Чтение онлайн

– Да, если можно.

– Откуда мне знать, можно тебе или нет? Я не врач.

– Можно, можно! Лимонад, пожалуйста, и, если мо… то есть я хотела сказать: на этот раз, пожалуйста, холодный, со льдом.

– А как же иначе! – усмехнулся он.

Мне вновь подали «холодный» лимонад.

– Простите, сэр. Можно лед?

– Да можно, можно!

Я закинула в стакан четыре кубика льда и стала раздумывать о машине и дороге в Лос-Анджелес. На меня нашел невероятный страх, что я попаду в какую-нибудь передрягу.

– Ник, виски! – крикнул рядом Дэвид Огден.

– Ты себя губишь, сынок.

– Уже погубил, так что давай, старый хрыч, валяй виски! Я тебе деньги за это даю. Хочешь, еще стриптиз станцую?

– Как пожелаешь. Mi casa es su casa.

Дэвид зевнул и взглянул на меня.

– Тут дамы. Я тебе в следующий раз станцую. Спасибо, старый засранец, – добавил он, когда получил желанный стакан.

Он засучил рукава своей потрепанной кофты и вновь взглянул на меня:

– Простите.

Я молчала: ничего не слышала, засмотревшись на резьбу у барной стойки с изображением головы девушки-индианки, представительницы коренного населения Америки.

– Хм-хм… Мисс?

Дэвид еще подождал немного.

– Мисс! Вы оглохли? – крикнул он мне в ухо.

– Ой! Простите?

– О чем Вы думали?

– Эм… о всяком.

– О бойфренде?

– Нет.

– Неужели? Даже и не вспоминаете его долбаную романтику и ваши посиделки?

– У меня нет бойфренда.

Взгляд Дэвида Огдена выражал удивление. Он сел ровнее, стряхнул с себя пыль, еще раз зевнул и вновь посмотрел на меня, а точнее, на мои руки, которыми я крепко держала стакан лимонада.

– У Вас пальчики забавные.

– Почему это? – спросила я, и мое лицо озарилось улыбкой.

– Как у ребенка. Играете на фортепиано?

– Да.

– Ох! Угадал!

Он принялся за стакан виски и спустя пару минут воскликнул:

– Серьезно?

– Что «серьезно»?

– У Вас нет бойфренда?

– Стала бы я врать! – пробурчала я, рассматривая «танцующие» пузырьки в жидкости прозрачного стакана.

– Хм. Надо же! Сколько Вам лет?

– А сколько бы Вы дали?

– Шестьдесят пять, – он улыбнулся глупой улыбкой пьяного мачо. – Простите, Вы ведь, надеюсь, не обиделись?

– Нет, нет! Что Вы!

– Ну, это хорошо. А то в последнее время мне редко попадаются люди с хорошим чувством юмора.

– Не удивительно.

Дэвид положил голову на стол и закрыл глаза. Я взглянула на него, и мысль о том, что дыра в его кофте напомнила мне квазар, заставила улыбнуться. Однако через пять минут он крикнул во весь голос:

– Двадцать! – и стукнул стаканом о стол.

– Дэвид, поаккуратнее, пожалуйста, – шепнул Ник.

– Вам двадцать! Верно? – продолжил тот, не обращая внимания на Ника и на то, что я поперхнулась лимонадом.

– Ага, – кивнула я.

– Вы чего это просто «ага»? Обиделись что ли?

– Нет, сэр! Пожалуйста, не мешайте мне наслаждаться моментом.

– Наслаждаться? В этой дыре? Вы больная?

Я встала со стула, взяла свой стакан и поднялась к себе в комнату. Он проводил меня взглядом. И нет, он не был пьян: его взгляд был трезвым. Почему-то я вдруг вспомнила фрагмент, когда Дэвид Огден упал и вышел из бара. Что-то зацепило в строгом взгляде его ярко-карих глаз.

Кажется, я уснула в кресле, сама того не заметив. Но мой сон длился недолго: снизу раздались дикие крики, ругань, невероятный шум.

– О Боже! Какое еще приключение произойдет в этом баре? – шепнула я, тихо вышла из комнаты, присела у лестницы и увидела, как толпа взрослых мужчин бьет парня, лежащего на полу.

Это был Дэвид Огден. Они схватили его за кофту и бросили на танцпол, разбив вазу. Казалось, вот-вот ворвется невозмутимый шериф с верным помощником, но тут из уборной выбежал Ник, застегивая штаны.

– Какого черта здесь творится? Вы что, ополоумели? Идиоты! Старики решили бить молодого парня? Что произошло, черт возьми?

– Этот сопляк – подлый воришка!

– Идиот! Я хотел свои деньги на стол поставить, а не украсть их! Зачем мне красть собственные деньги?

– Зачем тебе трогать мои деньги?

– Имбецил ты одноклеточный, я твои деньги не трогал! Это мои гребаные деньги! – заорал Дэвид и вновь получил по лицу.

– А ну-ка, прекратите сейчас же, пока я всех вас тут не перебил! – Ник направил на них охотничье ружье. – Расходитесь по домам, алкоголики несчастные, а то я отдам ваши языки на съедение своему псу!

Вся толпа разошлась, и в баре остались только Дэвид и Ник. Я медленно спустилась и замерла, глядя на них.

– Простите за беспокойство. Вас, наверно, разбудили? – вежливо проговорил Ник.

– Я не спала.

Он подошел к Дэвиду и помог встать.

– Вам нужно сесть и слегка запрокинуть голову. У Вас кровь, – сказала я, указав на нос.

– Закинь голову, тебе говорят, – пробурчал Ник.

– Труханутые тут у тебя людишки водятся, Ник, – Дэвид взглянул на меня, – Вы не в счет.

Они начали поднимать стулья и столы, я присоединилась к ним.

– Где сегодня будешь ночевать? – Ник обратился к Дэвиду.

– Не твое дело.

– Сынок, будь добр, останься здесь.

– Нет.

– Почему?

– Я сказал, нет!

– Тогда облегчи мне жизнь: скажи, где ты проводишь ночь?

Дэвид молчал и теребил свою разорванную кофту.

– Дэвид, я не собираюсь брать у тебя деньги за это.

– Николас, старикашка ты гребаный! А я не собираюсь всю жизнь быть кому-то обязан! Ясно? Куда бы я ни шел, везде я кому-то что-то должен. Пусть хотя бы здесь моя душа будет спокойна и одинока, – он споткнулся о стул и упал.

Мы подбежали и подняли его.

– Если ты оглох, то повторю: нужно сесть на стул и запрокинуть голову, – грубо приказала я и запрокинула его голову, приложив к носу платочек, вытащенный из моего кармана.

Дэвид в упор смотрел на меня.

– Сегодня ты останешься здесь! – строго объявил Ник.

– Вроде нос твой не длинный, Ник, а вечно суется, куда не надо!

Я помыла руки под краном у барной стойки и остановилась возле лестницы, глядя на Дэвида. Он медленно отвел взгляд: