Чтение онлайн

Проклятые лилии глушили все запахи, но я нашла! Эстель Оскора отыщет любую дорогу, если знает, что ищет. Да и травка встревожена и обижена, а посему пахнет острее и горше, чем обычно. А, вот и ручей! Я видела такие, и не раз, но так и не поняла, что они собой представляют… Слезы здешней лживой и жадной земли? Странная вода, даже не вода, а жидкий лед, который не звенит, не струится, а словно бы ползет, но слизью его не назовешь… Красивая такая штука, мерцает, как опал, загляденье! Только смотреть в нее долго не стоит даже мне. Завораживает, заставляет забыть о главном, о том, зачем ты здесь.

Великие Братья в свое время протащили меня через такую «воду», по крайней мере, мне так кажется, а может, у них иная магия забвения. А ручеек свежий и полноводный! Уж не его ли я ищу? Да, его! Одну загадку я разгадала: здешние родники зализывают раны, нанесенные этой земле чужаками. Но как близко подобрались убийцы, чуть ли не к самому краю первой из здешних полян! А вот и пожарище… По лапам я им дала хорошо, надо полагать, огонь поднялся до небес. Ну а теперь позовем!

Пускай придут те, кто хотел видеть Александра Тагэре мертвым, придут и посмотрят на Темную Звезду! Ну же, отродья Обмана, я жду!

2895 год от В.И.

3-й день месяца Вепря

АРЦИЯ. ГРАН-ГИЙО

— Сил моих нет больше сидеть в этом сундуке! — Рито с ненавистью оглядел просторную, неплохо обставленную комнату, прилегавшую к хозяйской спальне.

— Все имеющее начало имеет и конец, этим я утешал себя среди ваших калксов. — Яфе поднял голову от эрметной доски. Последнюю кварту атэв пытался втолковать Крапивнику премудрость великой игры, но пока не преуспел. Серпьент не понимал, зачем нужны правила, когда без них удобнее, а Яфе не мог внятно объяснить, почему одна фигура может ходить только так, а другая эдак, если и та и другая не более чем раскрашенные деревяшки.

— Мой конец не за горами, — нервно хохотнул мириец, — если я завтра отсюда не уберусь!

— А мне тут нравится, — заметил Серпьент, — тепло, смешно и хозяева сносные.

— Тебе хорошо, захотел — полетал или поползал, а мы как в тюрьме сидим.

— Не хочешь, не сиди. — Серпьент двинул «Адмирала» так, словно тот был «Сотней конных», и довольно захихикал.

— Ага, сейчас отправлюсь гулять по замку, — огрызнулся Рафаэль.

— Не хочешь по замку, гуляй по полям, — Крапивник откинулся на спину и заложил ногу за ногу. — Дурацкая штука. Зачем делать столько лишнего, если можно сразу выиграть?

— Эта игра развивает разум и терпение, — вмешался Николай.

— Вот пусть тогда Рафаэль в нее играет, — отрезал Крапивник.

— Я понимаю нашего друга, но Творец учит кротости и смирению.

— Нет, — Рито вскочил, — вы как хотите, а я завтра же уйду. Подвергать Эгона и Ильду опасности нельзя, а прятаться… Я не мышь!

— Ты не мышь, — согласился Крапивник, — ты дурак. С чего ты взял, что тебя заметят, если ты этого не хочешь? Я тут слушал, как ты о своей везучести разорялся, а нет бы мозгами пораскинуть.

— Ты о чем?

— О том, что в тебе Кровь проснулась, вот о чем! Потому тебя никто и не замечает, когда ты этого не хочешь! А ты, — Серпьент не очень удачно передразнил Рито, — «мне снова повезло, стражники меня не заметили», «мне опять повезло, меня никто не увидел», «мне повезло, погоня ошиблась»… Как же, стражники виноваты!

— Ты хочешь сказать, что я становлюсь невидимкой?

— Пеньком ты становишься, проешь тебя гусеница…

— Почтенный Серпьент, — подал голос Николай, — вы все же иногда следите за своими словами.

— Не в словах дело, — отмахнулся Рито.

