Чтение онлайн

– Я знаю, что ты не очень-то суеверен, Рей, но, прошу, возьми это.

Барон Северин протянул руку и взял с ладони Гоца металлический браслет для плеча, на котором выделялась металлическая деталь в виде щита.

– Да ну, Гоц. Это… Это то, что я думаю, это…

– Диковина? – закончил священник. – Нет, это просто древнее украшение. Я знаю, что на войне ты повидал немало диковин и знаю, что ты их терпеть не можешь, поэтому это просто вещь, на удачу, так сказать.

– Я не хочу сюрпризов, Гоц. Магические вещи запрещены. – Барон осекся и заговорил громким шепотом: – Если нас поймают с диковиной в руках, да еще и с собственностью церкви… Где ты ее взял? Неужели из Хранилища?

– Я не вру, старый друг. – Голос брата Гоца не изменился. Он был все так же спокоен. – Послушай, возможно, скоро я отправлюсь в паломничество, освещать завоеванные нашим королем земли, так что долгое время мы с братьями будем находиться в непосредственной близости к фронту. Это действительно опасно, так что считай, что браслет – мой прощальный подарок.

Барон молчал, и его взгляд беспокойно прыгал с вещицы на священника и обратно. Северин колебался.

– Хорошо. Надеюсь, ты не врешь, – наконец согласился Рейнер. – Тем более что, если ты запустил руку в один из сундуков епископа, тебе это обязательно аукнется. Уверен, у тебя хватит мозгов этого не делать.

– Церковь изымает диковины, найденные на всем острове Гроссгриндия на протяжении веков. Поверь, если бы ты увидел хранилище диковин, ты бы разочаровался. Что, думаешь, там все как у алхимиков разложено – по порядку, по алфавиту и по запаху? Нет. Хранилище – это просто груда сундуков и шкатулок, наполненных волшебными предметами, которые пылятся там годами, а то и веками.

– Говоришь так, будто заранее оправдываешься.

– Нет. Этот браслет я купил у торговца на базаре. Недорого. Была бы это диковина, пебель не распрощался бы с ней так легко. Магические штучки – дело хорошее.

– Но ты же сам священник, Гоц, – непонимающе ответил Рейнер. – Разве диковины это не «коварные дары червя Фердербена, который силой предметов сих род людской ко злу ведет, а после смерти их во корнях пожирает»?

Брат Гоц вздохнул:

– Не все, что говорит церковь – правильно. Диковины – это просто некая аномалия, которая, на мой взгляд, не столько опасна для людей, сколько для влияния его святейшества. И никакой червь тебя за это под землю не утащит. Как я сказал только что? «Иногда, чтобы быть хорошим человеком, веры недостаточно». Но я не договорил. Вторая половина этой фразы: «…А кому-то она не нужна вовсе». Я хочу сказать, что ты хороший человек, Рей.

– Ты не все обо мне знаешь, – ответил барон. – Я убивал. Много крови пролил, топором и мечом рубил, руками рвал. Сотню душ извел, не меньше. Я точно не «хороший человек».

– Не знаю, с каких пор защита своих земель и подчинение господину являются грехом, – ответил священник. – Но одно я знаю точно – далеко не каждый вельможа может остановиться в дождь в районе Черни и обратить свой взор на маленького худого мальчишку в тряпье. Далеко не каждый укроет его плащом и накормит в своем доме. Далеко не каждый сможет использовать свое положение, чтобы дать мальчишке постоянный кров, образование и просветление.

Глаза Гоца заблестели.

Барон был сдержан, но священник сделал шаг вперед и обнял того, кто однажды вытащил его из трущоб. Рейнер заколебался, но тоже обнял Гоца. Они простояли так еще несколько мгновений, а потом отпустили друг друга с характерным для фестунгов смущением.

Рейнер сжал губы, посмотрел в глаза брату Гоцу и кивнул.

– Взгляни, что написано на внутренней стороне браслета.

– «Смерть утратит силу, буде у тебя ценнее монета».

– Вот именно! Я думаю, это защитный амулет.

