Чтение онлайн

Иван Фёдорович уже решил, что кердык, тут к ним песец и подкрадётся.

Событие шестьдесят первое

С того места, где Иоганн прятался от злобных взглядов литвинов, отлично был виден и двор замка, и дорога в сторону Русского села. Если вертеть головой туда-сюда, то можно в «режиме реального времени» наблюдать, как тащат тюфяк (Не путать с матрасом) и тюфянчея сыновья погибших русских ратников к воротам с этой стороны, и как, поняв, что «караул» им кричали, всадники направляют коней к распахнутым воротам с той стороны. Где-то должны два вектора пересечься.

Проорав: «ратуйте засидка», вырвавшийся из засидки лыцарь стал заваливаться, норовя выпасть из седла. Стрел в нём торчало с пяток точно. Но не упал. Нет, упал, но не он. Грохнулся на бок конь. В него тоже стрела прилетела. И этим своим падением литвин от провала операцию «Горячая встреча» спас. Рыцари вынуждены были остановиться, прямо напротив ворот их товарищ грохнулся, и оба лежачих полицейских, и конь, и лыцарь продолжали взывать о помощи и ржать от боли. Остановились литвины, соскочили двое, видимо, оруженосцев, и оттащили с дороги раненого, ну и коня. Того проще, он попытался подняться, скакнул и с дороги войска убрался, правда, потом снова упал, прижав одного из оруженосцев к матушке земле. Теперь трое голосили.

Все эти секунды, даже минуты, позволили новикам выкатить орудие и Самсона на нужную точку, а самим занять позицию за створками ворот, чтобы после выстрела сразу их закрыть. Всё! Избушка на клюшке.

Не отвлекаясь больше на коней и раненых, литвины продолжили путь к воротам. Ворота широкие. Где-то метра два одна створка, а в сумме все четыре. Но больше, чем вдвоём, сразу не въехать. Двое въехало, а дальше получился затык, не сообразили рыцари выстроиться в колонну по два. А если и сообразили, то не тренировались.

Бабах! Ух, в замкнутом пространстве двора прям ого-го, как громко, получилось, все вороны и галки повзлетали и бросились прочь вдоль дороги, обгадив выстраивающихся рыцарей. Но это такая малость… В смысле, сверху летело мало, а вот в фас лыцарям полетели камни, силой взрыва в стволе разогнанные до серьёзных скоростей. Жаль калибр не триста миллиметров. Два десятка всего камней. Каменный дроб врезался в первых людей и коней, и кого поранил, кого убил, но точно всех на землю повалил. В это же время новики начали закрывать ворота, в это же время арбалетчики Старого зайца открыли огонь по двум литвинам, успевшим заскочить в замок. В это же время остальные счастливые обладатели луков и арбалетов материализовались на площадке барбакана и стали стрелять по сгрудившимся у ворот рыцарям. В это же время со стены, правее донжона, туда же, в организовавшуюся на дороге пробку, и дротики полетели. Пусть на излёте, пусть только поцарапают лошадей или воткнутся в ляшку всадника, но плюсик в карму.

Литвины, те, что во дворе, погибли быстро и без лишних мучений. Ветераны всего по две стрелы арбалетные на каждого и истратили. Истратили, взвели снова, вставив ногу в стремя и с кхенаньем натягивая тетиву, и по лестнице бросились на барбакан. Как же, там такая веселуха и без них.

Веселуха заканчивалась уже. У рыцарей был, видимо, командир. И был он не последним дураком. Не первым, но и не последним. Уже через пару минут интенсивного обстрела его и его людей из луков, арбалетов и даже забрасывания копьями, недурак сообразил, что так и погибнуть можно, а в замок теперь один чёрт не попасть, открытые ворота, выкинули фортель и закрылись.

— Видходивши! Всим видийти! — голос точно командирский, даже кони на задние лапы присели. У коней ноги? А ты послушай этот рык и сам на задние лапы присядешь.

