Чтение онлайн

— Херы! Я прискакал с Митау (город Елгава), её осаждают литвины и повстанцы жемайтцы. Они уже разграбили окрестности Шавли (город Шауляй) и осадили и его тоже. А ещё их отряды разъезжают по всей округе и грабят наши поселения и малые замки. Вам всем лучше уйти в Ригу. До Митавы всего дневной переход, а на лошади можно за три часа домчать. Что я и сделал. Я направляюсь в Ригу сообщить эти вести архиепископу. Меня зовут Георг фон дер Венкхейм. У меня баронство к югу от Митау. Оно захвачено и сожжено повстанцами. Моя жена Гертруда и двое детей убиты. Прощайте херы, мне срочно нужно сообщить новости комтуру Риги и архиепископу.

Всадник на вороном запалённом жеребце развернул его и двое вестников исчезли со двора замка.

Митау? Иоганн местную географию знал ну очень так себе. Но раз Георг фон дер чего-то там сказал, что конь может за три часа домчать, а так дневной переход, то это в тридцати, может, в тридцати пяти верстах или километрах южнее. И они с юга движутся на север. Получается, вполне завтра могут в его ворота постучаться.

— Кто там?

— Это я почтальон… ай. Это я бандито-ганстерито. Давай яйки, млеко, пух, пух.

Не весело.

— Хер барон? — Иоганн пробился к Генриху фон Лаутенбергу, — Может ну его эту братскую бойню, тут настоящие враги к нам в гости движутся?

— Фридрих фон Цоллерн — комтур Риги мой хороший знакомый. Нужно срочно выдвигаться к нему. Он пошлёт сюда войско, — чуть более пафосно, чем следовало, заявил барон.

— Как там его Геор фон дер Винк…

— Венкхейм, я знаком с ним, — поправил Иоганна Юрген, — но мальчик прав, барон доберётся до комтура раньше нас. А вот то, что сюда будет отправлено войско, я не верю. Они запрутся в Риге. Им дела нет до наших мелких замков. Отбиться в Риге гораздо проще, чем здесь в голом поле. Даже не так, чем здесь среди лесов. Эти повстанцы вооружены луками, они перестреляют любое войско из кустов. А на сражение не выйдут. Нужно, как и сказал фон Венкхейм, уходить срочно в Ригу.

— И бросить замок на разграбление?! — пискнула мачеха.

М-м-м. Ну, всё ценное можно вывезти. Там ценностей-то на пару сундуков. Ладно, на пару пар. Кони и оружие — вот что в самом деле ценность. Оружие погрузить на коней и в Ригу. Иоганн уже хотел было поддержать Марию, но тут вспомнил о трёх дорфах — сёлах на его земле. Там сотни и сотни мужчин, женщин и детей. И они все не будут в Ригу запущены. А хозяйство? Всё разграбят и сожгут литвины с жемайтинцами. Да и пойдут ли крестьяне в Ригу?

— Мы принимаем бой! — ну, это про себя, — А разве нельзя организовать оборону в замке, а в Ригу, конечно за помощью послать, — Иоганн глянул на Юргена, как тот на такое предложение отреагирует.

— Четыре старика, безногий и я, вот этим ты собираешься отбиться? — рыкнул на глупого мальчишку Кисель. Чуть преувеличил. Из арбалетчиков трое и правда ветераны, а вот Димка вполне молодой.

— Перун со Степаном почти выздоровели. Вон, у барона шестеро воев и сам он. Повстанцы не пойдут к его баронству, не взяв наш замок. Да и не получится у тебя дядя отбиться в своём замке, там даже стен нет, — Иоганн и сам не понял, чего это он развоевался, только бросать замок и сёла на разграбление и уничтожения не хотелось.

Событие пятьдесят шестое

— Десять? Ты хочешь вдесятером защищать замок от сотен врагов.

— Чего уж десять. Всех собрать будет пятнадцать, тех кто воевал, и в трёх дорфах полста взрослых мужчин наберём. Уж камни со стен кидать или кипяток лить…

— А если осада, чем их кормить, а где камни, а где брать дрова на кипячения воды? Нет, Иоганн нужно уходить, — заботливо так, как маленькому и неразумному, объяснил Кисель. Хотя почему как? Он и есть маленький. Даже тринадцати нет.

— Они же тут всё сожгут? — заревела мачеха.

Иоган посмотрел на барона, тот из чувства противоречия сейчас должен высказаться за оборону замка.

— Крестьяне, — вдруг раздался голос фон Бока, — крестьяне не смогут себя защитить.

— Их надо на плотах переправить через реку. И чтобы тихо там сидели. Тогда их там не найдут, — ни хига себе! Это Герда предложила. Десятилетняя девочка!

— Сын Перуна Яков отличный лучник, — вдруг раздвинув арбалетчиков вышел вперёд Отто Хольте, — А я воевал с жемайтцами лет двадцать назад. Был арбалетчиком. Думаю, стрелять не разучился. В оружейной есть пять хороших арбалетов и два очень дорогих и мощных турецких лука. Они составные с костяными пластинами. Один дать Якову, второй его брату Сергию. Он похуже стреляет, но со стены в человека попадёт точно.

— Развоевался старый, — хмыкнул Юрген, но никто его не поддержал. Насупилось высокое собрание.

Ну и понятно теперь барон решил действовать в пику Киселю.

— У меня Хельмут хорошо стреляет из арбалета. Я согласен с тобой, Иоганн, нужно обороняться в замке. И нужно, как сказала эта Zicke (коза), на плотах переправить всех людей на тот берег. Да, дорфы пограбят, но не имея плотов и не зная, что крестьяне перебрались за реку литвины туда не полезут.

— Спасибо тебе, брат! — бросилась обнимать Генриха мачеха.

— Сам ты козёл, — буркнула Герда.

— Toelpel (болван), — прошипел Кисель, — Хорошо, я тоже останусь защищать замок. Я умею стрелять из арбалета.

А куда ему деваться. Трусом в глазах потенциальной жены выглядеть не хочется, опять же баронство ему целое нужно, а не разграбленное. Ну и честь, если она у него есть.

— Нам нужно поспешить. Желательно на тот берег не только людей переправить, но и скотину, а то потом люди будут голодать. Да и мы тоже. И в первую очередь нужно переправить дестриэ, — вполне разумный совет подал Хольте.

— Тогда нужно не плоты делать, а мост наплавной. В начале петли, где река петлю делает, у того камня большого… там всего метров пятьдесят… ай меньше двухсот футов. Собрать длинный плот вдоль берега и отпустить дальний конец и течение само развернёт его и наведёт переправу, — не ну, а чего не попрогрессорствовать. Или он не попаданец? Осталось только залегендировать такое нетривиальное знание, — Это мне отец рассказывал, что так русские всегда через реки переправляются.

— Русские? Умный способ. Я пошёл собирать мужчин, мост сам себя не построит, — и Отто Хольте поспешил к конюшне.

Ну, правильно, на коняке быстрее все три дорфа объехать.

Иоганн поманил к себе Ганса Шольца.

— А ты что думаешь, Alte Knochen — «старые кости» — ветеран? — нравилось сержанту, когда его свои так называют.

— Драпать от пердунов мне не по нутру, — сморщился ветеран.

— Почему…

— Так они один горох жрут, натрескаются его с молоком и бздят весь день, да и всю ночь.

— Да я не про это, зачем тебе умирать, собрал своих, да увёл Ригу защищать?

— Я воин. Меня сюда послали защищать замок, и я буду его защищать. А Furzer (пердунов) я не боюсь. Даже, если их целая толпа.