Чтение онлайн

Авадий отвечал мне пристальным взглядом, с плохо скрытым интересом. Ему уже было понятно, что торг идёт совсем не по тем правилам, на которые он рассчитывал, однако старик не может остановиться. Хочет победить, поэтому ждёт, что же я ему предложу, чтобы опровергнуть.

Вот только я снова победил, ведь ранее, ещё на арене, прочитал его энергосистему, почти как открытую книгу.

Следующие мои слова прозвучали для него как удар, от которого старик дёрнулся:

— Я могу исцелить твою энергоструктуру.

Я замолчал и он, поражённый, тоже молчал, но не долго, быстро заговорив:

— Это не смогли сделать сильнейшие целители и артефакты… Но ты Вайторл… Твой Род на этом специализируется…

— Всё верно, — кивнул я. — Рана, которая тебе нанесена, повредила энергетические узлы и каналы на подуровне, в районе души. И я смогу тебе помочь вновь встать на ноги и использовать твою силу.

Вот оно. Его взгляд. Взгляд человека, видящего перед собой надежду, но в то же время неверящий в неё. Сейчас он сомневается, но лишь потому, что давно потерял надежду. А значит пора добивать…:

— Более того — ты сможешь развиваться дальше. И кроме этого — я помогу и твоей дочери. Ведь она родилась после этой раны, и это на неё повлияло. Твой Род сможет продолжиться в основной ветви без каких-либо изъянов.

Взгляд старика стал цепким и жёстким. Ему не нравится, что я заговорил о Роде, но эта мысль засела уже слишком глубоко в нём. Он разомкнул губы, спрашивая хриплый голосом:

— Что… Ты за это хочешь…?

— Принеси мне клятву верности, — произнёс я ровно, глядя ему прямо в глаза, — и я сделаю так, что ты снова сможешь пользоваться силой. Я помогу тебе стать одним из сильнейших и ты сможешь разобраться с тем, кто нанёс тебе этот удар.

Авадий усмехнулся, но слишком уж ровно для человека, которого мои слова не задели.

— А у тебя губа не дура, Вайторл, — произнёс он и последнее слово почти выплюнул, будто проверял, дрогнет ли у меня лицо. Потом чуть откинулся в коляске и прищурился. — Не знаю, как давно ты выбрался, но ты уже хочешь заполучить в подчинение целую империю?

Я спокойно смотрел на него, не отвечая сразу. Снаружи он держится уверенно, даже с насмешкой, но за такой выдержкой слишком часто прячется другое — быстрый расчёт, сомнение и страх ошибиться в момент, когда ставка вдруг становитсяь слишком высокой.

Для практика развитие не пустой звук. Мы живём этим. Кто-то развивается из жажды силы, кто-то — из желания стать лучшим, кто-то — из-за долга перед Родом, перед страной, перед людьми, которых не может позволить себе потерять.

Но дело не только в целях. Есть ещё сама энергия. Её движение, её рост, ощущение внутренней высоты, к которой тянешься годами. В этом мы мало чем отличаемся от учёных, которые всю жизнь идут к новому знанию. Практик точно так же не умеет стоять на месте.

И потому я не сомневался: мои слова уже успели задеть его куда глубже, чем он хочет показать.

Передо мной сидит человек, который когда-то мог ходить, мог пользоваться силой, мог чувствовать себя целым, а потом лишился этого. И не просто лишился — был вынужден жить дальше с раной, которая тянется слишком глубоко, почти до верхнего уровня души.

Когда практик перестаёт чувствовать энергию, внутри него не остаётся тишины. Там начинается пустота. А пустота почти всегда сводит с ума сильнее боли.

Авадий перестал улыбаться. Хмуриться тоже не стал. Его лицо будто застыло, а взгляд сделался внимательнее и суше.

— Если ты так уверен, что можешь меня исцелить, — произнёс он наконец, не отрывая от меня глаз, — то почему считаешь, что я просто не смогу схватить тебя и узнать всё сам? — он сделал короткую паузу, после чего мельком посмотрел на Яну. — Или её, — добавил он уже тише. — Схватить девчонку и заставить тебя выполнить обещанное.

Я даже не повернул головы в сторону Яны. Ответил так же ровно, как отвечал ему всё это время:

— Ты этого не сделаешь. Не сделаешь ни мне, ни кому-либо из моих людей. И мы оба прекрасно понимаем почему.

Эту партию снова веду я. Кто бы знал, что ситуация вообще к этому придёт, но я рад, что так вышло. Всё же в нашем мире очень многое значит именно информация. Я узнал достаточно о нём по энергии, и теперь могу задавать свои условия. Уже не как равный, а тот, кто имеет собственные интересы.

Он мне не друг, и даже скорее враг. Продешевить в этой ситуации — значит поставить себя в заведомо низкое положение. А среди сильных это не просто слабость, это подчинение.

Если я исцелю его за услугу — это совсем не значит, что в дальнейшем мы не столкнёмся лбами. Даже если этой услугой станет то, что он забудет моё имя. Нет. Исход в этой ситуации только один — подчинить. Только это станет гарантом того, что однажды против меня точно не ополчатся святые этой империи. Как и он сам.

Только так я смогу быть уверен в нём.

Авадий едва заметно дёрнул бровью. На этот раз он усмехнулся иначе. Без злости. Почти с усталостью. Он и правда знал это не хуже меня.

Ещё когда я шёл сюда вместе с Яной, я допускал, что разговор свернёт именно в эту сторону. Угроза, давление, проба на слабость — слишком привычный ход для тех, кто привык торговаться с позиции власти. Вот только Авадий не дурак. И потому его слова были блефом с самого начала, а также были вкинуты специально.

Причина проста.

Мне нет никакого смысла сдавать его кому бы то ни было. Ни Сарнойлам, ни любому другому, кто захотел бы воспользоваться его положением. Более того, даже при желании я не стал бы этого делать. Пока он не направляет оружие в мою сторону, пока не трогает моих людей и не пытается играть против меня открыто, он остаётся не врагом, а нейтральным «союзником».

Старик просто в очередной раз хотел убедиться, что это действительно я. Чтобы понимать, насколько весома моя фигура и как далеко он может зайти в переговорах со мной.

Даже сейчас, когда я контролирую ситуацию, и держу его на расстоянии вытянутой руки, он всё равно уже имеет свою выгоду. Опасный… Очень опасный противник. Если бы не мои возможности, играть в эту партию было бы намного сложнее.

Давая Авадию время, я снова медленно пошёл по кабинету. Нравится он мне, сам себе такой хочу. Но только чтобы с балконом.

Шаги глухо расходились по светлому полу, и от этого было даже удобнее думать. Старик молчал, не торопился с ответом. Всё же я затронул самое важное для него.