Чтение онлайн

— Если бы моя дочка с тобой связалась я бы тоже забеспокоился. — отмечает Густав.

— Точно. — кивает Лео: — вот и признаки морального разложения.

— Ха! Не понимаете вы душу кавалериста! — лейтенант подбоченился, сидя в седле: — эй, Ференц! Ференц, куда ты подевался?! Чего отстаешь?

— Я здесь, герр лейтенант. — рядом появляется Ференц на своей гнедой кобыле.

— Ференц, дружище, а расскажи мне про своих девок, а?

— Опять вы начинаете, герр лейтенант… — Ференц смотрит на Рудольфа с легким укором: — какие еще девки? Я в семинарии вырос.

— Надо тебе девку хорошую купить. Как в городе будем, так обязательно найду тебе кого-нибудь, а то ты от своего усердия так скоро лопнешь. — говорит Рудольф.

— Отстань ты от парня, — советует Густав: — единственный нормальный десятник у тебя под началом. Не то что этот Генрих, который все в кости проиграл и пропил…

— Ну положим Генрих не так уж и плох. — отзывается лейтенант: — он не пропил коня и саблю, а это самое важное для кавалериста. И… — он вздыхает и поворачивается к Лео: — в общем ты меня понимаешь, малыш. Забирай свою дейну, свои телеги и проваливай к черту с постоялого двора от греха подальше. Я даже вопросов задавать не буду… — он передергивает плечами: — чертова война. Вот так порой приходится встречаться со старыми приятелями… по разные стороны… — он не заканчивает.

Лео молчит, понимая. С таким цепким и наблюдательным десятником как Ференц у Рудольфа не оставалось шансов не заметить все нестыковки и детали. Телеги с ранеными, причем не просто больными или там покалеченными во время работ в поле или на стройке, а именно с боевыми ранениями, колотые, резанные раны и конечно же ожоги от огня. Ожоги на руках Кристины, то, что она — боевой маг. То, что остальные в его компании — переодетые солдаты.

Так что Рудольф все понимает. Но делает вид что не замечает. Потому что если он заметит, то ему придется исполнять свой долг, задерживать их и… что там с лазутчиками делают по законам военного времени? Правильно — подвешивают за шею на том самом дубе у таверны. Один такой неудачник там уже висит, вместе с мародером и бывшим хозяином этой самой таверны. Возможно, Кристину и не повесили бы, она все-таки маг, да еще и из благородных, а боевые маги на дороге не валяются, так что ее бы в плен взяли и либо выкуп с семьи потребовали, либо на службу завербовали бы… а чего? Маги ценные специалисты, какая разница за какую сторону людей жечь? В любом случае вряд ли благородная дейна Кристина фон Райзен висела бы на дубе вместе с Лео, Йоханом, Лудо и остальными из десятка… но то, что их бы подвесили — в это он не сомневался. Кому интересны простые солдаты, тем более пойманные переодетыми?

Так что Лео все понимал. И был благодарен старому товарищу, который все же смог закрыть глаза, нарушил свой долг. Фактически — совершил преступление против своего короля. Если такое вскроется, то Рудольфа могут и казнить — за пособничество врагу. «Алые Клинки» наемная рота, но даже так — его поступки могут расценить как нарушение контракта.

— Да не переживай ты так, малыш. — правильно понимает его Рудольф: — все нормально будет. Хотел бы я с тобой встретиться в других обстоятельствах, но эх… — он чешет затылок, сдвигая кивер вперед: — и с Мессером тоже… хотел бы. Встретишь его — привет передавай. А если… — он придерживает коня, глядя вперед: — глянь-ка Ференц, никак к нам гости пожаловали, а? — он указывает вдаль, где у приметного дуба с висельниками и постоялого двора — стоят люди и лошади. Много и тех и других. И… уже разбиты желтые палатки, видимо места для всех на постоялом дворе не хватило…

— Примерно сотня. — бросив единственный взгляд в направлении жеста говорит Ференц, привстав на стременах: — это не наши. Но и не враги. Весы с мечом. Это Святая Инквизиция.

— Святая Инквизиция, — повторил Рудольф, вглядываясь вдаль: — святоши значит приперлись. Какого черта им в нашем захолустье понадобилось? Война же идет… Ференц — ты уверен?

— Весы с мечом на жёлтом поле, герр лейтенант. Уверен.

Рудольф покосился на Лео. Потер подбородок.

— Никогда мне святоши не нравились, — сказал он негромко. — Малыш, а у тебя с этим как?

— В каком смысле?

