Чтение онлайн

— Или все-таки нарочно? — осведомился Дэниэл сухо. У старшего брата, насколько помнилось, имелись собственные, довольно извращенные представления о развлечениях.

Терри не хотелось верить в худшее. Не тогда, когда дело касалось обожаемого мужа.

— Зачем Киту это? Это… мелочно!

— Да затем, что когда-то Виктория ему чем-то насолила, потому что она тупая злобная стерва, и, хотя она давно обо всем забыла, он ни о чем не забыл, потому что чудовищно злопамятный, мстительный и, к тому же, очень странный. Ладно, ладно, я все понял, уже иду.

Семь минут спустя, поднявшись на лифте с четырнадцатого этажа на шестидесятый, Дэниэл уныло плелся по сверкающему и благоухающему коридору штаб-квартиры «Ланкастер Индастриз», на чем свет кляня брата, страдающего провалами в памяти, и полоумную сестру, помешанную на антикварной сахарнице. Пока он шел, клерки здоровались с ним, и весьма почтительно, некоторые вставали со своих мест и вытягивались подобострастными струнами. Не иначе, чуяли, что дело пахнет жареным и примеривались к новому хозяину.

Немудрено. От Кита уже полтора месяца не было ни слуху, ни духу. Имперские власти, как и руководство Корпорации, наотрез признавать считать взрыв на заводском комплексе Диса терактом. В официальных документах упорно утверждалось, что Кит пропал без вести в результате техногенной катастрофы не установленной пока природы. Средства массовой информации очевидно, получили распоряжения на высочайшем уровне, ибо хранили стоическое молчание по поводу его исчезновения, и лишь время от времени разражались слаженным воем про сэйнтистских повстанцев. Только позавчера, в выпуске вечерних новостей по ИСТИНЕ инк., Дэниэл видел выступление благого Василевса. Император был неописуемо страшен. Огненные очи монарха метали синие молнии и полыхали заревом пожаров.

— Повстанцы… — бушевал Константин, — уничтожить… сэйнтистскую заразу…

Значило ли это, что государь уже получил голову троюродного племянника на серебряном блюде? Или переговоры продвигались, но не так успешно, как хотелось бы? Как знать…

Еще через пятнадцать минут блуждания по штаб-квартире Дэниэл вышел еще в один коридор и уже направился к кабинету брата, но, поскольку мир тесен, и корпоративные коридоры тоже, на повороте Дэниэл практически врезался в исполнительного вице-президента, временно исполняющего обязанности президента. Выйдя из кабинета, Торнтон рычал на группку подчиненных, кажется, юристов. Дэниэл попытался незаметно прошмыгнуть мимо живописной скульптурной композиции, но они крайне неудачно расположились прямо на пути, и обойти их не было никакой возможности. Пришлось присесть в углу, под фикусом, и дожидаться, пока Торнтон закончит вершить расправу над подчиненными.

— Здравствуйте, мистер Ланкастер.

— Здра…

— Здравствуйте, мистер Ланкастер.

— Здра…

Мимо пропорхала на ленч ароматная стайка умопомрачительно хорошеньких, свеженьких, серьезных и умненьких девушек из Секретариата.

— Ой, мистер Ланкастер, здравствуйте.

— Какой вы хорошенький, хи-хи.

— И такой молоденький.

— Зайдите к нам как-нибудь, чаю выпить с домашним печеньем, хи-хи.

Дэниэл закрыл глаза. Когда он открыл глаза снова, хорошенькие девушки исчезли, а Торнтон, отхлестав провинившихся подчиненных стопками документов по лицу, удовлетворенно наблюдал, как перепуганные клерки удирают от него, словно тараканы. В подобные моменты с Ричарда осыпался, будто струпья с едва зажившей раны, его светский лоск, и становилось понятным, каков он на самом деле, любимец женщин, безалаберный обалдуй. А на деле Ричарду страсть как нравилось унижать людей, орать на них, погонять, пинать и вышвыривать с работы. Вот почему Кит и держал его при себе. На короткой привязи.

