Чтение онлайн

2

Всю ночь профессор не сомкнул глаз, сидя над фотографиями, которые сделал Август и размышлял над тем, как наилучшим образом использовать все свои средства. С одной стороны, его ассистент был прав, и слишком сильное потрясение, которое они могли вызвать, лишь бы усугубило ситуацию и могло спровоцировать новый виток болезни, но с другой им было необходимо полностью убедиться в правоте своих предположений. Эта дилемма мучила доктора очень долго, он постоянно поддерживал себя крепким кофе, но уже под утро не выдержал и уснул на пару часов прямо на диване. Как ни странно, такой короткий сон пошел ему на пользу. Он встал в семь, ощущая небывалый прилив сил, и четко наметил себе план действий, которого будет придерживаться сегодня. «Все или ничего» – так он сказал себе во время бритья, твердо глядя на свое отражение в зеркале. Оттуда на него смотрел старый и изможденный старик со следами недосыпа и переживаний, которые ему довелось перенести за последние дни. В этот момент он снова вспомнил о Грете, и в душе у него стало до нетерпимости тоскливо. Сейчас, как никогда, ему был нужен ее совет и поддержка. Он в который раз совершенно безосновательно начал винить себя в ее смерти, лишь усугубляя душевные муки. Но в тот же момент он взял себя в руки и решительно посмотрел на свое отражение, мысленно попросив Бога о том, чтобы не совершить ужасную ошибку.

Выпив еще кофе вместо завтрака, он облачился в чистый серый костюм, не забыв повязать свою красную бабочку в белый горошек. Все фотографии, документы и записи он сложил в портфель, и преисполненный решимости вышел на улицу. Погода стоял скверная, если не сказать больше: похоже на побережье в который раз нахлынул циклон, который затягивался на несколько дней. Температура воздуха резко упала, ветер пробирал до мурашек, а с неба медленным строем слетали капли, расплываясь по тротуару. Профессор прикрылся портфелем и добежал до гаража, завел машину и выехал на дорогу. Он решил, что сегодня заедет еще и за Августом, ведь такая погода отнюдь не располагала к прогулке на велосипеде, однако подъехав к его домику, он обнаружил, что его ассистент уже уехал. Профессор лишь покачал головой и взял курс на «Две башни».

Дорога далась ему невероятно тяжело, еще никогда путь до клиники не был для него столь труден, как сегодня. Подъезжая к воротам, он посигналил Финке и тот второпях открыл створки. Даже сегодня у молодого сторожа было хорошее настроение, он любезно осведомился о делах доктора и после традиционного пожелания удачи, наконец-то дал ему проехать.

Быстро кивнув Борману, он поднялся на второй этаж и прошел к себе в кабинет. Там уже ожидал Август, поправляя прическу, которая растрепалась из-за непогоды.

– Боже праведный, во сколько ты выехал, что смог меня обогнать? – Удивился профессор.

– Мне не спалось, мистер Фитцрой. Все думал о том, что будет сегодня.

– Не могу винить тебя, сам всю ночь не сомкнул глаз. – Доктор поставил портфель на стол и вытащил из него фотографии. – Но прежде, чем мы начнем, предлагю выпить по чашке кофе, чтобы немного восстановить силы.

– Могу только поддержать, профессор.

Они сидели в тишине, ожидая пока закипит чайник, погруженные в свои мысли. Каждый думал об одном и том же, еще раз все взвешивая и подытоживая. Неужели они смогли подобраться так близко к разгадке? Или все это окажется лишь зря потраченными усилиями?

Допив кофе, доктор попросил санитаров привести пациентов к нему в кабинет. Он решил придать разговору как можно более жесткий характер и не устроил его в комнате отдыха, где пространства и свободы было больше. Сейчас он использовал психологию в своих целях. Он замкнет этих двоих здесь, точно насекомых в банке и когда те поймут, что выхода нет, им придется рассказать ему всю правду, какой бы ужасной та не была. Готтфрид и Вильгельм завели пациентов, усадив их на стулья прямо перед столом профессора. Для этого случая он его полностью расчистил: кроме настольной лампы, нескольких карандашей, листков бумаги и материалов, которые относились к делу, там больше ничего не было. Август стоял возле окна за спиной профессора, взяв на себя роль «наблюдателя», но был готов вступить в диспут при любой подходящей возможности. Санитары дежурили за дверью, внимательно вслушиваясь в каждый посторонний звук.

Доктор не спешил, дав своим пациентам устроиться на стульях, и напряженно перебирал бумажки, показывая, что разговор будет отнюдь не самым приятным. Однако они не выказывали никакой тревоги и тупо смотрели на профессора, совершенно не понимая, зачем тот вызвал их в свой кабинет. Тем временем тучи затянули небо настолько плотно, что в комнате стало почти темно. Дождь все также отбивал медленный такт по подоконнику, а вдалеке периодически раздавались раскаты грома.

