Чтение онлайн

Джейми мрачно наблюдал за индейцами, явно подозревая, что они и с ним обойдутся ничуть не лучше, но Ян заверил его, что индейцы сейчас соорудят волокушу; хотя пришедшие вместе с Яном индейцы передвигались на своих двоих, при них, как выяснилось, имелся еще и крепкий мул, на которого они грузили добытые шкуры.

Погода заметно улучшилась; ветер смел снег с открытых каменистых поверхностей, и хотя воздух по-прежнему был морозным и сухим, небо сияло ослепительной голубизной, а лес испускал холодный аромат хвои — причем можно было без труда различить более мягкий запах елей и острый дух пихт и тсуги.

Когда мы наконец отправились в путь и вошли в еловый лес, я вспомнила сегодняшнее утро и таинственный отряд индейцев, которых мы с Джейми видели из своего укрытия.

— Ян, — спросила я, дергая племянника за рукав, — слушай… незадолго до того, так ты со своими друзьями нашел нас, там проходила большая компания индейцев, и с ними был священник-иезуит. Они были не из Аннэ Оока, мне кажется… ты не знаешь случайно, кто это такие?

— Ох, тетя, да. Я о них знаю. — Он вытер рукавицей заметно покрасневший мокрый нос. — Мы как раз за ними и шли, когда натолкнулись на вас.

Эти странные индейцы, пояснил Ян, были могавками, и они пришли издалека, с севера. Племя тускара около пятидесяти лет назад вступило в Лигу Ирокезов, и здешние индейцы поддерживали довольно тесные отношения с могавками, регулярно обмениваясь с ними визитами, официальными и неофициальными.

Теперешнее появление могавков было связано с деловыми вопросами, но отчасти это был и неофициальный визит, — среди гостей было несколько молодых могавков, отправившихся на поиски жен. В их собственной деревне недоставало молодых женщин брачного возраста, и потому они решили отправиться на юг, посмотреть, нельзя ли выбрать что-нибудь подходящее среди тускара.

— Видишь ли, женщина должна принадлежать к правильному роду, — пояснил Ян. — Если ее род неправильный, на ней нельзя жениться могавку.

— Это вроде как у Макдоналдов и Кэмпбеллов? — заинтересованно вставил Джейми.

— Да, немножко похоже, — с усмешкой согласился Ян. — Ну, в общем, они как раз потому и таскают за собой священника, если найдут себе женщин — смогут сразу жениться и не спать в холодной постели на обратном пути домой.

— Так значит, они и вправду христиане?

Ян пожал плечами.

— Ну, некоторые из них. Там у них довольно долго жили иезуиты, и многих гуронов окрестили. Но среди могавков таких куда меньше.

— Так значит, они направляются в Аннэ Оока? — удивленно спросила я. — Но тогда почему ты и твои друзья шли следом за ними?

Ян фыркнул и покрепче затянул вокруг шеи шарф из беличьих шкурок.

— Они, может быть, и союзники, тетя, но это вовсе не значит, что Накогнавето и его воины им доверяют. Все до единого члены Лиги Ирокезов боятся могавков — будь они хоть христианами, хоть нет.

До дома мы добрались уже почти на закате. Я промерзла насквозь и устала, но мое сердце наполнилось невыразимой радостью, когда я увидела наконец нашу крошечную обитель. Один из мулов бродил по загону — это был светло-серый бодрячок по кличке Кларенс, — и вот он, заметив нас, энергично подпрыгнул и заорал во все горло, приветствуя вернувшихся хозяев, и его поддержали стоявшие в стойлах лошади, требуя, чтобы их поскорее накормили и напоили.

— Лошади вроде бы в порядке. — Джейми, будучи истинным фермером, прежде всего поинтересовался состоянием животных. Меня же куда больше беспокоило его собственное состояние; я хотела, чтобы он как можно скорее очутился в доме, согрелся, поел.

Мы пригласили друзей Яна зайти, но они отклонили приглашение, и просто сгрузили Джейми перед входом в дом и мгновенно исчезли, чтобы догнать ушедших вперед могавков и присмотреть за ними.

— Им не нравится заходить в дома белых людей, тетя, — объяснил мне Ян. — Им кажется, что там плохо пахнет.

— Вот как, в самом деле? — Я почувствовала себя задетой, в особенности когда вспомнила некоего пожилого джентльмена из индейцев, с которым встречалась в Аннэ Оока, — он, судя по всему, густо смазывал свое тело медвежьим салом и не менял одежду всю зиму. Если бы меня спросили, я сказала бы: в чужом глазу соринка всегда виднее, чем бревно — в собственном.

Много позже мы и в самом деле отпраздновали Рождество, пропустив по глоточку — или по два — виски, а потом улеглись наконец в родную кровать, глядя на вновь разожженный огонь в очаге и слыша мирное сопение Яна.

— Как хорошо снова очутиться дома, — негромко сказала я.

— Да, верно. — Джейми вздохнул и привлек меня к себе, и я положила голову на его плечо. — Знаешь, мне там, на морозе, снились очень странные сны…

— Вот как? — Я потянулась, наслаждаясь мягкостью и теплом пуховой перины. — И что же ты видел?

— Да в общем разное, — в голосе Джейми послышалось легкое смущение. — Но главное — я несколько раз видел Брианну.

— Правда? — Меня это слегка ошеломило; там, в лесу, в нашем заснеженном убежище, мне тоже снилась Брианна, хотя вообще-то я чрезвычайно редко видела ее во сне.

— Я хотел спросить… — Джейми слегка замялся. — Сасснек, у нее есть какая-то родинка? И если есть, ты мне рассказывала о ней или нет?

— У нее есть, — медленно, задумчиво произнесла я. — Но не думаю, чтобы я тебе о ней рассказывала. Ее в общем редко можно заметить, я и сама далеко не сразу увидела… Она…

Рука Джейми стиснула мое плечо, заставляя умолкнуть.

— У нее маленькое коричневое пятнышко, похожее на бриллиант, — сказал он. — За левым ухом. Угадал?

— Угадал… — В постели было тепло и уютно, однако меня обдало волной холода, я вздрогнула… — И ты видел это во сне?

— Я ее поцеловал прямо в эту родинку, — мягко ответил Джейми.

Оксфорд, сентябрь 1970 года.

— О, Боже милостивый! — Роджер неподвижным взглядом смотрел на страницу толстой книги, лежавшей перед ним, до тех пор, пока буквы не потеряли свои очертания и не превратились в простые завитушки. Но этот фокус не уничтожил смысла слов; слова уже впечатались намертво в его ум.