Чтение онлайн

— Мария!

Кто здесь? И где она, с кем?!

— Просыпайся…

Горы и лошади исчезли. Над ней нависал дощатый потолок, кое-как освещенный масляным светильником, голова кружилась, все тело непривычно ломило.

— Выпей, будет легче.

Царка показалась отвратительной, но голова прояснилась. Сколько же она вчера выпила… Хотя это хороший способ забыть о чуме. Мария с трудом села, тронула рукой волосы. Распущенные, спутанные. Которая сейчас ора? Судя по всему, глубокая ночь, а она в постели у мирийского наемника, хотя через кварту тут не будет ни наемников, ни крестьян, ни торговцев — только трупы.

Хозе с усмешкой на нее смотрел, и Мария, спохватившись, накинула на плечи одеяло.

— Вот как? — поднял бровь наемник. Он, кстати говоря, был полностью одет. — Вообще-то, тебе не мешало бы подняться. Нам пора.

— Куда?

— Подальше отсюда. Мне здесь надоело.

Мария, ничего не понимая, смотрела на смеющегося мужчину, чувствуя, как у нее внутри все закипает. Он сумасшедший! Сумасшедший, да и она тоже.

— Ты уйдешь из чумной деревни? Мимо стражников и скорбящих? Ты — покойник, который вечером не сможет поднять голову.

— Я не собираюсь вечером пить, — хмыкнул мириец, — так что с головой у меня будет все в порядке.

— Ты понимаешь, что ты мертвец, — заорала Мария, — мертвец с тех самых пор, как сюда попал?!

— Не понимаю, — ответил тот, — если хочешь скоротать со мной еще вечерок, так и скажи. Я, пожалуй, задержусь. Днем больше, днем меньше.

Нет, он положительно не в себе.

— Судя по всему, я зря оделся, — заметил мириец. А вот этот блеск в черных глазах она помнила. Помнила, несмотря на выпитую царку. Мария натянула одеяло до подбородка, злясь уже на себя. Хозе — наглец и безумец, но от его взгляда жарко даже на краю смерти.

— То есть мне не раздеваться? — уточнил он. — Ты уж реши, пожалуйста. Или ты идешь со мной, или остаешься здесь, или мы уходим, но не сразу, — незаметным кошачьим движением наемник пересек комнатенку и опустился на край кровати. — А волосы у тебя перепутались ой-ей-ей как. Если сейчас не расчесать, придется обрезать. Помочь? Я умею…

В этом она не сомневалась, и отчего-то это очень задевало.

— Я сама.

— Ты в этом уверена? — темные губы изогнулись в усмешке. Проклятый, его забавляет все. Даже чума! Даже смерть!

Чтобы добраться до гребня, нужно было встать и сбросить спасительное одеяло. Или встать прямо в нем?

— Воистину, вы — странные создания, — философски заметил Хозе.

— Мы?

— Женщины. Вчера ты собиралась умирать и пришла ко мне, гм, с весьма необычной просьбой. Сегодня ты по-прежнему собираешься на тот свет, но тебя волнует, что я снова увижу то, — он засмеялся, — что, уверяю тебя, прекрасно рассмотрел. Думаешь, чем в меня бросить? Попробуй подушкой!

Мария знала, как разговаривать с мужчинами, но не в таком положении и не с такими. Ее ярость никуда не исчезла, равно как и страх перед неизбежным, но ей стало смешно. Хозе все же принес гребень и без лишних слов принялся разбирать спутавшиеся пряди. Надо отдать ему должное, он действительно делал это великолепно, напевая вполголоса какую-то песенку и то и дело отпуская сомнительные замечания в адрес женщин вообще и двадцатишестилетних девственниц в частности. Мария пыталась огрызаться, но когда ты сидишь голая в кровати и тебя держат за волосы, изображать оскорбленное достоинство трудно, а Хозе не собирался ее выпускать.

— Светлые волосы тоньше и сильнее путаются, чем черные, — мириец ловко разбирал прядь за прядью, — хотя приятнее всего расчесывать конские хвосты, лошади — создания умные, когда не надо, не брыкаются.

— Вот и иди к лошадям! — Проклятый, что она несет? Словно какая-нибудь мещанка, да он ее таковой и считает!

— Всему свое время. Для некоторых вещей лошади не годятся. Готово! — Хозе умело заплел ей косу, а потом резким движением сорвал и отбросил в сторону одеяло. Мария попыталась вцепиться наглецу в лицо, но тот стремительно уклонился и смирно сел на краешек постели, скрестив руки на груди.