– Вы, наверное, гадаете, зачем я позвал вас сюда. – Сказал профессор самым сухим тоном, на который был только способен. – Делом в том, что мы с моим помощником наконец-то смогли отыскать действенный способ, как оживить вашу память. Думаю, вы сами сможете оценить наш метод.

– Было бы неплохо, док. – Отозвался сержант, все еще не совсем понимая, что происходит. – Это блуждание в темноте мне уже порядком надоело. Хочет вернуть себе самого себя. Уж простите за подобную тавтологию.

Доктор ничего не ответил и начал медленно выкладывать перед ними снимки, точно раскладывал карточный пасьянс. Сначала на лицах пациентов читалось недоумение, они смотрели на фотографии так, точно там не было для них ничего интересного, но как только на стол была выложена погибшая девочка, произошел эффект разорвавшейся бомбы. Радиста начало трясти, причем так, что он еле удерживал себя на месте, а вот сержант сперва долго смотрел на снимок, потом взял его в руки и в этот момент в его голове словно что-то щелкнуло: события той ночи пронеслись, подобно кинофильму, крики, выстрелы, стоны умирающих смешались в какой-то чудовищной какофонии, породив ту самую музыку, что так давно терзала его разум. Сначала он бросил снимок так, точно тот был ядовитой змеей, потом повалился со стула и принялся кричать, но это был не простой крик человека, а нечто другое, неизведанное и страшное, что скрывалось глубоко на задворках его сознания.

Август испугался, и уже хотел было ринуться поднять его, норезкий жест профессора пресек эту попытку.

– Что произошло на болотах? – голос доктора был подобен холодной стали. Август еще никогда не видел его таким. – Название Вульфрик вам о чем-нибудь говорит? Кто такой Отто Ланге? Ваш командир? Сообщник? Кто убил почти сотню ни в чем неповинных жителей маленькой деревушки? Отвечайте! Или Богом клянусь, я передам это дело военной прокуратуре Реготской республики, а уж они с преступниками не будут церемониться. Расстрел – самое лучше, что вас ждет! Думали отсидеться у доброго доктора и подождать, пока все утихнет? – Он взглянул на сержанта, который теперь скорчился на полу, закрывая голову руками. В панике, он начала колотить ногами по полу и кричать что-то вроде: «Не виноват, не виноват. Это все они, они». На шум быстро отреагировали санитары, но профессор уверил их, что все в порядке.

– Прекратите истерику, сержант! – Снова набросился он. – Где ваша смелость? Значит, как вырезать целую деревню, так мы можем, а как отвечать за свои поступки, то сразу корчим из себя жертву. Меня этими штучками не проведешь, я заставлю вас говорить правду.

Но сержант не поднялся, а напротив, затих и стал издавать какие-то кряхтящие звуки. И тут произошло совершенно неожиданное событие, которое уж точно никто не ожидал. Радист, вскочил со стула и воскликнул голосом, полным паники:

– Во имя милосердия, помогите ему, он сейчас себя задушит! Я все расскажу! Богом клянусь, расскажу! Он здесь совершенно не виноват, никто не виноват! Помогите ему, что же вы сидите!

Первым на выручку бросил Август, потом на крики профессора забежали санитары и наконец, сам доктор, вооружившись шприцом, подбежал к сержанту. Втроем им удалось оторвать его руки от шеи, но тот брыкался изо всех сил, что-то выкрикивая о том, что за ним пришли и ему все равно не жить. Профессор трясущимися руками ввел сильнодействующее снотворное, после чего его пациент затих. На шеи сержанта остались красные следы от рук, лицо было испачкано слезами и слюной. Доктор сразу распорядился отвести его в палату и вести постоянное наблюдение. Готфрид и Вильгельм взяли сержанта подмышки и вынесли из кабинета обмякшее тело.

За всем эти дрожа, как осиновый лист, наблюдал радист, который оказался и не таким уж и молчуном, каким его считали. Совершенно неожиданно профессор вспомнил сон с полковником Винзелем, в котором тот его предупреждал, что один из пациентов выдает себя совсем ни за того, кем кажется на первый взгляд. От всего произошедшего у доктора начались трястись руки, а сердце и вовсе было готово вылететь из груди. Не лучше чувствовал себя и Август, вытирая мокрые руки о халат. Он интуитивно подозревал, что это разоблачение ничем хорошим не кончиться, но порадовался, что его прогноз сбылся лишь отчасти. Когда все немного успокоились и приняли по нескольку таблеток валерианы, доктор смог продолжить свой допрос.