— Именно что в словах. Ты идешь по лесу, стоит пень. Ты много на него смотришь? Нет. Ты его ВИДИШЬ, но не замечаешь. Если сесть не хочешь или, там, гриб найти. Вот и ты так. Тебя видят, но не замечают, пока ты сам на рожон не попрешь.

— Ну тогда, на дороге нас очень даже догоняли.

— А ты вспомни, чего хотел? Не умом, а на самом деле. Прятаться или драться?

— Драться, — подумав, честно признался Кэрна. — Если бы не Яфе, я бы остался на площади и убивал бы, пока меня не прикончили.

— Вот видишь! — назидательно сказал Серпьент.

— Погоди… Ты говоришь, Кровь? Знаешь, что-то в этом есть… Моя сестра… Она тоже однажды испугалась и, выходит, глаза чужим отвела?! Мы думали, повезло.

— Просто так никому не везет, — назидательно объявил Крапивник, — хотя вам и повезло встретить МЕНЯ. Что бы вы без меня делали?

— Значит, если я сейчас пойду по замку, на меня никто внимания не обратит?

— Ну, если ты никого с ног не собьешь и красные штаны не наденешь… А вообще тебе учиться надо.

— Чему?

— Чему-чему… Магии, вестимо! Силы тебе не занимать, ума не хватает, это так, ну да не всем умными родиться. Короче, я согласен тебя учить.

ЭСТЕЛЬ ОСКОРА

Я ожидала чего и кого угодно, но не тех, кто попался на мою удочку на самом деле. Начнем с того, что их было четверо, и я сразу поняла, кто они. Слишком долго я носила кольцо Эрасти, чтобы не узнать совершивших пресловутые Непростимые Грехи. Этот бой мог стать для меня последним, ведь я разделила свою силу, защищая Александра. Это было ошибкой, но я не боялась. Когда встречаешься лицом к лицу с таким врагом, страх исчезает, и ты превращаешься в совершенное оружие, лишенное жалости и сомнений. Ты должен убить, уничтожить — это твои враги, ради этой встречи ты прошел через ад, становясь тем, кем ты стал. Я знала, кто передо мной, но они не могли знать, кто я. Схватка была неизбежна, и потому мы позволили себе роскошь рассмотреть друг друга. Я с какой-то нездоровой жадностью изучала тех, кто раз за разом заставлял полыхать кольцо Предательства, толкая Тарру к пропасти.

В лицо я знала двоих — Анхеля, пославшего на смерть названого брата, и негодяя, по милости которого кровь Рене восстала сама на себя. Портретами «Светлого» Мунт был завешан уже в мое время, а Лумэна я видела в Фей-Вэйе, когда пробралась туда в кошачьей шкуре, увязавшись за Эстелей ре Фло. Мерзавец, он опозорил и предал кровь Рене, но я должна сохранять спокойствие. Нужно понять, чего от них ждать, а не кипеть от ненависти.

Итак, Анхель Светлый и Жан Лумэн. Если они сохранили свое «я», то я знаю, что им сказать… А вот Третий и Четвертый совершили свои подлости, когда я была с Эрасти. Что же они натворили? Один — здоровенный, с лицом пьяницы и злыми глазами — под моим взглядом поежился, другой держался лучше, но мне не понравилось, что он походил на Шарло Тагэре… Неужели сын? И брат Александра? Тогда все становится на свои места. Если кто и мог довести моего короля до самоубийства, то это его обожаемый Филипп, хотя вряд ли его теперь можно так называть. Этого придется убить первым, Сандер должен быть свободен от прошлого. Я сама поразилась захлестнувшей меня ярости. Глупо, драться нужно с холодной головой, нужно собраться… Собраться и ударить первой? Или заговорить?

То ли мои чувства отразились на моем лице, то ли Четверо пришли к такому же выводу, но Анхель шагнул вперед. Я приготовилась отразить удар, но его не последовало.

— Уходи. — Надо было слышать, КАК он это сказал. Предатель, по недоразумению вошедший в историю под именем «Светлый», пытался повелевать и из-за Черты. — Ты — прошлое Тарры, тебе здесь нет места.

— Прошлое? — Я улыбнулась, подражая ухмылке покинутой мной снежной рыси. — Странное слово для мертвеца… Это мой мир, и я намерена за него драться.