Чтение онлайн

_____________

[1] С 17 до 19 часов

Всегда сохраняй уверенный вид.

Не допускай изъянов в своей позиции.

Не позволь союзнику поддаться страхам.

Не дай противнику повода напасть.

Бяньфу, тихо сидевший в углу и сжимавший в руках ставший совсем мягким персик, теперь до боли закусил губу. Так вот почему Цзиньчан велел ему проиграть! Он бы точно пошёл в зал один и точно вышел бы в колодках! Убийца же подлинно растерялся, когда увидел у входа сразу четверых, а Цзиньчан, предвидя все, специально притворился пьяным и затащил на пир его, готового быть на подхвате, Ван Шанси и директора, как идеальных свидетелей, которых в убийстве никто никогда не обвинит. Золотая Цикада сразу разглядел тело девицы, привлёк к нему внимание, и фактически отрезал убийце путь к отступлению. Жаль, они оба сплоховали в полутёмном помещении, но теперь у убийцы есть убийственная примета. А это уже кое-что…

Девица же Ши Цзинлэ несколько минут сидела молча, потом заговорила.

— Если это так, то не тебя ли подставить хотели, Золотая Цикада? Тогда личность убитой вообще никакого значения не имеет. Любую, которая тебя встречать вышла, придушили бы.

— Неверно, красавица. То, что я стану победителем турнира, заранее никто предсказать не мог. Мой бой с принцем, конечно, постановка, но все остальные бои были с непредсказуемым исходом. Подверни я ногу в предпоследнем бою, — и победителем стал бы Мао Вэй. Победитель турнира — любой — по задумке убийцы, носил бы на спине закопченный котел…[1]

Цзиньчан умолк, заметив, что девица выпрямилась в струнку и застыла на стуле, как на троне. Взгляд её ушёл в пространство и замер там. Цзиньчан переглянулся с Ло Чжоу, но тот сделал знак молчать.

— Не случайно, — пробормотала вдруг Ши, — не случайно! Но кто это был?

— Что? Вы что-то вспомнили?

Девушка покачала головой.

— Нечего вспоминать, просто я разговор слышала. Когда приехала на турнир, меня в павильон директорский проводили. И я через ширму слышала, как Лю Лэвэнь с кем-то говорила. Она спросила: «Так вы думаете, если я смогу покорить чемпиона, Чэнь взревнует?», и мужской голос ей ответил: «Конечно». Но я не знаю, кто это был. Но тогда выходит, она действительно вышла неслучайно. И тогда… это просто убийство частного лица по личному поводу.

— Возможно, красавица, — кивнул Цзиньчан, — а раз так, то вам должно быть понятно, что я хочу знать. Что представляла собой ваша подруга Лю Лэвэнь, и кто мог свести с ней счёты?

Ши поморщилась.

— Не зови меня красавицей, надоело. Что до Лэвэнь, — Ши вздохнула, — то подругой моей она никогда не была. У меня вообще нет подруг, — в этих словах девицы не промелькнуло ни сожалений, ни горести, казалось, она просто походя отметила это.

— Но вы не можете не знать, правдивы ли те слухи, которые утверждали, что Чжэнь Чанлэ способна обвести вокруг пальца самого проницательного евнуха, что Сюань Янцин может посеять раздор между кланами Ню и Ли, а Лю Лэвэнь умело манипулировала мужчинами, вы же, Ши Цзинлэ, как настоящая лиса, легко можете довести мужчину до самоубийства? — вмешался в разговор Ло Чжоу.

Девица ничуть не смутилась.

— Способна ли Чжэнь обмануть евнуха, я не знаю, а вот папашу своего она дурит виртуозно. Сеять раздор между кланами Ню и Ли? Большого ума тут не надо, они так годами грызутся. Могла ли Лю кружить головы мужчинам? Да у мужчин определенного рода головы при виде любой юбки сами кругом идут. Я же до самоубийства никого не доводила, просто, побывав у нас в доме, один знатный сынок семейки Линь руки на себя наложил. Но после этого — не значит вследствие этого. Он с братцем моим виделся и взаймы просил на выкуп куртизанки. А братец не дал, хоть и не из жадности. Просто сам накануне всё на девок в ивовых домах спустил. Причём тут лисы-то?

— Ясно, всё пустые разговоры. Однако вы были знакомы с Лю довольно близко и кое-что о ней должны знать.

Девица снова укусила персик и задумчиво прожевала его.