— В прямом. Ничего такого, за что Святая Церковь может осерчать? Амулеты, книги, зелья, запрещённые… штуки?

— Ты на себя посмотри. — сухо отвечает Лео: — да за одни твои похабные песенки тебя анафеме предать должны отсюда и до воскресенья.

— И то верно… — ухмыляется Рудольф и снова поворачивает голову к висельному дубу: — сотня Святой Инквизиции. Я уж думал, что прошли те времена, когда они такими отрядами ездили… в последний раз такое на Третьей Демонической видел, тогда из Инквизиторов особые отряды собирали, а так чтобы вот в наше время прямо сотня собралась… — он качает головой: — их боевые отряды сюда редко заходят. В Альберрио еще ладно, все-таки город Святого Престола, но в нашей глуши… сотня воинов Инквизиции. А у меня всего три десятка в таверне. Плюс еще два в разъездах патрулируют. Если что-то случится… — он не закончил.

— Может тебе лучше в лес сейчас уйти? Я твоей дейне все передам, она тебя догонит… — с вопросительной интонацией произносит Густав.

— Что? Почему?

— На всякий случай. — говорит старый кавалерист, бросив на него быстрый взгляд: — мало ли… у тебя могут быть проблемы с… этими ребятами.

— В самом деле… — соглашается с ним Рудольф: — оставайся-ка ты тут, малыш. В лес углубись… и подожди. Я твоих отпущу, скажу, где тебя искать.

— Но… — Лео прикидывает в голове варианты. Понимает, что друзья предлагают единственный возможный выход. Он посмотрел на далёкие жёлтые палатки, на блеск стали, на ровные ряды коновязей — и понимал, что друзья правы. Чутьё, которое не раз спасало ему жизнь, сейчас орало во весь голос: не подходи. Не приближайся.

— Ладно, — сказал он. — Ладно. Я буду ждать у ручья, где мы останавливались утром. Кристина знает место.

— Вот и славно, — Рудольф кивнул с видимым облегчением. — Ференц, проследи, чтобы дейну и телеги отпустили без вопросов. Скажешь — я велел. Мол, беженцы, документы проверили, всё чисто, пусть катятся.

— Так точно, герр лейтенант!

— А святошам, если будут спрашивать, скажешь, что это дело «Алых Клинков» и у нас свой контракт, свои приказы и своя юрисдикция. Пусть жалуются хоть самому Гартману Благочестивому, если что-то не нравится. — Рудольф оскалился: — Церковь Церковью, а наёмный контракт — это святое. Святее Патриарха и его Архангела, я бы сказал.

— Богохульник, — вздохнул Густав и покачал головой.

— Наемник, — поправил Рудольф.

Лео повернул коня к лесу, остановился, чтобы попрощаться. Рудольф смотрел на него сверху вниз, и на мгновение лицо его стало серьёзным. Совсем серьёзным, без обычной ухмылки, без шутовства.

— Малыш Штилл.

— Что?

— Береги себя. И девку свою береги. Которая огонь. И ту, другую тоже.

— Она не моя девушка. И та тоже не моя девушка.

— Ну-ну. Обеих береги. — Рудольф тронул коня. — Ференц! За мной!

Лео смотрел, как они уезжают — три десятка всадников, пыль из-под копыт, кивер Рудольфа чуть набок, прямая спина Густава, аккуратная фигура Ференца на гнедой кобыле. Потом развернулся и нырнул в лес, под сырую тень деревьев, туда, где его никто не увидит.

И стал ждать.

Рудольф не любил инквизиторов. Не боялся — нет, бояться было не в его природе, да и за душой у лейтенанта «Алых Клинков» не было ничего такого, за что Святая Церковь могла бы взять его за горло. Ну, разве что песенки. И та история с монашкой в Альберрио. И ещё та, другая история, с монашкой в Вардосе. И вообще все эти истории с монашками, какого демона они были такими привлекательными? Но это были мелочи, за которые полагалось покаяние и пара серебряных в церковную кружку, а не костер на площади.

Но не любил — это да. Никогда даже не задумывался — почему именно. Просто недолюбливал и этого было достаточно. Однако сейчас, подъехав чуть ближе к постоялому двору он понял, что именно его в них раздражало. Они вели себя так, словно были тут хозяевами. Никто не разрешал им разбивать свои желтые палатки, ставить лошадей, распоряжаться тут так, будто они были его начальниками, будто все должны им подчиняться. От имени Бога — как бы говорили их высокомерные, наглые рожи, попробуй возразить… ты же не пойдешь против Бога?