Чтение онлайн

— Слава Триаде. — говорит Альвизе: — а то я все это время думал, что мы действительно гроб вытаскивать будем. А это просто ящик. И печать целая… хотя… — он наклоняется над ящиком: — Штилл! Дай свет сюда!

— Дыхание дай перевести… — выдыхает Лео, привалившись к холодному камню: — не вы ж его тащили снизу…

— А… тебя ждать! — Альвизе взмахивает обычным жестяным светильником, зажигает его и ставит рядом с ящиком: — смотрите-ка… я же не ошибаюсь?

— Печать цела. — говорит Беатриче, которая перегнулась через его плечо, рассматривая груз: — печать и лента…

— Гримани… ты как была громилой, так и осталась. Штилл! Иди сюда!

— Я тут. — Лео наконец перевел дыхание и отлип от каменной кладки. Вместе со всеми склонился над ящиком: — чего тебе?

— Посмотри. Ничего не замечаешь? — спрашивает Альвизе.

Глава 7

— Посмотри. Ничего не замечаешь? — спрашивает Альвизе, подсвечивая себе жестяным светильником: — на печати внимательнее смотри.

— Печати как печати. — пожимает плечами Лео: — что с ними?

— Иногда я поражаюсь с какими невежественными людьми меня судьба сталкивает. — говорит Альвизе: — сургуч срезали. Вот тут, видишь? Раскаленной проволокой или тонким и острым ножом. Аккуратно срезали, тут сноровка нужна. Печати святоши поставили, а вот так сургуч срезать чтобы не видно было с первого взгляда… это у нас кто-то из Змеев постарался. Понятно теперь… — он выпрямляется и бросает взгляд на провожатую с татуировками змеиной чешуи по всему телу, что старается стать как можно более незаметной.

— Понятно, чего уж тут. — говорит Лео: — значит старый Чинатра сперва взялся за сопровождение груза, а потом — вскрыл печати и засунул туда свой любопытный нос. Увидел что-то… и решил не связываться. От греха подальше выкинул груз в Катакомбы. Остается только вопрос — что именно увидел Старый Змей? Что его так напугало?

— Я бы посоветовала ящик обратно спустить и деньги святошам вернуть, но вы все равно не послушаете. — говорит Беатриче, подходя ближе и наклоняясь над печатями: — да и самой уже любопытно стало. Давайте посмотрим.

— А печати как же? — поднимает бровь Альвизе.

— Скажем что уже вскрытые были. — отвечает Лео: — нам опечатанный груз не сдавали, с нас взятки гладки. По-моему, никакого указания «чтобы печати были целые» святоши нам не дали. — он пожимает плечами: — мы его так и нашли. Уже без печатей. — он достает нож и прежде, чем Альвизе успевает открыть рот — сковыривает сургуч.

— Правильно. — кивает Беатриче: — по крайней мере знать будем в чем тут дело, а не гадать. — она оглядывается назад: — эй, Одноглазая Белла, а ну подойди сюда…

— Д-да, дейна Гримани… — девушка с татуировками змеиной чешуи на теле — нерешительно подходит ближе.

— Открывай ящик. — командует Беатриче и между пальцами у нее мелькает серебристая рыбка ее метательного ножа: — а то и правда Одноглазой станешь…

— Но… — девушка колеблется: — меня правда искать будут, благородные дейны! Я не стою того, чтобы на пустом месте войну, между нами, затевать… я просто одна из граций Великого Чинатры и не более!

— Бла-бла-бла… открывай давай… — Беатриче перехватывает нож двумя пальцами и вскидывает руку: — а то что-то слишком разговорчивая стала, змеиная потаскушка…

— Да не бойся ты, — говорит Альвизе, отступая назад: — никого из ваших эта штуковина не убила… пока. Значит и ты в живых останешься и…

Лео же молча просунул кончик лезвия своего ножа под доски и нажал. Доска скрипнула и поддалась. Он поднял крышку и заглянул внутрь. Замер.

— Штилл ты идиот. — сказал Альвизе: — а ну как там арбалет с отравленной стрелой на взводе стоял бы? Я такие ловушки видел… и что там? — он заглядывает ему через плечо и тоже замирает.

— Эй. Чего вы там увидели? — Беатриче подходит ближе, смотрит в ящик. Задумчиво чешет в затылке.

— Кажись и правда принцесса Савойская? — говорит она.

— Нет. Принцессе Савойской сейчас три года. Этой же… лет десять? — отвечает ей Альвизе.

В ящике, на подстилке из белого шёлка, лежала девочка. Она была бледна — не той бледностью живых, что случается от страха или болезни, а какой-то неестественной, восковой, словно её кожу отбелили или она никогда не видела солнечного света. Тонкие черты лица казались почти кукольными — маленький прямой нос, высокие скулы, аккуратный подбородок. Губы были бескровными, чуть приоткрытыми, будто девочка собиралась что-то сказать и забыла. Длинные волосы — тёмные, почти чёрные — были аккуратно расчёсаны и уложены вдоль тела, спускаясь ниже пояса. На лбу лежала тонкая серебряная диадема с небольшим камнем — то ли аметистом, то ли сапфиром, в холодном свете магических огоньков было не разобрать.

Одета она была в простое белое платье без украшений, похожее на монашескую рясу или погребальный саван — длинные рукава, закрытый ворот, ткань спускается до самых щиколоток. Руки сложены на груди, пальцы переплетены — так обычно укладывают покойников перед погребением.

— Зачем святошам нужна мертвая девочка? — вслух задается вопросом Беатриче.

— Она не мертвая. — отвечает Лео.

Грудь странной девочки едва заметно вздымалась, а когда он присмотрелся — увидел, как дрогнули ресницы. Длинные, тёмные, отбрасывающие тень на бледные щёки. Девочка спала. Или была чем-то усыплена — так крепко, что даже грохот боя и разговоры над ней не смогли её разбудить.

На вид ей было лет десять, может одиннадцать — в этом возрасте трудно сказать точно. Черты лица ещё детские, но уже угадывалось что-то — то ли будущая красота, то ли порода. Что-то в изгибе бровей, в форме лба, в самой посадке головы говорило о благородном происхождении. Или о чём-то большем.

На шее у неё висел медальон на тонкой цепочке — круглый, серебряный, с выгравированным символом, который Лео не узнал, вроде бы обычный символ Триады, треугольник, но с большим глазом посередине.

— Хорошо. — не сдается Беатриче: — зачем святошам не мертвая девочка? Они ж святоши… там больше по монастырским мальчикам. Да и мелкая она еще…

— Иногда ты такая умная, Гримани, что аж тошнит. — говорит Альвизе, вставая и отряхивая колени: — а порой такая как сейчас. Нас сейчас должны совсем другие вопросы волновать. Например — чего мы не видим.

— Чего мы не видим? — Беатриче наклонилась над ящиком и потянула воздух ноздрями: — пахнет церковными благовониями… с ней там отдушку положили. Ладан, амбра и сандал…