Конь не «Нива» у него задних скоростей нет. Опять же дорога. Замок чуть выше остальной территории окрестной построен. Видимо, был здесь небольшой холм, на нём и воздвигли. А дорогу, чтобы высоты уровнять сделали на насыпи. Не пропасти с обеих сторон и дорога широченная метров десять, ну, восемь точно, но всё-таки по краям, хоть и пологий склон, но кое-где до трёх метров перепад высот. Потому, либо падать туда, ломая ноги животным, а себе шею, либо разворачиваться «все вдруг». Не научились. Кони, напуганные бабахом, плохо подчинялись командам и норовили укусить соседей и даже кусали. Пару животин всё же соседи столкнули под горку, один вывез и себя и всадника, а второй оступился и полетел через голову… через голову седока, переломав тому всё, что можно.

А стрелы летели, а копья падали, а тетивы луков вжикали. А Иоганн кричал:

— Бей гадов! Хрен вам, а не комиссарского тела!

Броуновское движение потихоньку превращалось в направленное, как струя воздуха из сдувающегося шарика, литвины устремились в сторону Русского села. Что можно сказать? А сказать можно, что победа не полная. А ещё, что барон фон дер Зайцев неправильную дорогу построил. Не был военным инженером. Была бы она метра четыре в ширину и склон круче, и вся сотня литвинов бы там осталась. Но чего нет, того нет. Примерно половина рыцарей сумела развернуть лошадей и, объезжая менее удачливых товарищей, вырваться из-под обстрела. Часть при этом средства передвижения лишилась. Конь он как, впрочем, и кобыла, больше человека, а, значит, процент попадание стрел и копий в животных выше, чем в людей.

— Да, будь все наши здесь, и мы бы сейчас вслед отступающим вылазку сделали, копьями бы раскидали их и в бегство обратили, — вздохнул стоящий рядом с Иоганном на барбакане Семён.

— Ничего, дядька Семён, дети подрастают. Эвон какую кучу лыцарей наложили. И во дворе ещё. Пусть это и не победа, но по мордам мы им дали от души.

Событие шестьдесят второе

Пока литвины стояли на околице Русского села Иоганн решил посчитать убитых. Не получилось. Часть сверзилась с дороги на ту сторону к реке, и там чего и как неизвестно. На виду пятьдесят семь коней. При этом часть ранена. Лежат, ржут жалобно, дёргаются, пытаясь подняться. Жалко лошадок.

Самих же ворогов пока получается серок восемь, но это тоже без тех, кто к реке свалился.

Озвучил он эти цифры Совету. Когда рыцари отошли, то Генрих фон Лаутенберг решил совет в Филях организовать. Любит он это дело. Только дай поговорить. На Совете всё те же товарищи. Старый заяц — он же Ганс Шольц, три фона: фон Бок, фон Лаутенберг и фон…Кисель. Плюсом десятник Семён и Отто Хольте, а ну ещё барончик Иоганн. Вот Иоганн высокому совету цифры и выдал.

— Небо на глазах затягивает, — указал Семён на тучи, ползущие с заката. Солнце в них уже спряталось и при такой скорости за час всё небо затянет. И тучи чёрные, явно дождевые.

— Если дождь пойдёт, то может они дорф и не будут жечь? — глянул на небо Кисель.

— Они его и так не будут жечь, — хмыкнул Семён. На немецком он говорил хреновенько с ужасным акцентом и коверкая слова, даже часть русских вплетал.

— Конечно. Они там лагерь устроят и нам нужно в этот лагерь ночью наведаться и покусать их.

Все на Иоганна уставились. Это он без позволения старших указивки начал давать.

— Они поставят дозор на дороге и на околице. Я бы поставил, — покачал головой управляющий.

— В оружейной есть верёвочная лестница. Можно спуститься со стороны реки со стены и идти вдоль берега до камышей, а камыши уже с той стороны деревни, и литвины нас оттуда ждать не будет. А если дождя ещё не будет, то мы с луками и арбалетами их много положить можем. Они ведь непуганые. Выбегут из домов, в которых на постой стали, на шум в голом виде с одними мечами.

— А потом? — Отто Хольте явно был сторонником обороны.

— Потом уйти в камыши, а под утро, когда они угомонятся, так же вдоль реки и вернуться. Подняться по лестнице.