— Но едва ли это вам поможет. Лю выросла без отца и матери. Что с ними сталось — про то она никогда не говорила. Она вообще-то очень много говорила, порой часами не умолкала, однако при этом умудрялась ничего не сказать. Однажды три часа говорила, что у неё просто нет слов. Воспитал её старший брат её матери, Чжао Гуйчжэнь. Он — даос, и она усвоила от него очень много странного. Читала «Дао де цзин» и говорила, что безграничное Дао невозможно познать с помощью чувств и разума, с ним можно лишь слиться воедино. Говорила, что идеален тот, кто сумел отказаться от мирских радостей в пользу созерцания и слияния с Дао. На мой вопрос, как можно слиться с тем, чего не можешь понять, не отвечала. Грезила каким-то эликсиром жизни и постоянно про лисиц рассказывала. Мой отец, он конфуцианец, говорит, что когда даосские фантазии слишком захватывают головы властителей, случается беда, и он прав, пожалуй.

— А были ли у неё поклонники?

Ответ девицы был весьма циничным, что, однако, не умаляло его разумности.

— Как не быть, когда твой дядя — ближайший друг императора, входящий к нему без доклада? Мужчин вокруг неё крутилось столько, что и пересчитать всех не смогу. Но из тех, кого она сама отмечала, только троих знаю. Это генерал Су Юлинь, первый красавец столицы Исинь Чэнь и губернатор-цзедуши округа Шэнь Мао Линьюнь. Но Су убивать бы её не стал: зачем, коли жениться мог и продвинуться? В Исинь Чэня Лю сама влюблена была, так зачем же ему сук под собой рубить? А Мао недавно отца похоронил, в семье строгий траур. Не до Лю Лэвэнь ему сейчас. Свадьба в траур чжаньцуй[2]? Да его затопчут…

— Так это Исинь Чэнь должен был взревновать, услышав о том, что она покорила победителя турнира?

— Другого Чэня в её окружении я не знаю, — пожала плечами девица, — однако… Я не знаю, что такое Дао, но я точно знаю, что Дао — это не я. А вот Исинь Чэнь, похоже думает, что суть вселенной и начало всего — он сам. Такие не ревнивы. Вы просто не знаете Чэня. К тому же, он ничуть не влюблен в Лю.

— А если её убил тот, кому она отказала? Чтобы другому не досталась? — забросил удочку Ло Чжоу.

Девица покачала головой.

— Все серьёзные женихи, что там были, сначала к Чжао Гуйчжэню подкатывали. Глупо же девицу брать, если дядя не одобрил. Тогда незадачливого жениха ждут колодки да опала, а вовсе не фавор. Но он никого вроде пока не одобрил. И вообще, — девица чуть сморщила носик, — чует сердце, не в ней тут дело. Лю вообще могли придушить назло дядюшке. А он, как в фавор попал, многим при дворе досадил, ох, многим. И немаленьким людям. И не только им. Папашин человек, стражник Дун, недавно рассказывал, что разговор за стеной храма Небесной росы слышал. Монастырь-то разогнали намедни, так там трое монахов буддийских Чжао Гуйчжэня напоследок прокляли… Они и нанять могли кого-то, их ребята и шестом, и мечом, и шнурком прекрасно орудуют.

Цзиньчан не согласился.

— Убийца не был монахом, у него длинные волосы. И монах едва ли знал бы расположение комнат в академии, расписание турнира и место пира.

— Полагаешь, это человек из академии? — всерьёз удивилась Ши Цзинлэ. — Человек, реально заинтересованный в смерти Лю Лэвэнь, племянницы самого Чжао Гуйчжэня, здесь, в академии, а не при дворе?

Цзиньчан пожал плечами.

— А разве мало придворных, что то и дело мелькают тут и там? Любой чиновник при дворе может, не вызывая никаких подозрений, появиться в Гоцзысюэ, у некоторых тут учатся дети, а кое-кто тут преподает.

— Вот об этом я не подумала, — виновато кивнула девица. — И ведь князь Гуань тоже был! Тот ещё лис- оборотень. И чинуш десятки, и почти все они Гоцзысюэ-то и заканчивали.

Бяньфу, внимательно слушая разговор, почувствовал, что у него кружится голова. Слишком много было предположений, слишком много поводов для убийства, но какой из них истинный?

При этом что скрывать, ему совсем не понравилась Ши Цзинлэ. Нет, на неё, конечно, было приятно смотреть, но в ней совсем не было той утонченной слабости, что так пленяла Бяньфу в девушках. Она была слишком… сильной. Слишком уверенной в себе. Он же предпочитал девушек, которые нуждались в его покровительстве, в его силе. Ши Цзинлэ же, казалось, не нуждалась ни в ком. Она сама могла постоять за себя, сама могла решить свои проблемы. И это отталкивало. Да, она была красива, умна, образована, принадлежала к знатному роду. Но разве этого достаточно для счастья?