— Будем драться? Любить? Или уходить? — черные глаза лукаво блестели, он ждал ответа, но любой ответ был бы глупым. Одеяло было недосягаемо, а мириец был рядом. И, в конце концов, скоро все равно все кончится навсегда. Мария молчала, и Хозе истолковал ее молчание так, как счел нужным. Кстати говоря, совершенно правильно.

ЭСТЕЛЬ ОСКОРА

Все шло, как и предполагали мы с Эрасти. Началось с войны смертных, в Арции победил Тартю, но в Таяне таянско-корбутская армия разнесла Биллану в клочья и готовилась к прыжку на Тарску. Ройгианские колдуны оказались бессильны, убивать нынешние «бледные» умели, но дальше дело у них не шло. То ли не хватало талисмана, то ли опыта, но от Ройгу на этой войне было столько же толку, сколько от Триединого, а именно — никакого. Александр, первенство которого признали и таянцы, и гоблины, с ходу взял столицу Билланы и пошел дальше на северо-восток.

Южные орки разрушили капища, заваленные еще теплыми трупами, а заодно перебили «Косцов», «Жнецов» и «Ожидающих», которые в сравнении со своими предшественниками были не больше, чем речные лягушки рядом с эр-хабо. Признаться, когда я об этом узнала, у меня отлегло от сердца. Умом я понимала, что без гривны и меня ройгианские ритуалы утратили всякий смысл, кроме обычного для клириков пускания пыли в глаза пастве, но в глубине души боялась. Одно дело во время празднеств замучить на алтаре десяток девчонок и совсем другое — защищать свою жизнь и свою власть. Тут, если в запасе имеется хоть какой-нибудь проблеск силы, он проснется, но силы у ройгианцев не было, разумеется, если говорить о волшбе. Топоры, мечи и арбалеты в Биллане и Тарске имелись в изобилии, и владели ими неплохо, но Сандер всякий раз умудрялся делать то, чего северяне не ждали. К середине лета в счастливую звезду арцийского изгнанника поверили окончательно и бесповоротно.

Война будет выиграна, в этом в Высоком Замке не сомневались даже кошки. Люди с утра до ночи торчали на стенах, поджидая гонцов, которые появлялись не реже, чем раз в три дня, и привозили известия об очередных успехах. Таянцы выслушивали, кричали «виват» и тут же принимались ждать следующих побед.

Неизбежные на самой удачной войне смерти и ранения не могли сбить общей радости и гордости. После гибели у Вархи Стефана Гери Коронным от кавалерии стал Стах Тонда, а авангард перешел к Ласло Ракаи, обладавшему редкой для таянцев склонностью писать подробные письма родичам. Ванда притаскивала мне мелко исписанные свитки с описанием немыслимой доблести, блестящих обходов и стремительных атак. Мне казалось, что в изложении Ласло скалы становились выше и круче, враги одновременно глупее и сильнее, а «свои» — отважнее, но дочь Анджея верила каждому слову.

Королевна и внешне, и характером напоминала сразу и Белку, и Мариту. Это был ураган в юбке, но ураган сентиментальный Поговаривали, что Ванда выйдет замуж за Золтана Гери, но в Таяне даже сильные мира сего могли любить того, кого захотят, а верная рука и смелое сердце ценились дороже золота и древности рода.

Ванда твердо вознамерилась отдать сердце величайшему из рыцарей, о чем мне и сообщила. Мы с ней подружились, вернее, это она подружилась со мной, но я ничего против не имела. Делать мне все равно было нечего. Только ждать. Возвращения Александра. Ответного удара со стороны наших врагов. Появления Эрасти.

Вестей о Проклятом ни до Таяны, ни до Лидды и Набота не доходило, значит, Эрасти выжидает. Сгоревший в Мунте циалианский храм, без сомнения, дело его рук, но дальше его след терялся. Я вела себя глупее, чуть не выдав себя в мире Обмана Четверым, ведьме с оленем и тому, про которого мне и думать-то не хотелось. Этот знает даже то, что я не одна, если ему нужна именно я. Мир Обмана искажает все, к чему прикасается, какой бы меня там ни видели, в Тарре я — незнакомка с очень длинными косами. И все. Что-то мне подсказывало, что и женщине с Оленем, и хозяину жемчужного сияния вход в наш мир пока заказан.