Чтение онлайн

Король спохватился и, снова сев, продолжал:

– Хорошо Мотриль, принимая во внимание ваши оправдания, которые, наверное, правдивы, я прощаю вас, и пусть подобное больше не повторится – понятно вам? – пусть любой гонец, которого посылают ко мне, встречается со мной, неважно, из Бургоса он или из Севильи. Что касается французов, то они, как мне известно, настоящие послы, а посему я желаю, чтобы с ними обращались как с послами. Поэтому пусть их немедленно освободят из башни и с почестями, положенными их званию, препроводят в самый красивый дом города; завтра я приму их на торжественной аудиенции в большом зале дворца. Ступайте!

Мотриль, опустив голову, ушел, подавленный изумлением и ужасом.

Аженор и его верный оруженосец по-разному сетовали на свою судьбу.

Мюзарон искусно ввернул в разговоре с хозяином, что он предсказывал все, что с ними случилось.

Аженор возразил; даже зная о том, что произойдет, он все-таки обязан был попытать счастья.

На это Мюзарон ответил, что некоторым послам приходилось болтаться в петле, и хотя их виселицы были выше обычных, но явно столь же неудобные.

Молеон не нашелся, что на это ответить.

Людям хорошо был известен скорый суд дона Педро: когда с полным пренебрежением относятся к человеческой жизни, расправа всегда коротка.

Оба узника предавались этим печальным раздумьям; Мюзарон уже внимательно осматривал кладку стены, чтобы выяснить, нельзя ли выломать хотя бы один камень, как на пороге кордегардии появился Мотриль; свиту офицеров он оставил у двери.

Сколь ни неожиданным было появление Мотриля, Аженор успел опустить забрало.

– Француз, отвечай мне и не лги, – сказал Мотриль, – если, конечно, ты способен говорить правду.

– Ты судишь о других по себе, Мотриль, – ответил Аженор, искренне не желая осложнять свое положение порывом гнева, хотя он с трудом стерпел оскорбление человека, которого ненавидел больше всех.

– Что это значит, пес? – спросил Мотриль.

– Ты называешь меня псом, потому что я христианин, но в таком случае твой господин тоже пес, не правда ли?

Ответ задел мавра за живое.

– Разве с тобой говорят о моем господине и его вере? – возразил он. – Не путай его с собой и не думай, будто ты похож на него, раз он чтит того же Бога, что и ты.

Аженор сел, недоуменно пожав плечами.

– Неужели, Мотриль, ты пришел говорить со мной о таких пустяках? – спросил рыцарь.

– Нет, мне нужно задать тебе серьезные вопросы.

– Ладно, задавай.

– Сперва скажи, как тебе удалось вступить в переписку с королем.

– С каким королем? – спросил Аженор.

– Я признаю, посланец мятежников, только одного короля, моего повелителя.

– Доном Педро? Ты спрашиваешь, как я сумел послать письмо дону Педро?

– Да.

– Не понимаю тебя.

– Ты разве отрицаешь, что просил аудиенцию у короля?

– Нет, но с этой просьбой я обращался к тебе.

– Да, но я не передавал ее королю… а он все-таки…

– Все-таки? – переспросил Аженор.

– …узнал о твоем приезде.

– Вот оно что! – с изумлением воскликнул Аженор; Мюзарон громким эхом повторил восклицание хозяина.

– Значит, ты не желаешь ни в чем признаваться? – спросил Мотриль.

– В чем именно я должен тебе признаться?

– Прежде всего в том, как ты послал записку королю? Аженор опять недоуменно пожал плечами.

– Спроси у нашей стражи, – предложил он.

– Не думай, христианин, что ты чего-либо добьешься от короля без моего согласия.

– Ага, значит, я увижу короля? – спросил Аженор.

– Лицемер! – с яростью воскликнул Мотриль.

– Отлично! – вскричал Мюзарон. – Похоже, нам не придется ломать стену.

– Замолчи! – приказал Аженор. Потом, повернувшись к Мотрилю, сказал:

– Ну что ж! Раз я буду беседовать с королем, мы еще посмотрим, Мотриль, столь ли жалкими окажутся мои слова, как ты предполагаешь.

– Признайся, что ты сделал, чтобы король узнал о твоем приезде, назови мне условия мира – и тебе обеспечена моя поддержка.

– Зачем добиваться твоей поддержки, если твой гнев доказывает, что я могу без нее обойтись? – насмешливо ответил Аженор.

– Покажи мне хотя бы свое лицо! – вскричал Мотриль, обеспокоенный этим смехом и звуком этого голоса.

– Мое лицо ты увидишь на аудиенции у короля, – сказал Аженор. – С королем я буду говорить с открытым сердцем и поднятым забралом.

Вдруг Мотриль стукнул себя по лбу и окинул взглядом комнату.

– С тобой ведь был паж? – спросил он. – Да.

– Куда он делся?

– Ищи, спрашивай, выпытывай, это твое право.

– Поэтому я и допрашиваю тебя.

– Но давай условимся: ты вправе распоряжаться своими офицерами, солдатами, рабами, но не мной.

Мотриль, повернувшись, крикнул свите:

– С французом был паж, узнайте, куда он делся.

Пока искали пажа, царило молчание; каждый из трех персонажей по-разному ожидал результата этих поисков. Взволнованный Мотриль расхаживал перед дверью, словно часовой на посту, или, вернее, как гиена в клетке. Аженор в ожидании сидел неподвижно и безмолвно, будто железная статуя. Мюзарон, от которого не ускользала ни одна мелочь, молчал, подобно своему господину, но не спускал глаз с мавра.

Вскоре донесли, что паж исчез еще вчера и с тех пор больше не объявлялся.

– Это правда? – спросил Мотриль Аженора.

– Черт возьми! – выругался рыцарь. – Ведь это утверждают люди твоей веры. Неужели неверные тоже врут?

– Но почему он сбежал? Аженору все стало ясно.

– Вероятно, чтобы сообщить королю, что его господин арестован, – объяснил он.

– К королю нельзя проникнуть, пока его охраняет Мотриль, – надменно ответил мавр.

Потом он, снова стукнув себя по лбу, воскликнул:

– Все понятно, эта ветка! Эта записка!

– Мавр явно сходит с ума, – заметил Мюзарон. Внезапно Мотриль успокоился. То, что он узнал, вероятно, было не столь страшно, чем то, чего он сначала опасался.

– Ну хорошо, – сказал он. – Поздравляю тебя с таким ловким пажом. Аудиенция, которой ты так жаждал добиться, назначена.

– На какой день?

– На завтра.

– Слава Богу, – вздохнул Мюзарон.

– Но учти, что твоя встреча с королем не приведет к счастливой развязке, на которую ты надеешься, – обращаясь к рыцарю, предупредил Мотриль.