– И от чего он защищает?

– От… смерти? Там написано «смерть утратит силу», но, как мне известно, такие высказывания всегда образны, метафоричны. Я не знаю ни одной диковины, дающей бессмертие, так что, повторюсь, это не она.

– Однако есть защищающие. Например, в древней легенде нормийского философа Влассиса обычный скотовод победил опытного солдата кочергой, потому что нашел диковину, отталкивающую оружие противника. Ты уверен, что у этого подарка нет похожих свойств?

– Надень мне на голову бадью и назови слепым, если я не прав. И, кстати, ты за многие годы никогда не рассказывал, почему так сильно опасаешься. Я знал, что ты против магии, но не настолько же, чтобы видеть опасность в любой безделушке?

– Особая история. Расскажу, когда вернешься из паломничества.

Рейнер засучил рукав, чтобы надеть браслет на правую руку. Он просунул кисть в овал украшения, поднял его до локтя, и вдруг металл, будто змея, сжался на конечности Северина. Тот вздрогнул и принялся стягивать браслет вниз по предплечью, но тщетно. Гоц понял, что что-то не так, помог Северину закатать рукав, чтобы не мешал, а другой рукой принялся тянуть браслет, но тут же отдернул пальцы, и Рейнер понял, почему. Браслет нагрелся и начал жечь. Он становился все горячее и горячее, пока барону, закаленному в боях и не привыкшему показывать свою боль, не стало сложно сдерживать крик.

– Оно жжет, жжет, тащи щипцы! – закричал Рейнер, и священник стрелой вылетел из башни.

Запахло паленым мясом. Браслет все раскалялся и продолжал сжиматься, погружаясь под кожу. Барон стиснул зубы, зажмурился и стал рычать, плеваться, выть, пока его сознание не поплыло, и он не рухнул на пол.

Когда Гоц вернулся с кузнечными щипцами, Рейнер был без сознания. Первым делом священник взглянул на рану товарища, чтобы оценить, какой ущерб причинил подарок. К его удивлению, рука была относительно цела. На том месте, где недавно украшение прожигало кожу и плавило мышцы, теперь виднелся шрам крайне необычной формы: он выглядел в точности как браслет, детально нарисованный белыми рубцами. Сам же подарок, похоже, ушел внутрь.

Гоц побрызгал лицо Северина холодной водой, барон пришел в себя.

– Что ты мне подсунул? – прорычал он. – Ты божился, что это просто безделушка! Ты солгал мне, солгал!

– Я не знал, Рей! Сказал же, что купил ее у странствующего торговца. Я не думал, что это магическая червячина, да еще и такая болезненная! Но теперь понятно, почему ее никто не использовал до тебя! Она одноразовая!

Гоц дал Рейнеру немного вина и сунул под нос цонитовый корень, чтобы привести барона в чувство. Боль окончательно отступила, но Северина все равно не устраивало, что у него на плече клещом засела диковина, да еще и оставившая подозрительный шрам. Впрочем, Гоц убедил друга, что всегда можно придумать яркую историю о том, как барон попал в плен, был заклеймен врагом, а потом чудом бежал.

Рейнер был зол на священника. Зол невероятно, но, когда силы вернулись, он поднялся, вдохнул-выдохнул и успокоился. Пора было сделать то, ради чего барон Северин пришел. Святой брат подал другу две свечи из пчелиного воска и подвел к алтарю. Небольшой канунник – панихидный столик медного цвета с высоким окованным трюмо, чтобы человек мог посмотреть на себя, заглянуть в собственные очи и поразмыслить. Прямо перед зеркалом располагались чашечки-подсвечники с мизинец в диаметре. В некоторых торчали зажженные свечи – одни новые, другие совсем состарившиеся. Рей поднес фитили своих свечей к пламени других, оставленных прихожанами, принадлежавшими к королевскому кругу, и воткнул «восковых солдатиков» в подсвечники. Гоц сложил руки в молитве, и Рейнер, хоть и не носил амулет Матерь-Древа, сделал то же самое.