Чтение онлайн

Он кивает мне и садится в машину. Ворота распахиваются, и в идеальной синхронности выезжают машины одна за другой.

В тот момент, когда последний автомобиль уезжает, ворота закрываются. Большой отряд мужчин подходит, чтобы осмотреть ворота и перепроверить запорный механизм, затем они расходятся, чтобы охранять границы комплекса.

Я знаю, что они здесь для меня. Нет никакой другой причины, по которой Исаак оставил бы такое большое количество боеспособных солдат, если бы его не беспокоила возможность нападения на особняк, пока его не было.

Однако я не нахожу утешения в этой мысли. Я не заинтересована в том, чтобы быть в безопасности. Не тогда, когда Джо и Исаак находятся прямо на пути опасности.

Если с кем-то из них что-нибудь случится… Я падаю вперед и упираюсь лбом в плюшевую подушку сиденья у окна.

Мои слезы капают на ткань, окрашивая ее и делая рисунок темным, как кровь.

Не знаю, как долго я стою так, склонив голову в подчинении, как будто молюсь о чем-то. Черт, может быть, это именно то, что я должна делать.

Не позволяй им… Пожалуйста, убедись, что они… Но слова слишком трудны для произнесения.

В этот момент я слышу, как щелкает дверной замок. Я резко вскакиваю, когда Никита входит в мою комнату. Она закрывает за собой дверь и подходит ко мне.

— О, дитя, — вздыхает она, глядя мне в лицо.

Она тянется к коробке с салфетками и предлагает мне одну. Я достаю пару и вытираю слезы и грязь с лица. Никита садится на подоконник рядом со мной и ставит коробку с салфетками между нами.

— Не знаю, как ты выжила все эти годы, — с горечью говорю я.

— Для меня все было по-другому.

— Как?

— Я не любила своего мужа.

— Никогда? — Я спрашиваю. Я не думала, что это произойдет, но в данный момент говорить приятно.

Это лучше, чем быть запертым в моей голове с бесконечными кошмарами и «а что, если».

— У меня был потенциал любить его… если бы он был другим человеком, — признается Никита. — Но он никогда не интересовался этим. Во мне. Партнер его не интересовал. Он не хотел от меня ничего, кроме детей.

— Как ты это пережила?

— Бывают дни, даже я не знаю.

Я качаю головой. — Это не похоже на все другие битвы, в которых участвовал Исаак, — говорю я. — Жизнь Джо будет поставлена на карту, если он совершит ошибку или переиграет.

— Мой сын знает, что делает, Камила.

Я качаю головой. — Может быть, но это не значит, что я ничего не знаю. Я могла бы помочь.

Она нежно гладит тыльную сторону моей руки. — Он не оставил тебя, потому что думал, что ты будешь мешать. Он оставил тебя, потому что хотел защитить тебя. Он чувствует себя достаточно ответственным за потерю Джо. Я не думаю, что он смог бы вынести и твою потерю.

Я прикусываю губу. — А как же я? — Я протестую. — Ты не думаешь, что я отношусь к нему так же? Ты понимаешь, как тяжело мне было смотреть, как он садится в машину и уезжает? Не так ли?

— Да, на самом деле, — говорит она. — Я думаю, это так же ужасно, как смотреть, как оба твоих сына уезжают на войну.

Ее слова меня немного отрезвили. Не я одна сейчас страдаю. — Я не хочу такой жизни для Джо.

— Исаак сделает то, что поклялся, Камила. Утешайся этим. Ни у него, ни у Богдана не было выбора, куда направить свою жизнь. Они всегда собирались быть детьми Братвы. Но у Джо есть двое родителей, которые будут бороться за нее. В этом вся разница.

Еще одна жирная слеза скатывается по моей щеке. — Она, должно быть, так напугана…

— Она наполовину Исаак, наполовину ты, — говорит Никита, похлопывая меня по коленке. — Она достаточно сильная и выносливая, чтобы пережить это.

— Ей пять, — указываю я. — Она не должна быть ничей иной, как счастливой.

— Мир несправедлив, — говорит Никита. — Дети вынуждены взрослеть задолго до того, как им это нужно.

Какая-то нотка в ее голосе заставляет меня взглянуть на нее.

Она выглядит… старше. Выражение ее лица страдальческое, и я вдруг понимаю, что она вся дрожит. Первую трещину в ее фасаде я увидела за долгое время, а может быть, и никогда. Я думаю о том, сколько времени она провела с Джо за последние несколько недель, и понимаю, что она так же напугана, как и я.

Она просто лучше скрывает это.

Может быть, она делает храброе лицо для меня. Может быть, именно так она справляется с каждой трудной ситуацией, с которой сталкивается. Ты никогда не знаешь, что всего несколько часов назад женщина потеряла сознание, а ее внучку отняли у нее кровожадные враги.

— Прости, — говорю я. — Я… я даже не подумала о том, как это должно быть тяжело для тебя.

— Никогда к этому не привыкнешь. Но ты учишься терпеть это.

— Не думаю, что когда-нибудь смогу этому научиться.

— Поверь мне: если ты достаточно любишь его, ты будешь.

Я всхлипываю и промокаю глаза другой салфеткой. — Никита, можно тебя кое о чем спросить?

Она кивает. — Спрашивай о чем угодно.

— Как узнать, достаточно ли ты любишь человека?

Она смотрит в окно, и ее глаза затуманиваются от воспоминаний. — Когда ты готова на все, чтобы быть с ним, — говорит она. — Даже если это будет означать твою жизнь.

Я киваю. — Ты говоришь о человеке, в которого влюбилась.

— Да.

— Если бы твой муж узнал…

— Он бы убил нас обоих. Я полагаю, в конце концов, он все равно убил его.

Я замираю. — Подожди, он узнал?

Она качает головой. — Не совсем. Он хотел захватить контроль над «Братвой», а Яков просто мешал ему.

Мне требуется несколько секунд, чтобы разобрать это предложение. Не только из-за того, как легко она это преподносит, но и из-за шокирующей правды, которую она содержит.

Яков.

— Ты говоришь мне то, что я думаю, что ты говоришь мне?

Она делает глубокий вдох. — Я так долго хранила тайну. Сейчас приятно произносить эти слова вслух. Это кажется… освобождением.

Я просто смотрю на нее. Ее красивые, строгие черты расслабились. Она больше не выглядит такой уставшей. Уж точно не такой старой. Это заставляет меня поверить, что вся боль, запечатленная на ее лице, — результат секретов, которые она хранила все эти годы. Серьезность сокрытия чего-то такого огромного.

И теперь, когда она позволила этому грузу упасть с ее плеч, она выглядит так, будто может парить.