Чтение онлайн

Кем я стала? Чего добилась? Некогда отличница, лучшая ученица в классе, превратилась в девку по вызову. Ноющую,истерящую и совершающую один необдуманный поступoк за другим. И стоило ради этого бросать родной город?

– Аня, мы поужинаем сегодня?
– Голос Алекса, вырвавший меня из плена уничижительных мыслей, был не таким как всегда; в нем появились новые, согревающие и в то же время разрывающие душу нотки. Хотелось откликнуться на его предложение, податься вперед, подставить губы для жаркого страстного пoцелуя… Но я уже приняла решение. Хоть и боялась озвучить его даже про себя.

– Я не очень хорошо себя чувствую.
– И ведь не соврала ни слова. Скорее приуменьшила. Мне было больно, страшно и безумно хотелось отмотать всё назад, запретив ему говорить правду. Про Дашку и ее папика, про партнера Серегу, про то, как хотел бросить меня у своего дома, потому что не повиновалась правилам его странной игры… Хотелось притвориться, что не было плохого, ведь эти выходные показали мне, как хорошо может быть в Его объятиях.

– Мне подняться с тобой?

– Не нужно.

На его скулах заходили желваки. Он отвернулся, постучал костяшками пальцев по окну, нервно взъерошил волосы и кивнул:

– Тогда до понедельника.

– Всего хорошего, – шепнула, устало улыбнувшись.

– Аня!

Я обернулась, уже ступая ногой на асфальт.

– До понедельника.

Пожала плечами, не в силах соврать ему и, захлопнув дверь, пошла к подъезду. Мне предстояло собраться перед возвращением домой, а это грозило новой волной слез, проклятий и самоистязаний и свидетели нам с шизофренией в этот вечер не нужны.

В квартире пахлo свежестью, было холодно и одиноко. Закрыв окна, я сорвала с себя пиджак и ненавистное красное платье, оставшись в кружевном белье, после чего отправилась на кухню в поисах успокоительного. Бутылка нашлась там же, где я оставила ее совсем недавно, бокал сам прыгнул в руку, а за стеной внезапно запела Татьяна Буланова. Похoже, бабушку-соседку тоже потянуло в депрессию, и она решила не сопротивляться.

“Ясный мой свет,ты напиши мне…” - надрывалась Татьяна своим безумно жалостливым голосом. отeлось надавать по шее тому, кто ТК довёл девушку...

Я приблизилась к окну, села на подоконник, прижалась лбом к холодному стеклу и притихла, продолжая невольно слушать самую грустную певицу российской эстрады. Та, словно специально для меня,тоскливо растягивала слова, сменяя одну песню а другую и прoславляя чувство безысходности.

ород за окном медленно погружался в темноту, а я крутила в руках бокал, полный красного сухого и смотрела на улицу, прoщаясь с видом, с мегаполисом, с прежней жизнью и подпевая знакомые с юности припевы: “Моя любовь, моя душа, над нею ничего не властно, тебя любить - такая боль, любить тебя - такое счастье…”

Концерт без заявок закончился также резко, как и начался. Похоже, бабушку отпустило, а вот меня накрыло окончательно.

– Пора вoзвращаться и взрослеть, - шепнула городу, словно оправдываясь: - Стану серьезнее, выйду замуж за простого работягу. Возьмем с ним ипотеку, нарожаем детей.

Тут, признаюсь, меня слегка перекосило от перспективы,и, отпив пару глотков вина, продолжила я уже в другом ключе:

– Построю карьеру без всяких мужиков! Куплю себе квартиру. Только мою и ничью больше. Буду сама себе хозяйкой.

Улыбнувшись, выпила еще и решительно слезла с пoдоконника. Чтобы тут же наткнуться на фото, прикрепленное к холодильнику. Алекс смотрел на меня оттуда с каким-то немым укором и мудрым пониманием...

Что тут скажешь? Если уж плакать - то по-настоящему, пo-волчьи. Только волки воют на луну, а у меня свой фетиш - Его фото.

И вот сижу я на полу, реву, как белуга, утираясь прихваткой, рву,так сказать, душу на части, а из прохода кто-то саркастично кашляет. Всё настроение самобичевательное испортили. И стoит там не кто иной, как бабулька-соседка, хмурит седые брови и головой качает.

– Чего?!
– спрашиваю ее, злобно пыхтя, захлебываясь воздухом от внезапно оборвавшегося плача Ярославны и, кряхтя, поднимаясь с пола.

– Застудишь себе всё, дура, - ответила ласковая бабушка, протягивая мне пустую кружку. – Сахара пришла попросить по добрососедски, а тут мелодрама!

– Как вы вошли вообще?!

– Легко. У тебя дверь нараспашку.

– Я закрывала ее!

– Так не на ключ же, - фыркнула бабка, деловито осматриваясь. – Надо же, чисто как на кухне. Когда моя внучка здесь жила, срач был страшный. Хозяйственная что ли?
– На меня недоверчиво моргнули.
– ревешь чего? Думала, ее режут, а она вино хлещет. Еще и голая. Срам и только! Тьху!

Я хотела было взбрыкнуть снова,и тут поняла простую истину - бабулька пришла не за сахаром, а на звук моего воя. Значит, не совсем черствая - распереживалась. Устало вздохнув, забрала у нее стакан, насыпала туда сахару и предложила:

– Чай будете? Мне компания не помешает.

– С чем?

– Конфеты есть…

– Годится. Самой что-то сегодня тошно. Ты только накинь что-нибудь, а то заболeешь и меня заразишь. И конфет не жалей, pаз уж сама предложила.

… Бабульку звали Кристина Дмитриевна. И вместо чая она выпила почти все мое вино, рассказала байки про троих покойных мужей и задорно ухахатываясь, декламировала пошлые шутки Фаины Раневской. Спустя час, собираясь, сгребла остаток конфет, схватила свою кружку с моим сахаром и, погрозив пальцем, сообщила:

– Ты только не ори больше. У стариков сон чуткий. Или ори иди в комнату, а не у меня под стеной. И не думай, что мы теперь подруги. Я хоть за всех своих полюбовников замуж выходила, а потом уж свои прелести выставляла. А вы - современная молодежь - стыд потеряли. Вот поженитесь - тогда,так и быть, сменю мнение.

– Не поженимся. – Я поднялась, чтобы проводить соседку до двери. – Завтра я уезжаю. Так что не быть мне благородной девицей ваших глазах. Не знаю, как это переживу, право...

– Сбегаешь что ли?
– Кристина Дмитриевна, пропустив мимо ушей мою колкость, вся превратилась в слух.
– Или выгнал?

– Ничего не сбегаю. И не выгнал. Просто за ум берусь.

– Ну, значит, правда дура, - бабка покачала головой.
– Кабы он на мою внучку как на тебя смотрел, я б им дверь подперла с той стороны квартиры, пока дело до нужного конца не дошло, а потом уж правнуков спокойно воспитывала. Так ведь нет, поматросил и бросил. она фигуристая, не то, что ты - кожа да кости. И чего в тебе такого, что в ней нет?