясь выйти за уловом.
– Эй, отец! Покатай на лодке! – Виталий Александрович воодушевился.
– Плати деньги, покатаю, только у меня – дорого, – ответил рыбак.
– Бери, я не жадный, – Ежиков отсчитал деньги и полез в лодку.
Жизнь казалась прекрасной. Виталий Александрович пил пиво, подставлял лицо соленому морскому ветру и мечтал. Старик тем временем занимался своим делом, довольный, что удалось найти еще и приработок. Рыба шла косяками, ее было очень много, рыбак сваливал улов прямо в не слишком большую лодку.
Так, довольно скоро, задремавший от разморившего его морского воздуха, Ежиков, оказался, со всех сторон, окруженным рыбой. Ему снились яхта, море, прекрасные женщины. Одна, даже поцеловала его в щеку, потом в шею. Ежиков тоже начал целовать красавицу, как вдруг, почувствовал носом какую-то вонь.
«Ну и духи у Вас, мадам!» – возмутился во сне Виталий Александрович.
«Это последние тенденции Парижской моды», – ответила девица и погладила Ежикова по руке. Прикосновение было липким и влажным.
«Вспотела, что ли?» – мелькнула сквозь сон мысль. Вдруг лодку качнуло, и Виталий Александрович проснулся. Он был по самые уши в рыбе. Ежиков передернулся и стал стряхивать с себя то, что еще можно было стряхнуть.
– Может… Обратно? – осторожно спросил Виталий Александрович
– Обратно – через пару часов, у меня – работа! Катай тут вас – бездельников, – заворчал рыбак.
– Поворачивай, давай, я заплатил! – Ежиков встал, лодка закачалась.
– Тише, поверну сейчас, сядь только, а то перевернемся, – старик перекрестился.
Но Ежикова понесло. Он уже не мог остановиться.
– Поворачивай! – орал Виталий Александрович, как загарпуненный кит, – не могу больше нюхать твою тухлятину!
– Какую еще тухлятину? Рыба только что из моря, пять минут назад плавала, – пытался урезонить дебошира старый рыбак.
– Ничего не знаю! Я платил за прогулку! Давай, к берегу рули! – Ежикова тошнило от запаха рыбы, он наклонился за борт лодки и сам не заметил, как очутился в воде. Вода была холодная и тоже, почему-то пахла рыбой.
– Держи весло! – кричал рыбак, – вот, угораздило меня с дураком связаться.
– Сам… – попытался что-то сказать Ежиков, но только наглотался соленой морской воды.
Он смог-таки забраться назад в лодку и теперь сидел тихо, зарывшись в рыбу. Ему было сыро и холодно. И это только все больше утверждало Ежикова в мыслях о продаже пусть не всех, но хотя бы одного бриллианта.
«А то так и просижу всю жизнь в дерьме», – констатировал Виталий Александрович, – «Только надо это делать аккуратно, чтобы никто и ни о чем не догадался».
На берегу Ежиков попросил у старика какую-нибудь одежку, сходить за сумкой в гостиницу.
– На, вот, тут мои старые вещи, можешь не возвращать, все одно, выкинуть собирался, да руки не доходили, а теперь уж что… – старик отвел Виталия Александровича в свой домишко на берегу, залез в сундук и протянул какие-то вещи.
Ежиков скинул мокрую, скользкую, покрытую рыбьей чешуей одежду, кое-как обтерся и стал одеваться. Рубаха была без пуговиц и вся в мелкую дырку, будто простреленная дробью, штаны едва прикрывали колени и тоже были порваны в нескольких местах. Зеркала в коморке не имелось, потому Ежиков не смог оценить свой вид, понятно, что не ахти, но дед-рыбак одобрительно зацокал языком.
– Отлично! Как на тебя сшито! Носи, не стесняйся, а свое оставь, может, я отстираю, буду в море выходить, а то и выброшу.
Виталий Александрович шел по городу в рваной рубахе и дырявых штанах на голое тело. Люди оглядывались, кое-кто даже покрутил пальцем у виска, когда Ежиков вошел в холл гостиницы, но все остальные вещи находились в номере, в который еще нужно было попасть. Виталий Александрович с самым непринужденным видом подошел к стойке и попросил ключ от номера.
– Мужчина, Вы вообще, соображаете, куда пришли? У нас приличное место, а у Вас, простите, зад неприкрыт. Я сейчас полицию позову.