Чтение онлайн

В отличие от Цзиньчана, Бяньфу во время турнира не сводил глаз с трибуны, где сидели красавицы. И именно несчастная Лю Лэвэнь показалась ему самой прекрасной, самой нежной, самой беспомощной…

И кто бы знал, что не пройдет и часа, как она погибнет под безжалостной рукой негодяя?

Ло Чжоу тем временем поинтересовался.

— Ну а как относились к Лю Лэвэнь Чжэнь Чанлэ и Сюань Янцин?

Ши задумалась, но ответила не на вопрос, а на то, что он подразумевал.

— Чжэнь Чанлэ с детства просватана за Ли Бао. Сговор семей ей не отменить. А раз так, из-за мужчин ей ссориться с кем-то не резон. А что ещё ей с Лю делить-то было? Обе богаты, у каждой всего вдоволь. Сюань Янцин? Не замечала я, чтобы они враждовали, но Сюань особа тоже странная…

— Но я не заметил в этой девушке ничего особенного, — откликнулся Цзиньчан.

Ши усмехнулась.

— А этого сразу и не разглядишь. В любом случае, Сюань и Лю Лэвэнь между собой хорошо ладили. Даже дружили.

— Картинка путаная, — вздохнул Ло Чжоу.

— В любом случае, — заметил Цзиньчан, — кое-что теперь понятно. Это не ошибка убийцы. Убили именно того человека, которого хотели. Убийце не удалось осуществить вторую часть плана: обвинить невиновного и вывести самого себя из-под подозрения. Между тем это было существенной частью его плана. Но почему? Не потому ли, что он учится в академии? Но ни директор, ни Ван Шанси не узнали его.

— В Гоцзысюэ около пятисот человек. Ты думаешь, директор знает всех, кто тут учится? И Ван Шанси знает людей со всех факультетов? — хмыкнул Ло Чжоу.

— Это проще спросить у них самих, но есть и еще кое-что. Кроме того, убийца теперь лишен возможности вести привычный образ жизни, у меня есть странное чувство, что я его уже видел. Бяньфу!

Бяньфу повернулся к другу.

— Закрой глаза и вспомни каждую секунду с того момента, как мы вошли в приемную. Ты первый кинулся на убийцу. Почему ты понял, что он опасен? Не было ли у тебя чувства, что ты его знаешь или узнаёшь по манере двигаться?

Бяньфу кивнул и закрыл глаза. В наступившем мраке медленно проступили лицо и фигура убийцы. Они были в тени, человек прижимался к стене, точно старался слиться с тёмным углом. Черная тень под его ногами становилась зелёной. Сердце Бяньфу колотилось в груди, как пойманная птица. Лёгкий скрип половицы под ногой заставил его замереть. Он не увидел, но почувствовал опасность. Дальше воспоминания были размытыми, как пейзаж под дождем. Лицо убийцы растекалось, Бяньфу ощутил холод, несмотря на духоту комнаты. Он вспомнил запах земли и зелени, который надолго въелся в ноздри. Лицо убийцы сохранилось в памяти, но оно никого не напоминало.

Он открыл глаза. Воспоминания, словно потревоженные призраки, мгновенно рассеялись.

Бяньфу вздохнул.

— Нет, думаю, я никогда не сражался с этим человеком.

Двери пиршественного зала распахнулись, и на пороге появился Ван Шанси. Он выглядел странно помолодевшим, несмотря на явно непростой для него день.

— Чжао Гуйчжэнь только что распорядился назначить награду в тысячу золотых тому, кто найдет человека с отрубленным мизинцем и следом от кнута на шее, — сообщил он. — Он уверен, что этот человек учится здесь. Надо сказать, этот старик быстро соображает и быстро действует. Сейчас сотни глаз будут ощупывать глазами соседа, и если убийца здесь, его найдут.

— Недурное решение и щедрая награда. За такие деньги многие родного отца продадут, — усмехнулся Ло. — А то и того хуже: мизинец соседу сами отрубят и сдадут его.

Ван Шанси тоже усмехнулся.

— Да уж… неожиданно всё случилось. Не ждал, что эту несчастную красавицу придушат, всё же думал, что попытаются бедного Цзунцзяня порешить.

