Чтение онлайн

Тут произошло «небольшое» чудо. Мир снова перевернулся, вокруг возник мрак, и Санька понял, что он стоит на берегу Москва-реки. На настоящем, а не «виртуальном» берегу настоящей реки. Пут на его руках и ногах не было. В его лицо дунул ночной ветерок и с ним вернулись настоящие запахи материального мира: жжёного угля и человеческого жилья. Вернулись и звуки.

Почти не удивляясь, Ракшай оделся и, хромая, пошёл к себе в избу, надстроенную на склоне крутого берега над землянкой родителей. Он уже снова успел привыкнуть к высоким потолкам и окнам.

В эту ночь Санька уснуть не мог. Он, находясь в «перевёрнутом мире», полностью залечил рану на ноге от волчьих зубов и словно бы выспался. К тому же, свет «тонкого мира» оставался в нём и мешал провалиться в тёмную пустоту сна.

Поэтому Санька лежал на свежем сенном тюфяке и мысленно «пролистывал» свои «хотелки», планы и то, что уже сделано.

А хотел он поставить верфь. А для верфи нужны крепкие берега и хорошие глубины. Технология строительства плотины, используемая в этом мире, ему понравилась. Деревянные срубы, перевёрнутые дном вниз, постепенно заполнялись камнями, погружались в воду и ложились на дно. На торчащие брёвна надстраивалась остальная архитектура. Так строили любые мосты через любые реки, любые плотины с шлюзами или без.

Берег, таким образом, уже начали укреплять и отсыпать отсевом гравия, остававшимся после просеивания песка. На отсев постелили плиты песчаника. Получалось очень даже симпатично, аккуратно, и удобно для перемещения грузов. Как сказал царь: «перестали месить грязь».

Сейчас следовало вынести срубы перпендикулярно берегу и Санька думал, как сделать так, чтобы получился сухой док.

Однако вскоре мысли переключились на его приключение на болоте. Санька вдруг подумал, что не знает, как отреагировал на его исчезновение старец, но ведь может и узнать… Если получится снова «перевернуться».

Александр сосредоточился на верхней чакре. Это у него получалось легко. Приподнялся над своим телом. Сделал переворот…

Снова очутившись в тонком мире, Ракшай почувствовал радость. Он вылетел наружу, пройдя сквозь стены и крышу и всё больше набирая скорость, полетел на болото. Ракшай чётко видел избушку на курьих ножках, то бишь на сваях, и дедка всё также спокойно сидящего у котелка, висевшего над тлеющим огнём, в очаге, углублённым в землю. Вот почему Ракшай не увидел его при подходе.

Опустившись на землю рядом с болотником, Санька материализовался.

— Волка придержи, старик, — сказал Ракшай. — Не хочется животинку калечить.

Старик вздрогнул.

— А-а-а… Это, ты, волхв? — Сказал он. — За чем, или за кем пожаловал? По мою ли душу?

— Не хочешь умирать? — Спросил Санька сурово.

Он не собирался рассусоливать с тем, кто натравил на него волка и шарахнул дубиной по голове.

— Обиду затаил? — Не отвечая на вопрос, усмехнулся старик. — Так не убил же я тебя… И пойми ты меня. Бог знает, что за нечисть приползла ко мне. Слеп я почти, а ночью вообще ничего не вижу. Да и орал ты не по-людски. Аки зверь какой… Вот и разбери поди…

Ракшай почесал лысую голову.

— Да и так ты на человека мало похож. Токмо, что одёжкой…

— А ты кто такой, чтобы судить, кто человек, а кто нет? — Ракшай не злился, а дразнил старика, лишь делая вид.

— Дык… Я-то точно человек, а вот ты… Человецы-то так просто не исчезают, оставив связанными путы. Или могут? Не знавал я таких, а живу долго. Вот и гадай… Человек ты, али кто?

Санька хотел присесть возле огня на корточки, но услышал рычание волка.

— Ты привязал бы собачку, — попросил Ракшай. — Не дай Бог кинется. Загублю ведь зазря.

— Не кинется, коли я не скажу. А не уж-то управишься с волком-то?

— А ты позови, — усмехнулся Санька. — Я не стану его убивать.

Старик привстал с чурбачка и приподнял руку над землёй. Из темноты вышел волк и встал под его руку. Волк был красив. Ростом он доходил Ракшаю до груди.

Санька посмотрел волку в глаза и тихонько зарычал. Просто зарычал по-медвежьи. Не зло зарычал, а «информативно». Типа, моя территория, все пошли «нафик».

Волк не стушевался и огрызнулся. Типа, сам пошёл.

Ракшай опустился на уровень волчьих глаз, зарычал настойчивее и подошёл ближе, уперевшись взглядом в зрачки волка. Он физически ощущал, как толкает волка. Волк дрогнул и шагнул назад. Ракшай сделал шаг назад и прекратил урчать. Потом отвернулся и рявкнул во всю мочь. Даже не по-медвежьи, а по-тигриному. А от рыка уссурийского тигра гадили даже медведи. А уж Санька-то сколько раз слышал тот утробный рык, изобилующий такими низкими частотами, что выпрыгивала печень.

Когда он развернулся, волка рядом со стариком не было, а старик стоял на коленях и молился.

— Оборотень, боже сохрани! Свят-свят-свят… Господи Иисусе Христе, помилуй мя! Спаси и сохрани душу мою грешную…

Санька всё же присел на корточки у едва тлеющего огня и осторожно потрогал котелок. Он вспомнил, что не вечерял.

— Что варишь так долго? — Спросил он.

Старик открыл глаза и, некоторое время не отвечая, разглядывал Ракшая.

— И сидишь ты не по человечьи, — буркнул он наконец. — Клей рыбий варю.

— И на что он тебе? — Удивился Санька.

— Знамо на что. Торговать.

Санька удивился ещё больше.

— И с кем же ты торговлю ведёшь?

— Тебе-то какое дело? Пришёл тут… Волка испугал. Вдруг уйдёт. Тебе хорошо, зрячий, а он у меня поводырь. И охранник. Никто не знает, что я плохо вижу…

— Так, кто-торгуется-то? Здесь, что ли?

— Вот ещё. Сам на Москва-реку выхожу. Кто видит, останавливается. Пока жду, рыбки наловлю, раков, жемчужниц пособираю.

— А здесь что рыбу не ловишь?

Дед привстал с колен, отряхнув колени, присел на чурбан и вздохнул.

— Нет тут рыбы. Для меня нет. Завелись твари бесовые, не дают в озеро ступить. Едва не утянула меня одна. Хорошо волк рядом был, да в воду кинулся. Спас… Да и глубоко тут. Бездонное озеро.

— Что за твари? Я слышал одну. Словно змей в воду с берега спускался.

— Во-во… Змей, — сказал старец и перекрестился. — Всплывает иногда.

Санька тоже машинально осенил себя крестом.

— Свят-свят… Крещёный, что ли?

— Крещёный, — просто согласился Ракшай.

— Не могёт быть такого! Что бы оборотни крестились?!