Чтение онлайн

«Разночинцы»… Интересно: это слово уже есть или я сейчас культурно спалился? Впрочем, мои собутыльники термин проглотили.

— Случаются. Таковых направляют на медицинский факультет, реже — на отделение словесных наук, — подал голос Гриша.

— Духовенство же у нас ещё, — добавляет Козлов. — Множество воспитанников семинарий, коих родители не желают оставлять на духовном поприще.

— А девицы? — невинно осведомился я.

— Ха-ха-ха! — загоготали мои собутыльники в унисон, хлопая себя по коленям.

Я, стало быть, вроде как пошутил с их точки зрения.

— Женское высшее?.. — переспросил Гриша, утирая слезу. — Извольте, это ж как смешить публику в театре! Учение — не дело бабьего ума.

Ну, нет сейчас в России женского высшего образования! И не предвидится в ближайшее время. Впрочем, как по мне, то это и правильно.

— Жюльен, мсье. Как изволите предпочитать — под соусом макафрэ, — услужливо склонился над Козловым молодой половой.

Половой, официант… да какая, в сущности, разница? Я, честно говоря, всегда подзываю их по-простому: «эй, ты!» или, в особо культурном настроении — «человек»! Почки один раз! А то ещё подумают, что ты им чем обязан.

Парнишка явно выделяет Козлова. Голос мягче, движения плавнее, даже салфетку ему с поклоном подаёт. Похоже, Саня тут завсегдатай и особо почетный клиент.

Наш ресторан, носящий поэтичное имя «Морская душа», несмотря на название, предлагает в основном мясные блюда. Я лично заказал запечённую говядину, подаваемую тонко нарезанной, в подливке из мадеры и телячьего бульона. Гарниром шёл жареный картофель, благо в меню он был. Объедение, скажу я вам! Остальные варианты звучали как угроза: тушёная чечевица, пюре из репы и брюквы, лапша домашняя, перловка с маслом… Всё это, возможно, и вкусно, но моё сердце просило именно картошечки.

Картошка, кстати, в это время ещё не везде и не у всех. Продукт, можно сказать, деликатесный. Похоже, народ всё ещё с недоверием относится к «дьявольскому яблоку».

Кларет, бордо, рейнвейн — такой выбор вин нам предложили. Совместным решением взяли две бутылки бордо. Пока. А потом, конечно, стоит повысить градус: ром, мадера, водка с местного завода — это уже из крепких напитков. Хочу вот ром попробовать.

— Есть тут одно местечко неподалёку, но… «Устав благочиния» не велит! Да и караул ночной ныне больно ревностен — бдят, — на мой вопрос о женщинах легкого поведения отвечает опытный Саня.

Осторожными расспросами я выяснил, что в данный момент проституция вне закона, а предыдущий император вообще московских блудниц велел ссылать на иркутские фабрики. Ну, тех, кого поймают. Правда, ловят далеко не всех, и места, где можно удовлетворить такого рода потребности, по-прежнему существуют.

Самое безопасное — взять содержанку. Актриса либо балетная ученица — идеальный выбор: и на людях смотрится благопристойно, и ни к чему не обязывает.

Хотя, по словам Сани (а я, признаться, ему верю — говорит он явно со знанием дела), основной рынок — это крестьянки, солдатские вдовы и прочие неимущие. И расценки на них очень даже конкретные. Ночь с такой барышней — рубль-два ассигнациями. А вот хорошая содержанка уже от двадцати в месяц будет стоить — почти столько, сколько зарабатывает чиновник невысокого ранга. Накладно, однако.

Ладно, про актрисок я и сам знал, а лезть экономии ради в разные злачные места и так не собирался. Спросил просто из интереса, и парни, выпив, охотно просветили: кто с кем, почём, и как обойти патруль, если очень уж невтерпёж.

Под действием алкоголя и разговора в голове у меня неожиданно всплыл один пункт из этого самого «Устава благонравия»: «Не чини ближнему, чего сам терпеть не можешь».

Забавный и, прямо скажем, спорный пунктик. Особенно если учесть, сколько здесь чинят друг другу, и вовсе не из благих намерений.

— Алексей, стало быть, ты владеешь имением? — интересуется между делом Козлов. — Что же имеется занятного в ваших краях? Ну, кроме охоты, разумеется.

Вопрос вроде бы и вежливым тоном задан, но только слышу в словах Сашки какое-то пренебрежение, что ли, типа: «Ну, расскажи нам, деревенщина, чем вы там скотину развлекаете?»

— Храм у нас недавно воздвигли, — ровно произнес я, пожав плечами. — Хотя, полагаю, такое вас, москвичей, вряд ли удивит. Больше, пожалуй, и не сыщется у нас диковин. Всё просто: земля, пашня, крестьяне…

И всё это прозвучало бы как оправдание, если бы не мой тон. Он был спокойный и слегка скучающий.

— А вот у Сашки в имении есть и театр, и даже типография своя! — похвастался другом Гриша.

— Театр из крепостных — то мамина затея, — отозвался Сашка. — А типография досталось нам за долги от одного знакомого. Вначале баловались, как заимели. Пару альманахов напечатали… А с прошлого года стоит. Пылится.

— Театр, положим, баловство, — покачал я головой, — но вот типография… Разве не жаль, что столь полезная техника простаивает? Как она выглядит-то, если не секрет?

Козлов удивлённо приподнял бровь, будто не ожидал интереса костромского поэта к подобным вещам.

— Пресс… в виде рамы, — соизволил объяснить он. — Размер… ну, вот как сей стол, быть может. Имеется ручка сбоку, направляющие, ложемент… Наборщик, стало быть, выкладывает литеры в колодке. Краску наносят вручную — двумя подушками, — затем бумагу укладывают на специальную доску, и вся конструкция прессуется сверху плитой, которая опускается руками. Потом бумагу снимают, сушат, и так — снова, и снова…

А интерес у меня непраздный. Я уже читал тут пару местных газет. Университетская — это вообще не газета, новостей там ноль. Да и от остальных для делового человека — купца какого-нибудь или промышленника — толку мало. Никаких тебе курсов, никаких новостей с товарных ярмарок, ни одной внятной таблички с ценами. А ведь можно же замутить вполне себе полезный листок. Погода, заметки с рынков, реклама товаров. Да даже колонку «Спрашивали — отвечаем» сделать!

Эко я размечтался!

Просто в последнее время стал замечать, что деньги у меня утекают как вода из дырявой бочки. И это неудивительно — Москва деньги любила во все времена. Надо чем-то начать зарабатывать. Цемент Тимохи? Геморно. Оставим напоследок.

Ясно одно: если сесть и хорошенько повспоминать, знаний у меня хватает — интегралы, дифференциалы всякие. Высшую математику я в своё время изучил неплохо. Вот только… придумал ли, например, Риман свой интеграл к 1826 году? Или я опять собираюсь удивить людей тем, чего они ещё не изобрели? А главное — кто мне за это заплатит? Ну вот серьёзно: ты заходишь в лавку и говоришь купцу: «А у меня, между прочим, ряды Фурье есть!» — и что он? Даст тебе калач? Смешно!

Думал даже про что-то вроде экспресс-доставки писем. Такая «неэлектронная почта» — быстро, надёжно, в пределах Москвы. Может, и будет спрос.