Чтение онлайн

Лео покачал головой.

— Нет.

— Тогда в арбалетчики, — сказал Курт просто, без сожаления. — Двадцать пять золотых за сезон. Задние ряды, резерв. Безопаснее первого ряда, но и платят меньше. — Он отпил ещё раз. — Полный латный доспех стоит двести золотых. Может, больше, если хороший. Понятно, что у тебя такого нет.

Лео снова покачал головой. Двести золотых. Это целое состояние. Он за всю жизнь столько не видел.

— Тогда арбалет, — повторил Курт: — купи себе хороший гильдейский, перед выходом будет смотр, если снаряжение хреновое, то жалование порежут. Бери не те, что с «козьими ножками» и не с крюком, бери тяжелый пехотный с воротом. Кавалерийские, конечно, красивее и легче, но ты же не с седла работать будешь.

Лео сглотнул. Вспомнил лес. Трупы. Запах и вкус горелой плоти на языке.

Научусь. Должен научиться.

Курт допил пиво, поставил кружку, вытер рот. Потом наклонился вперёд, чуть ближе, и понизил голос. Оглянулся по сторонам — проверяя, не слушает ли кто. Двое его людей отвернулись, будто по команде.

— А то… другое, — тихо сказал Курт, глядя Лео прямо в глаза. — Помнишь, я спрашивал? Во время осады?

Лео напрягся. Сердце ёкнуло.

Он про это.

— Помню, — прошептал он.

Курт придвинулся ещё ближе. Голос стал совсем тихим — почти шёпот:

— Ну и? Получилось? — Пауза. — Та девочка… будет с нами?

Лео почувствовал, как внутри всё сжалось. Курт знал про его тайну, знал с самого начала. Порой он забывал об этом, забывался, начинал думать что знает только магистр Элеонора.

Лео медленно покачал головой.

— Нет, — тихо сказал он. — Не получилось.

Курт вздохнул — долго, разочарованно. Откинулся на спинку стула, потёр лицо ладонью.

— Жаль, — сказал он, уже обычным голосом. — Она б нам пригодилась. Очень пригодилась. — Отпил остатки пива из кружки, поставил её на стол с глухим стуком. — Ладно. Значит, арбалет. Учись стрелять. Быстро стрелять. И метко. Понял?

Лео кивнул.

Курт встал, кивнул своим людям. Те поднялись следом — молча, синхронно. Курт бросил на стол две медяшки — за пиво.

— Через неделю, — сказал он, глядя на Лео сверху вниз. — Восточные ворота, рассвет. Опоздаешь — уйдём без тебя. И контракта не будет. Понял?

— Понял, — ответил Лео.

Курт кивнул, развернулся и пошёл к двери. Двое его людей — за ним. Дверь хлопнула. Ветер ворвался в зал, потрепал свечи. Потом затих.

Лео сидел за столом, глядя на две медяшки. Пустая кружка. Мокрые круги на дереве.

Вильгельм высунулся из кухни, красный, взмокший.

— Эй, магикус! Помоги с огнем, мясо сейчас сгорит! И где эта стрекоза Майка?!

— Иду, — ответил Лео машинально. Он взял поднос, пошёл на кухню. Но мысли были далеко. Войдя на кухню, он поставил поднос на стол, наклонился над очагом, где горели смолянистые поленья.

— Подбросил вот… — сказал Вильгельм, вытирая тряпкой пот с лица: — а они как загорятся, как дадут жару… у меня так жаркое подгорит, сделай как ты делаешь обычно… убери острие.

— Пик. — машинально поправляет его Лео: — пик выделения тепла во время горения… — он протягивает руку, мысленно перенаправляет энергию и пламя тут же опадает, становится ровным и неторопливым.

— Какая разница. — машет толстой рукой Вильгельм: — пик или острие. Если жаркое выкидывать придется, то потом мороки не оберешься, да и продуктов жалко. Сходи глянь где эта Майка запропастилась, да за стойкой постой, пока Клаус не пришел.

— Ага. — кивает Лео и выходит из кухни, вытирая руки полотенцем. Окидывает взглядом зал, видит, как сверху по скрипучей лестнице спускается Майка — с пустым подносом, раскрасневшаяся и довольная.

— А мне четвертак подарили, сказали «на сладости», вот! — похвасталась она перед Лео и шмыгнула в кухню.

Зал продолжал жить своей жизнью. Голоса, смех, звон кружек. У дальнего стола сидела компания — громкая, пьяная. Лео узнал их — «Алые Клинки», те самые что сопровождали его в Тарг. Лёгкая кавалерия, головорезы Мессера.

Мессер сидел во главе стола, расслабленный, улыбающийся. Рядом с ним — Рудольф, рыжий, громкоголосый, рассказывал что-то, размахивая руками. Густав курил трубку, хмурый, как всегда. Максимилиан играл в кости с кем-то незнакомым — худым парнем в ярко-синей рубахе с вышивкой, бил стаканом для костей об стол и вполголоса ругался.

Мессер поднял голову, увидел Лео, улыбнулся, взмахнул рукой, подзывая. Лео вышел из-за стойки, подошел к компании.

— О, Штилл! — Мессер похлопал по стулу рядом. — Садись! Вина принеси. Хорошего, не дерьмо.

Лео оглянулся на кухню — Майки снова нигде не было видно, значит занята. Кивнул.

— Сейчас.

Пошёл за вином. Взял графин — рейнское монастырское, знал что Мессер любит именно его. Вернулся, поставил на стол, налил в кружку.

Мессер отпил, кивнул одобрительно.

— Хорошее, — сказал он. — Ты молодец, Штилл. Знаешь что люди любят. — Он показал на стул. — Садись, говорю. На пять минут. Вильгельм не убьёт.

Лео сел. Мессер посмотрел на него — внимательно, изучающе.

— Ты же вместе с магистром Шварц работаешь? — спросил он. — Помогаешь ей?

Лео осторожно кивнул. Мессер усмехнулся — грустно, как-то.

— Как она? — спросил он тихо. — Всё ещё злится на меня?

Лео моргнул, удивлённо.

— Злится? За что?

Мессер вздохнул, отпил вина.

— За то, что дурак, — сказал он просто. — Сказал ей что-то не то. Обидел. Она перестала отвечать на письма.

Рудольф рядом фыркнул, помотал головой, поймал гневный взгляд Мессера и тут же уткнулся в свою кружку. Молча.

Мессер поморщился.

Густав затянулся трубкой, выдохнул дым.

— Женщины. — сказал он: — жить с ними нельзя и убить жалко.

Мессер проигнорировал его, посмотрел на Лео.

— Так как она? — повторил он. — Здорова? Весёлая?

Лео подумал. Вспомнил Элеонору утром — растрёпанную, увлечённую, с горящими глазами. Крысы, танцующие менуэт. Её смех.

— Здорова, — сказал он. — Работает много. Увлечена.

— Увлечена? — Мессер приподнял бровь. — Чем?

Лео понял, что сболтнул лишнее. Поспешно поправился:

— Исследованиями. Не говорила подробностей.

Мессер смотрел на него долго — внимательно. Потом усмехнулся.

— Врёшь, — он покачал головой: — Но ладно. Не моё дело. — Он отпил вина, поставил кружку. — Передай ей… — Помолчал, подбирая слова. — Передай, что я дурак. И что извиняюсь. И что хотел бы увидеться. Если она не против.