— Нам просто глаза отвести пытались, — махнул рукой Ло Чжоу. — Но нет ли возможности запросить в Цзайсянате, кто это им сообщил о покушении на Цзунцзяня? И если от канцлера мы ответа наверняка не получим, наш запрос просто проигнорируют, то у Чжао Гуйчжэня есть возможность в рамках расследования смерти племянницы не только задать вопрос, но и получить ответ.

Ван Шанси кивнул.

— Я скажу директору, но думаю, ничего мы тут не вытянем. Если все заранее задумано было, так просто в Цзяйсянат кто-то бумажку без подписи подкинул, только и всего. Ладно, я за вами, ребята, собирайтесь. Госпожа Ши, вас проводить? Люди вашего отца ждут у входа.

Ши Цзинлэ поднялась и хотела что-то ответить, но её опередил Цзиньчан.

— Я сам провожу госпожу Ши до её повозки.

Девица смерила его удивлённым взглядом, но не возразила. Ло Чжоу, Бяньфу и Ван Шанси направились в резиденцию Вана, а Цзиньчан повёл девицу к её экипажу. По дороге он спросил, не кажется ли госпоже Ши, что Лю Лэвэнь убил тот человек, который разговаривал с ней за ширмой? Он посоветовал ей «покорить чемпиона», чтобы вызвать ревность Исинь Чэня, и он единственный точно знал, что она постарается выйти, чтобы первой встретить его.

— Да, я тоже об этом думала. Но его голос был ничем не примечателен: бесцветный, низкий, и незнакомый мне. Не уверена даже, что, услышав его снова, узнаю. Жаль, что так вышло, но что поделаешь. Прощай, Золотая Цикада, — и девица, подав руку охраннику, поднялась в повозку.

Цзиньчан стоял, пока экипаж не тронулся и вскоре не растаял в сумерках. Он не любил истеричных и вздорных женщин. Ненавидел лицемерных девиц, прикидывавшихся нежными цветами. Не терпел и глупышек, способных мертвым грузом висеть на плече у мужчины. Но Ши Цзинлэ не была ни истеричной, ни вздорной, ни лицемерной. Она отличалась редкой для женщины способностью анализировать риски и предлагать решения. В её спокойном взгляде не было и тени кокетства, лишь холодная логика и деловая хватка.

Цзиньчан оценил это. В его жизни не было места романтике, и Ши Цзинлэ смотрела на него равнодушно и бесстрастно. И именно эта сдержанность, эта внутренняя сила и пленила Цзиньчана. В мире интриг и предательств, где каждый норовил воткнуть тебе нож в спину, Ши Цзинлэ казалась женщиной, на которую можно положиться. Женщиной, которую стоило завоевать.

Впрочем, сейчас думать об этом не стоило.

Вернувшись в резиденцию Ван Шанси, он уединился в своей спальне, вынул из пояса киноварные шарики и замер, вращая их в руках. Он всё еще не понимал до конца природы оказавшихся у него «глаз Будды», как Ши Цзинлэ не понимала Дао, но с каждым днем его понимание ширилось.

По сути, этим камням он уже был обязан жизнью: именно они открыли ему опасность, таящуюся в победе на турнире. Он видел тело в зелёном одеянии, темноту и колодки на руках. Не на своих руках. Человека выводили из зала в колодках — вот и всё, что он видел. И это не было прошлым, и едва ли было будущим: ведь оно не осуществилось. Ему просто показали некую возможность того, что могло бы произойти. По сути, предупредили об опасности. И он сумел правильно понять предупреждение.

Но то, что реально произошло, было иным. Совсем иным, оно неожиданно вышло за пределы замкнутого мирка академии, открыв выход в те сферы, где решались судьбы умирающей империи, где легко было обогатиться и прославиться, равно и сгинуть без следа в водовороте чужих интриг, суть которых тебе была столь же ясна, как бесконечность Дао.

Золотая Цикада не был жаден. Он полагал, что, будучи наследником своего семейства, обеспечен до конца жизни. Слава тоже не прельщала его. Он знал, что победа на турнире только добавит ему зависти и дурных шёпотков за спиной. Выйдя из страшного детства и дурного отрочества, он больше всего ценил покой и преданных людей, от которых не пришлось бы ежедневно ждать подлости и удара в спину.

Сейчас он вращал в ладонях шары и вдруг заледенел. Он перестал думать, мысли остановились и точно осыпались прахом. Он снова увидел ту кромку будущего, заглядывать за которую было смертельно опасно.