Чтение онлайн

– Мда-а… Юриспруденция в действии, однако… Взглянув в умоляющие глаза чудесно спасенной троицы, мне не осталось ничего иного, как согласиться признать их своими вассалами.

Так я стал, ко всему прочему, как бы мне не хотелось вешать себе новый груз на шею, еще и сеньором и оберегателем троих нищих лесных проходимцев.

С тяжким вздохом, под чутким руководством лана Варуша, подсказывавшего шепотом мне на ухо слова, необходимые при данном ритуале, мне пришлось принять от этой троицы оборванцев вассальную клятву.

Глядя, в процессе этого незатейливого ритуала, на счастливые рожи моих свежеобретенных подданных, которые просто пожирали меня влюбленным взглядом, мне даже стало слегка неловко за мою черствость и непонимание значимости и важности момента.

В последствии дед Удат, Онохарко и Сивоха - именно так, как оказалось, звали моих новых вассалов - столь рьяно взялись за исполнение своих обязанностей, что меня даже начинало иногда грызть смутное чувство вины и раскаяния перед безвинно убиенным мишкой. Боясь опять стать ратаями, вновь потеряв столь чудесно обретенного господина, они старались окружить меня такими дотошными вниманием и заботой, что я просто не знал, куда от них деваться.

Дело доходило до абсурда: я еле убедил их, что в туалет их господин должен ходить без вооруженного сопровождения - уж больно это дело у меня на родине интимное - по нужде ходить… Все возражения по этому вопросу, я тут же твердой рукой пытался пресекать на корню, вызвав немое одобрение в глазах своих спутников, уже знакомых с моими повадками, и сильное недоумение в рядах своих подчиненных.

По настоятельной просьбе деда Удата, поддержанной моими спутниками, мы сделали привал на той поляне, дабы мои слуги смогли освежевать тушу бьорха и снять с него шкуру. Как оказалось, зверюга этот, бьорх, считался чуть ли не местным аналогом земного йети - настолько он был редко встречающимся. При чем он был столь опасным противником, что шкура его ценилась дороже, чем ее вес в золоте, и была самым желанным трофеем среди имперской знати.

Из рассказа словоохотливого деда выходило, что единолично одолеть бьорха за последние полсотни лет удалось, кроме меня, лишь некоему полумифическому Гримли - Молчуну, или, как его называли лесовики, - Лесному Хозяину. На вопрос заинтересовавшейся им леди Миоры, лесовики наперебой, но почему-то опасливым шепотом, стали рассказывать и вовсе сказки: дескать, росту в том великане - два человеческих, силищи у него не меряно, живет скрытно, один, посреди самой густой чащи, ни с кем не разговаривает и не знается, оттого и зовется - Молчун.

Очень суров Лесной Хозяин к нарушителям неписанных, но свято чтимых среди лесных жителей законов: за четыре года повывел (кого истребил, а кого заставил уйти в Лемцульи Горы) практически всех лихих людишек, которыми до его появления кишмя кишели леса Чертовых Шеломов. Именно эти банды беглых каторжников да валлинов и создавали вокруг хребта большую часть его мрачной славы, постоянно терроризируя редкое население пограничных с хребтом провинций и местных лесовиков-охотников.

Благодаря Гримли-Молчуну, или как все чаще в последнее время стали его называть, Лесному Стражу, поведшему единоличную войну против душегубов, разрозненные общины живущих честным трудом лесовиков получили возможность мирно торговать между собой и обмениваться излишками. Большая же часть шаставших по лесам шильников, татей и душегубов - оставила разбой, и, прибившись к крепнувшим без грабежей и террора лесным поселениям, стала промышлять более безопасным теперь для жизни ремеслом - охотой и заготовкой мяса и пушнины.

При этом Хозяин вовсе не трогал, а бывало, и здорово выручал простых людей, в основном нищих, безземельных крестьян да беглых холопов, подавшихся в леса не от хорошей жизни, зачастую ютившихся небольшими общинами среди враждебного леса в страхе и голоде.

Практически в любом из разбросанных среди необъятных лесов, убогих селений, люди могли рассказать об оставленных им в особо голодные зимы на порогах заимок мороженных звериных тушах, позволявших худо-бедно протянуть до весны.

Саму личность Лесного Хозяина окружала мрачная тайна, над которой ломало голову все небольшое население Чертовых Шеломов, но никто до сих пор так и не смог даже приблизиться к ее разгадке.

Пока дед Удат приобщал нас к перлам лесной мифологии и фольклора, споро обдирая, с помощью весьма уважительно обходившегося с ним после той некрасивой сцены, Варуша, тушу бьорха, парни, прознавшие о моем желании переодеться во что-нибудь чистое, успели сбегать в свое, расположенное где-то неподалеку, лесное логово. Этим логовом, как мы узнали в последствии, был кое-как сооруженный из веток и жердей шалаш, открытый всем ветрам, где лесовики проживали весь летний сезон. Оттуда ребята притянули полную волокушу всякого барахла, с поклоном вывалив все это к моим ногам. Я недоуменно попятился:

–Что это?

Онохарко смущенно потупил взгляд:

– Добыча наша…

Основную часть лежащего грудой у моих ног нищенского скарба лесовиков, составляли полоски сушеного мяса, да пара кип плохо выделанных шкур - добыча охотников за лето

– И что мне, по-вашему, с этим делать? А?

– А мы теперь, кормилец, твои люди - знать, теперь и все наше имущество тоже принадлежит тебе, тебе и решать - встрял в разговор дед Удат.

– Погодите, а как же теперь ваши семьи, они за счет чего жить-то будут?

– А что семьи,- хитренько так, воровато прищурившись, махнул рукой дед:

– Я - бобыль, Сивоха - тот и вовсе, - круглый сирота, лишь вон, у Онохарка - бабка да сестренка малая. И, поскольку он, единый кормилец в семье, тебе Землю на верность целовал - обе таперича твои нахлебницы, лане…

!!!?

За спиной тихо, в кулачок, прыснула своим серебристым

Смехом леди Миора, увидевшая мое ошалело-озадаченное лицо:

–Лане Ассил, да не переживайте вы так сильно: по вашему лицу судя, вас прямо на месте удар схватит!

Я попытался восстановить душевное равновесие и превратить скривившую мое лицо гримасу в нечто, напоминающее улыбку. С трудом, какое-то время спустя, мне это все-таки удалось, после чего я обернулся к шустрому деду:

–Вот что:

– Вы отводите нас в свою деревню, снабжаете на дорогу одеждой и продовольствием, и пусть кто-нибудь проводит нас до ближайшей кримлийской латифундии, после чего я считаю ваш долг по отношению ко мне полностью исчерпанным.

А я, с этими молодыми господами, должен буду продолжить свой путь дальше, поскольку дал слово леди - кивок Миоре - что доставлю ее в безопасное место.

Увидев испуганно встрепенувшегося, собравшегося было возразить мне деда, я добавил:

– А подзащитными моими, как это будет, по-вашему…

– Э-э-э…, - вассалами, - вы можете себя считать, сколько душе угодно: от меня не убудет. Затем, увидев повесивших носы парней, стоявших за спиной у деда, поспешил их успокоить:

– Уж коли вы вынудили меня взять вас под свою руку, то от долга своего не откажусь - закончу это дело, и, если жив буду, вернусь за вами. Незаметно вздохнув, я закончил: