Чтение онлайн

— Да, — рычит он. — Тебе нужно, чтобы я нарисовал тебе чертову диаграмму?

Никита на мгновение смотрит на Исаака. Мои инстинкты начинают покалывать сильнее.

Не может быть… — Ты ошибаешься.

Максим ощетинивается. — О чем, черт возьми, ты говоришь?

— Исаак не ребенок Виталия. Он Якова. Старший сын старшего сына. Он твой брат. Он твой дон.

Я пристально смотрю на Исаака, но даже сейчас его маска не дрогнула. Я единственная, кто может заметить легкое сжатие его челюстей. Единственная, кто видит, что происходит внутри него.

Единственная, кто знает, что это значит.

— Ты врешь! — шипит Светлана.

Максим выглядит совершенно ошарашенным. Он смотрит на Никиту, потом на мать, потом, наконец, на Исаака.

— Не слушай ее, Максим. Не слушай никого из них! — отчаянно говорит Светлана, сжимая его руку. — Это, черт возьми, не имеет значения. Бери что хочешь! Вот что делает настоящий дон.

Затем, когда хаос угрожает поглотить всех нас… Исаак делает свой ход.

Я не могу оторвать от него глаз.

Он всегда проецировал силу. Сила обволакивает его, как вторая кожа. Но на этот раз все по-другому. Он зол, но полностью контролирует ситуацию.

Максим почти такого же роста, и все же мужчина, кажется, немного отступает, когда его кузен шагает вперед, как гребаный мстительный ангел.

— Однажды я пощадил твою жизнь, — произносит Исаак. — И я готов пощадить ее еще раз.

Глаза Максима широко распахиваются. — Что ты имеешь в виду?

— Я имею в виду, что это все меняет.

Он смотрит на меня, и я знаю, что он думал обо мне, прежде чем сделать это предложение. Я только надеюсь, что, что бы это ни было, Максиму хватит ума это принять.

— Ты и я… мы братья, — говорит он. — И меня учили, что семья превыше всего.

Губы Светланы кривятся, но она вовсе не смотрит на Исаака. Ее взгляд устремлен на Никиту.

— Отойди сейчас же, и я позволю тебе жить в изгнании, — говорит Исаак. — Стой на своем, и ты умрешь вместе с остальными своими людьми. — Он делает медленный, ровный вдох, чтобы слова дошли до сознания. — Ты не дон, Максим. Тебе нравится образ жизни богатых и привилегированных. Тебе нравится стремление к власти, но ты понятия не имеешь, что делать, когда она у тебя есть.

— Это корыстные слова, — огрызается Светлана.

— Не совсем. Для меня ничего не изменится.

— Если только ты не умрешь, — возражает она.

— Но он не умрет, — говорит Никита, делая шаг вперед. — Он рожден для этого. Он всегда собирался быть доном.

Похоже, это последняя капля для Светланы. Я вижу это в ее глазах: она чувствует поражение на горизонте. Прежде чем это произойдет, она полна решимости отомстить, как только сможет.

Она выхватывает пистолет из кобуры Максима, целится прямо в Никиту и нажимает на курок.

— Нет! — Я кричу.

Я бросаюсь к Светлане. Но она слишком далеко, а я слишком медлительна.

Пистолет стреляет.

Никита падает на землю.

Я снова слышу чей-то крик. Возможно, это была даже я, но я не знаю.

Больше ничего не знаю.

Я оказываюсь на четвереньках, когда весь ад вырывается на свободу, и карабкаюсь к сгорбленной фигуре Никиты. Раздается еще один выстрел. Кто стрелял, я не знаю. Кого убили, я не знаю.

Прежде чем я успеваю добраться до Никиты, кто-то хватает меня за шею и оттаскивает назад.

На мгновение мне кажется, что это Исаак, но потом я узнаю сумеречный запах. На нем все тот же одеколон, которым он пользовался, когда мы впервые встретились.

— Максим! — Я плачу, пытаясь оторвать от себя его руку.

Он игнорирует меня. Я чувствую, как что-то холодное и твердое давит на мой висок. — Остановись сейчас! — кричит Максим. — Или я, блядь, вышибу ей мозги.

Хаос отступает почти мгновенно. Все замирают — и медленно картина передо мной становится ясной.

Исаак стоит в нескольких футах от бессознательного тела матери.

Богдан стоит на коленях рядом с ней. Я смотрю в сторону и понимаю, что Светлана тоже лежит на полу.

Но в отличие от Никиты, чья грудь вздымается и опускается, до боли очевидно, что она мертва.

Из ствола ружья Богдана валит легкий дым. Я сразу понимаю, что это он сделал смертельный выстрел.

Не могу сказать, что я что-то чувствую при виде лужи крови вокруг головы Светланы. Ни жалости, ни раскаяния, ни даже оправданного гнева. Ничего. Она едва ли была человеком. Полое пространство, где должна была быть душа.

— Не смей ее трогать, блядь, — рычит Исаак Максиму.

— Я же говорил тебе, кузен, — огрызается Максим. — Я не собираюсь так просто сдаваться.

Если вид его мертвой матери и вызывает у него какие-то чувства, он определенно мастер скрывать это.

— Пожалуйста, Максим, — шепчу я. — Просто верни мне мою дочь.

— Она в пределах твоей досягаемости, — говорит он мне. — Если ты пойдешь со мной и перестанешь поднимать такую суету.

Только тогда я понимаю, что борюсь, пытаясь сопротивляться его хватке. Я немедленно останавливаюсь и поворачиваюсь, чтобы посмотреть ему в лицо.

— Я пойду с тобой, — говорю я, не теряя ни секунды.

— Камила, не верь ему! — Исаак зовет меня. — Он не отпустит Джо только потому, что у него есть ты.

От Максима исходит отчаяние. Он крепче сжимает мое плечо, но я почти ничего не чувствую. Я смотрю на Исаака и извиняюще качаю головой.

— Прости, Исаак… но я не могу рисковать. Я должна вернуть ее.

— Если кто-нибудь из вас, ублюдков, пойдет за нами в тот дом, я ее пристрелю, — угрожает Максим.

Он кивает своим людям, и мы медленно возвращаемся в дом. Я замечаю, что Влад что-то говорит Исааку, но поднимает сжатую в кулак руку.

Он отпускает меня.

Как только мы оказываемся в доме, Максим оборачивается и толкает меня к лестнице. — Наверх, — рычит он таким голосом, которого я никогда раньше от него не слышала.

Пять или шесть его людей сопровождают нас наверх. У всех наготове оружие. Один Эндрю. Он держится рядом со мной с ухмылкой на лице, словно наслаждаясь всем этим безумием.

Максим толкает дверь сразу за лестничной площадкой и жестом приглашает меня пройти. Затем он поворачивается к Эндрю. — Встань здесь и предупреди меня, если кто-нибудь из них войдет в дом.