Чтение онлайн

Серый взметнул снег с землёй в стремительной атаке. Онежский легко скользнул в сторону, уклонился от удара кривым клинком, растущим из руки, перехватил эту руку и коротким движением впечатал тварь в снег, придавив его голову ладонью.

От фигуры князя вверх взметнулись языки голубого огня.

— Р-Р-РА-А-А!!! — завопил он, буквально топя серого в потоке льда.

Мы с Митой даже отступили на несколько шагов, чтобы и нас не зацепило. Саранчу вморозило в кусок льда, и Онежский одним сильным ударом расколол его. Офицер Саранчи развалился на части в радиусе нескольких десятков метров. А на месте его тела осталась небольшая воронка с обледенелыми краями.

Силён. Силён Владимир Онежский. Не зря считается вторым человеком по силе после Императора. Или даже наравне с ним. Но я уже мог бы с ним потягаться. Он тоже это знал. Скользнуло что-то в его взгляде, когда он смерил меня глазами после боя.

— Дубов, — бросил он коротко. — Надеюсь, ты с хорошими вестями.

Князь бросил взгляд за спину. Там у стен лагеря добивали остатки Саранчи. Она потеряла волю после смерти Пугала и серого офицера.

— Я тоже на это надеюсь, — ответил я. — Ваши войска по-прежнему возглавляет князь Тарасов?

Иссиня-чёрная бровь взметнулась вверх.

— Разве тебе не сказали, Дубов? Князь Тарасов уже неделю как в плену.

— Как это в плену? — не сразу поверил я.

— Трудно сказать, как именно это произошло, — холодно процедил князь Онежский, словно сдерживая какой-то внутренний гнев. — Неделю назад во время битвы за Петербург, как раз после вашего отлёта, князю Тарасову стало плохо. Пока царевич Ярослав принимал командование наземными силами, предатель успел воспользоваться неразберихой и захватить в плен князя Тарасова и несколько его сотников. Последние, полагаю, давно мертвы.

— Фигово, блин… — протянула Мита, почесав когтем макушку между толстыми отростками.

Успела ведь набраться где-то таких слов… Наверняка это Агнес виновата, а не я, конечно же.

А насчёт Тарасова… Чёрт! Да это, похоже, я виноват, что он угодил в плен. Или наоборот? Это был его план Б, если он действительно Тарантиус. Да, сомнения у меня ещё оставались, однако он первейший кандидат. Слишком многое говорит против него. Даже тот факт, что ему вдруг стало «плохо». Аккурат после моей атаки сети Роя.

Владимир Онежский истолковал моё молчание по-своему.

— Вижу, что эта новость действительно обошла ваш маленький дирижабль стороной, Дубов. И вы сейчас шокированы, как и мы неделю назад. Но времени для ступора нет. Мы находимся не в лучшем положении, так что давайте обсудим всё в штабе. Идёмте, князь.

Видимо, после битвы Онежский восстановил самообладание и вспомнил об этикете, вновь обращаясь ко мне на «вы». Ну вот, а я уже хотел его братаном начать называть. Или братухой. Эх, не получилось.

Втроём мы обошли укрепления, усеянные трупами Саранчи, как новогодняя ёлка игрушками. Вражеская кровь гроздьями тёмной брусники расплескалась по снегу.

За воротами боевого лагеря царила суматоха, обычная после сражения. Солдаты таскали ящики с патронами, другие уносили на носилках раненых, а их командиры покрикивали на них, прижимая сабли, шашки или мечи к боку. Два дирижабля Онежского спускались к наспех возведёнными сооружениям воздушного порта. Несколько башен с крестообразными шляпками пронзали небо. Третий синий дирижабль остался в воздухе, чтобы нести боевое дежурство и прикрывать от вражеских атак, по всей видимости.

«Его Дубейшество» сел прямо в лагере, так как размеры позволяли.

— Никон! — заметил я своего сотника в доспехе.

Он широкими шагами, раскидывая снег, тут же подошёл ко мне.

— Князь, — обратился я к Онежскому, — прежде, чем мы начнём решать дела, я должен обеспечить свою дружину и зверей питанием. Где здесь комендант лагеря?

— Его палатка, она же кабинет, находится рядом с кухней в северной части лагеря. Пусть ваш сотник скажет, что князь Онежский приказал поставить дружину Дубова на довольствие. Иначе я с этого жирного хряка сам шкуру спущу.

— Ты всё слышал, Никон. И передай коменданту, что в случае чего, пока князь Онежский будет снимать с него шкуру, князь Дубов будет его держать.

— Есть, Ваш Сиятельство! — бодро ударил металлическими каблуками сотник. Прикусив кончик седого уса, он резко развернулся и пошагал прочь, бормоча: — Князь о своих всегда подумает… Ох, я за такого князя всем пасть порву, моргала выколю!

Онежский вдруг встал на месте и внимательно на меня посмотрел. Взгляд синих глаз обжигал, но я выдержал его.

— Вы ставите меня в неловкое положение, господин Дубов.

А? Я?

— На вашем фоне я теперь выгляжу дворянином среднего звена, которому нет дела до своих людей. Но за вами правда. Я должен позаботиться и о своих людях. Они наверняка измождены последней битвой, поэтому встретимся в штабе через четверть часа, когда я улажу все вопросы.

Что вообще произошло?

Князь Онежский развернулся настолько резко, что поднял снежные пылинки в воздух.

Ладно, Никон там о бойцах позаботится, а я пока найду кого-нибудь из своих, с кем можно оставить Миту.

Долго искать не пришлось. Агнес копошилась со спаренными пулемётами на вышке неподалёку и первой заметила меня.

— Коля! — выкрикнула она, махая гаечным ключом. — Пулемёт заело, пока вас прикрывала! Погоди, я сейчас спущусь!

Уже через полминуты зелёная мелочь висела у меня на шее, покрывая мои губы и лицо горячими и мокрыми поцелуями.

— Долго ты пропадал, — прижалась щекой к моей щеке гоблинша, вся исходящая нежностью. — Целую неделю… Тут такие дела творятся! Но раз ты вернулся, то они пойдут на лад, как пить дать! Или к гадалке не ходи! Или… или не гадай на кофейной гуще! Или чем там ещё эти психологи занимаются?

— Похоже, Лизе от тебя достаётся, да? — хмыкнул я. — Кстати, где все остальные?

— Кто где, — пожала она плечами, спрыгнув на землю. — Но вести здесь быстро расходятся, так что скоро они узнают о твоём возвращении и сами тебя найдут.

— Ладно, пригляди пока за Митой и найди нам что-нибудь поесть после совещания в штабе.

— Будет сделано, мой генерал! — шутливо взяла та под козырёк. — Пошли, зубастая, мне тут как раз пару проводов зачистить надо…

— А ты видела, как я Пугало завалила? Коля мне почти не помогал! — начала хвастаться Мита, едва отойдя от меня на пару шагов.