— Добрый день, милый мальчик, какими судьбами, — спросил Ричард, обратив на Дэниэла приязненный взор.

— Да вот, Терри попросила зайти и забрать дурацкую сахарницу…

Ричард был в курсе дела и посмеялся.

— Милый мальчик, должно быть, твоя сестра чем-то ему здорово насолила.

— Не хочу быть грубым… опять… но мне наплевать. Я просто хочу забрать эту штуку и отнести в Экстренную Доставку.

— Конечно, — протянул Ричард, — ах, Дэнни. Каким образом, интересно, ты умудряешься создавать на своем лице выражение такой лютой злобы. На это ведь требуются годы практики.

Времени для практики у Дэниэла имелось через край, поверьте.

— Про Кита ничего не слышно?

Ричард огляделся по сторонам, хотя, очевидно, его мало заботило, что его львиный рык по милому обыкновению разносится по всему этажу, если не по целому зданию.

— Что ты как маленький. Столько важных людей напрудили лужу и сели в нее, и теперь больше всего хотят на свете спасти свои шкуры и посты. Дело взято под контроль на самом высочайшем уровне и во всех аспектах строжайше засекречено. Если бы я знал что-то — то и тогда не мог бы тебе сказать, я серьезно, пойми меня.

— Но… он жив хотя бы? — спросил Дэниэл тоскливо.

— Да. Ведутся переговоры. Все, что я могу сказать.

— Что с тобой случилось, Ричард?

— О чем ты?

— Не знаю, но ты был славным парнем вроде бы, любил наркотики и вечеринки, веселиться до упаду, а теперь стоишь здесь и гоняешь каких-то жалких клерков.

Торнтон улыбнулся.

— Все просто, Дэнни. Однажды утром я проснулся и понял, что мне тридцать два. Конечно, я хотел убить себя, но вместо того встал, оделся и пошел на работу. Так поступают все взрослые люди… разве нет?

— В жизни не слышал ничего глупее, кроме того случая, когда Хацуми наглотался своих вырубонов и стал доказывать мне, будто весь мир — это иллюзия, плод его воображения, включая и меня. Он сказал, что, стоит ему щелкнуть пальцами, как я исчезну, и он все щелкал и щелкал пальцами, а я все не исчезал, а потом он уснул, а его подруга орально обслужила меня. В ватерклозете.

— Не знаю, кто этот Хацуми, — сказал Ричард, не переставая улыбаться, — но, судя по твоему рассказу, этот парень мог бы стать душой любой компании.

— Еще бы, — сказал Дэниэл, похлопав Торнтона по плечу, — ну, пожалуй, пойду.

— Иди. Если что-то понадобится, ты знаешь, где меня найти. И, Дэниэл!

— Что?

— Не вздумай строчить в своей дрянной газетенке что-то о своем брате! Не смей, понятно?

— О? Само собой. Не буду.

В кабинете Кита было темно, тихо, пусто и чисто. Зеленые глаза Дэниэла, прищурясь, изучили просторные интерьеры, которые самым тщательным (и необычайно дорогостоящим образом) сочетали старомодную респектабельность и аристократический минимализм. Отсутствие хозяина ощущалось, и очень явно, будто Дэниэл ступил на зыбкую палубу летучего голландца или потревожил пыльный, затхлый склеп с привидениями.

— Не будь придурком, — велел он себе.

Надо было забрать для старшей сестры ее глупую антикварную штуковину. Опытным путем Дэниэл быстро выяснил, что большинство ящиков письменного стола заперты намертво, открытыми были лишь два верхних ящика справа. Первый оказался набит дешевыми крепкими сигаретами, которые Кит предпочитал другим сортам, мятными пастилками, салфетками, носовыми платками и флаконами с антисептиком. Во втором ящике оказались канцелярские принадлежности. Дэниэл запустил руку поглубже и нашарил что-то под коробками скрепок. Да, то была антикварная сахарница, завернутая в слои розовой фланели.