Чтение онлайн

Не знаю, кто все-таки поймал Георга и как. Не помню. Но в конце концов у меня в руках оказалась наволочка, в которой копошился мой геройский кот. Когда я, выйдя на улицу, хотела дать ему подышать воздухом, водитель заорал, что не сядет за руль, если эта сволочь окажется на свободе. Артур на него прикрикнул, он вроде стал оправдываться. В машину мы сели в очень взвинченном состоянии. Потом я все время проверяла, жив ли Георг, дышит ли, и совершенно не подготовилась к дельнейшим событиям.

Мы приехали к высотному дому с просторным холлом, я даже вначале подумала, что это гостиница. Арчибальд как-то совсем невежливо протащил меня через этот самый холл в лифт. Он, кажется, был зол и я начала приходить в себя. Голова кружилась, в горле стоял противный ком, но в моем сознании мелькнула догадка, что подошёл к концу не только торжественный вечер, но и вся моя предшествующая ему жизнь.

Мы вошли в квартиру, Аскольд включил свет, и я даже присела от неожиданности. Нет, это была не гостиница, это был Эрмитаж: полы сверкали как ледяной каток, в многочисленных зеркалах отражались хрустальные люстры, странно, что не грянул орган или что-нибудь в этом роде, он был бы кстати. Я выронила из ослабевших рук наволочку, а из нее с тяжелым шлепком вывалился мой котик. На секунду Георг замер, припав к сверкающему паркету, а потом странными высокими скачками помчался под ближайший диван. Наш любезный хозяин, кажется, напрягся, но затем приобнял меня за плечи и чуть подтолкнул вперёд. Я сжалась. А что если сесть на пол у входной двери, как тогда у Федоры? Вдруг поможет.

— Оглядись, — бархатным голосом посоветовал Арсений и, к счастью, отпустил меня. Легко сказать "оглядись", если я почти ослепла. Я поднесла к глазам левую ладонь — как же… Люшкина шпаргалка, написанная для меня на перчатке шариковой ручкой, расплылась на влажном шелке бесформенным фиолетовым пятном. Это пятно и стало последней каплей.

— Я не знаю, как вас зовут, — сказала я. — Вот тут было написано ваше имя, но от него ничего не осталось.

— Ты устала, чика.

Но уж если я начала, остановить меня не так просто.

— И вы не знаете, как меня зовут. А я не скажу. Но уж точно не чика. — Теперь, когда я объяснила ему суть дела, он должен был понять, что произошла ошибка. И нельзя незнакомым людям изображать из себя мужа и жену. Это глупо.

— Ну что же, давай познакомимся ещё раз. Меня зовут Аркадий, а как зовут тебя, красавица?

Зря он это затеял. Во-первых, его имя, не успев долететь до моих ушей, мыльным пузырьком лопнуло в воздухе — пых! и нет его. А своё я говорить не собиралась. Не буду знакомиться, не хочу. И, пожалуй, пусть меня с этой минуты и в самом деле зовут Семёном, уж про это Арчибальд точно никогда не прознает. Если Люшка не проболтается. Надо будет её предупредить под страхом смерти.

— Нет, я буду вас звать Арчибальдом.

— Не вас, а тебя, не Арчибальд, а Аркадий.

Отчего это его улыбка напомнила оскал? И отчего у него такие блестящие белые зубы? Прямо как осколки разбитой чашки… Вставные, наверное.

— И еще мне не нравится ваш одеколон. Вот.

— Ксения, детка, ты устала, понервничала. Тебе пора баиньки…

Фу, какая гадость эти его уси-пуси!

Спальня мне не понравилась с первого взгляда, оказывается, это только по телеку такие кровати смотрятся классно. А в жизни по такому стадиону только мяч гонять, и до середины можно добраться минут за десять, да и то если быстрым шагом. В зеркальном шкафу отразились некие тени, тоже изображавшие невесту и жениха. И за каким таким чёртом на полке в головах постели горели свечи!?

Да-да, и такое я видела в кино, там речь шла, кажется, о вампирах. Артур, между прочим, на такую роль запросто тянул, и грима не надо. Он сел на край кровати и потянул меня за собой и теперь, похоже, обдумывал, с какого бока за меня лучше приняться. Решил начать с руки и стал стягивать с нее перчатку.

Нет, я не была абсолютной дурой и понимала, что вот сейчас Арчибальд пересчитает губами мои пальцы, а потом примется за всё остальное. Я чуть отодвинулась и едва удержалась от вопля — так и есть, на покрывале уже лежало чьё-то бездыханное тело! Арчибальд схватил его и с усилием отшвырнул в сторону. Бегемот! Я проводила глазами белую тушку, описавшую в воздухе небольшую дугу и с мягким шлепком приземлившуюся где-то за кроватью, и даже позавидовала ей. Я-то осталась…

Медуза, то есть губы Арчибальда поползли вверх по моей голой руке, оставляя на коже влажную дорожку. Я в панике посмотрела на склоненную голову — даже в неровном свете свечей была видна небольшая лысина. Бр-р, меня передернуло. А он, он догадался и перешёл к активным действиям, бородка защекотала мне шею. Я затряслась и попыталась отодвинуться, но жених только обнял меня еще крепче.

Надо было слушаться Люшку, надо было так напиться, чтобы отключится совсем и проснуться через год. Или два… Но тут же стало ясно, что выпила я как раз достаточно, просто вино заблудилось и ударило не в голову, как следовало, а подкатило к горлу, и теперь плескалось, просясь наружу. Мы упали на постель, то есть Арчибальд упал и уронил меня, его борода теперь щекотала мне шею и грудь, а я сейчас заору, или захохочу, ой, нет, меня стошнит… Я так и не успела решиться хоть на что-нибудь…

Альфред сам как-то страшно захохотал и отпрянул назад. Он вскочил и запрыгал по комнате, извиваясь всем телом. Оцепенев от ужаса, я решила, что вот сейчас, в полумраке, передо мной исполняется что-то вроде пляски смерти, ясное дело, моей. Артур вроде как порывался встать на мостик и при этом издавал дикие звуки. И до меня не сразу дошло, что он не хохочет, а орёт и ругается, и не пляшет, а пытается стряхнуть с себя Георга. Потому что Георг вскочил ему на спину, и висел теперь в виде рюкзака на рубашке и при этом шипел как закипевший чайник. Он решил оградить меня от гнусных домогательств, вот что!

Вот тут всё-таки захохотала я, хотя сразу перешла на икоту. В комнате стало темно, и запахло чем-то палёным. Мой кот остался верен себе, или нет, верен мне. И неважно, что в итоге он забился под необъятную кровать и затаился. Георг сделал свое дело.

При свете ночника, который не сразу смог включить Арчибальд, стало видно, что один из подсвечников лежит на постели, второй — на роскошном ковре. И если у кого-то из присутствующих и было романтическое настроение, то от него не осталось и следа, вернее след-то остался, в виде подпалин на простынях и неприятной вони в воздухе.

Жених, то есть муж, вначале, подбадривая себя ужасными ругательствами, попытался приподнять кровать, чтобы добраться до Георга, но не тут-то было — кроватка не сдвинулась и на сантиметр. Тогда он выбежал из спальни, грозясь прибить эту мразь. Ну что же, прежде чем он доберется до Георга, ему еще нужно будет как-то справиться со мной.

Чем закончилась брачная ночь? Я оказала пострадавшему первую медицинскую помощь — поскольку он очень нервничал и йода не нашёл, то я обработала нешуточные царапины, кажется, коньяком. Пациент шипел и ругался сквозь зубы, потом принял панацею внутрь и заявил, что не может спать в комнате, где затаилась эта…, не буду повторять оскорбления в адрес Георга. Он, то есть Артур, постанывал, мотал головой и скрипел зубами, а потом взял бутылку с лекарством и ушёл в другую комнату и назад уже не вернулся.

— Да, наделал ты дел, — прошептала я Георгу, пытаясь заглянуть под ложе. Но он прикинулся глухим и никак не отреагировал. Главное, подумала я, теперь он наверняка доживет до утра, а там я что-нибудь придумаю.

В спальне было очень тихо, я то ли спала, то ли грезила наяву. Несколько раз вскакивала, будто увидела кошмар, и всякий раз в надежде, что вот, наконец, я проснулась, и окажется, что не было на самом деле ничего: ни свадьбы, ни Арчибальда, ни этой комнаты. Увы…

И еще совсем не кстати в голове засела мысль, что вот у Арчибальда старая морщинистая шея, совсем как у Полковника, уж про лысину вообще молчу. Как можно испытывать одновременно жалость и отвращение, не понимаю, но я испытывала.