Чтение онлайн

— И правильно, — одобрил его приказ.

Наверняка вскоре новые штольни потребуются, собираюсь кратно увеличивать добычу, выплавку и расходование олова. Вопрос, правда, где взять ещё людей. Хотя на этот счёт мысль имеется. В лесах севернее моих владений опять завелись шайки, почему бы не помочь соседям?

— А что будет с охраной? — уточнил Грег, провожая к выходу. — Граф её здесь оставляет?

— До конца следующей недели. — выйдя на крыльцо, даю знак, чтобы подвели коня, со ступеней удобней вскакивать в седло, чем с земли, сто раз проверял. — Потом тут будут мои воины, также поочерёдно. И может быть иногда братья. Ты что-то ещё сказать хотел? — интересуюсь уже с коня.

— Нет, извините, я просто… — махнул он рукой, а потом всё же произнёс. — Если б вы раньше на три года сюда приехали, я б бросился к вам в ноги. Вы б смогли исцелить мою Кэтрин, она была лучшей женщиной на свете.

Ну, насчёт последнего утверждения я бы поспорил, только не устраивать же прямо здесь и сейчас диспут. Наверное да, неплохой была, раз до сих пор тоскует, хотя при его-то должности, а он тут, считай, царь и бог — прости, Создатель — до сих пор по ней тоскует.

— Три года назад от меня не было бы никакого толку, — поясняю. — У меня тогда вообще магии не было. Ладно, не будем о грустном. Показывай, где тут у тебя копи.

Грег взобрался на лошака, укрытого попоной — бедный модифицированный ослик, как он такую тушу держит? — и мы проехали к горным работам. Блин, лучше бы не ездил. Чего я там увидеть хотел? Посмотрел на людей, похожих на обтянутые кожей скелеты, и на то, как одни из них ковыряются бронзовыми лопатами и кирками на склонах холмов, а другие относят носилками грунт подальше от будущих шахт. Жутковатое зрелище. Надо бы пайку увеличить. Или тогда появятся силы для побегов? Ладно, разберусь.

В обитель вернулись как раз к обеду и застали необычайное оживление.

— Брат Филипп, — спрашиваю у начальника караула у ворот. — Что за беготня-то?

— Горе у нас, ваше преподобие, — взмахнул тот копьём и щитом. — Птица из прецептории принесла ужасную весть. Кардинал Марк Праведный скончался. Горе!

О-о, известие от виконта Гиверского — это не весточка от моего опекуна Ригера. Значит, пора объявлять официальный траур.

— Очень печальная весть, — склоняю голову. — Где сейчас преднастоятель? Пошли к нему кого-нибудь, пусть соберёт всех моих помощников ко мне не задерживаясь. Я буду ждать у себя.

Лучше бы конечно Марк Праведный умер летом. Во-первых, прожив подольше, смог бы принести ещё пользу нашему несчастному, раздираемому династической войной и мятежами королевству, его выдающиеся способности не только иерарха церкви, но и дипломата не отрицали даже недоброжелатели, а, во-вторых, ночи летом вдвое короче. Тут их продолжительность определяют просто. На открытом пространстве вытягивают перед собой руку, в пальцах которой висят две нити — чёрную и белую. Как только глаз перестаёт различать их цвет, так значит ночь наступила, а когда снова начинает видеть, которая из них чёрная, а какая белая, считается, что прошла. Из положенных шести всенощных, когда несколько часов, стоя на ногах, по кругу читал все положенные молитвы в церкви, я отслужил две, сейчас закончил последнюю. Еще по столько же провели преднастоятель баронет Михаил и управляющий хозяйством обители брат Георг.

Главное, что все эти мучения позади. Нет, лично у меня никакого чувства антипатии к умершему — или убитому, тут ещё надо выяснить — кардиналу не шевелилось, хотя многое в его действиях, касающихся непосредственно моей персоны, мне не нравилось. Но человеком он был по настоящему великим для данной эпохи и для нашего королевства. Не каждому дано подняться из простых крестьян до таких высот в церковной иерархии. Ум, воля, огромная эрудиция и религиозный фанатизм — вот то, чем он запомнится.

И всё ж траурная неделя меня и основательно утомила, и выбила из рабочего графика намеченных планов. В общем, можно считать, прошла впустую, да ещё и наслала лень к работе. Покинув церковь почти последним, после слушавших мои молитвы и молившихся вместе со мной братьев, возвращаясь в свои покои, шёл, шаркая ногами по лестнице будто какой-то старик. Заметил это за собой уже на последних ступенях.

А вообще, с неделей скорби тут у нас полный бардак творится, впрочем, оправдание этому уважительное — отсутствуют нормальные средства оповещения. Скорбеть же начинают с момента получения достоверных сведений о смерти выдающихся священников или власть предержащих. У меня в монастыре всё уж закончилось, в Готлине продлится ещё один день и одну ночь, а где-то в более глухих уголках королевства траурная неделя ещё даже не началась, там о смерти Марка Праведного пока не знают.

— Ванная готова, — докладывает Елена, она из моих новых служанок старшая и по возрасту и по определённому мною статусу. — Тёплая настолько, насколько вы любите.

От бани я не отказался, пользуюсь постоянно, почти ежедневно, но вот в такие часы, когда рассвет только-только начался, тащиться туда и, главное, потом обратно по холодному зимнему воздуху не хочется. Но я не был бы собою, если бы о себе любимом не позаботился. По моим чертежам отлили чугунную ванную, которой в туалетной комнате заменили стоявшую там ранее дубовую кадушку, та была неудобной. Жаль, с водопроводом вопрос в ближайшие годы не решу, но и так сойдёт. Рабы же есть приносить-уносить воду, а на кухне мощные печи её нагревать.

Долго в ванной не сидел, десять минут, и хватило, чтобы хоть чуть-чуть расслабить мышцы ног и смыть с себя пот с помощью алхимических мыльных средств, спасибо миледи Сильвии, правой руке брата Симона, оказавшейся не только вполне способной лекаркой, но и грамотным алхимиком.

Всё ж Ангелины, у которой через два дня свадьба — ещё одна лейтенантша вылупится из моего гнезда — и она занята подготовкой к обряду, мне не хватает. Временно конечно, Елена с Ирэн очень толковые молодые женщины, но приходится ожидать, когда обе окончательно уяснят для себя мои привычки.

— Не нужно стоять здесь, когда я голышом, — поясняю служанкам. — Вытрусь без вас. И это, завтракать сейчас не стану. Ждите, когда проснусь. Сами-то спали?

— Да, господин. — дружно ответили в унисон, словно тренировались.

Кровать у меня размерами как тот аэродром, но Мурзик с Котькой умудряются так на ней разлечься, что места мне не остаются, разве только укладываться загогулиной. И ведь знают это заразы, специально так делают, не сомневаюсь. А при моём появлении делают вид, что крепко спят, только вот вращающиеся насторожено уши выдают их притворство.

— Двигайтесь давайте, — довольно грубо подвинул обоих в стороны. Спать хочу жутко, не до политесов.

Котька своё взяла, стоило мне уткнуться носом в подушку, как она забралась мне на плечо и заурчала трактором. Сил и желания её сгонять не было, поэтому так и уснул под гнётом бегемота. Проснулся, когда куранты отбили десять часов, полдень по нашему. Выспался неплохо, да ещё и вошедшая на мой призыв Ирэн обрадовала двумя приятными известиями — пришло письмо от кузины Юлианы, виконтессы Дитонской, и вернулся из поездки домой мой славный друг Карл, милорд Монский. Наконец-то, его мне не хватало. А что? Жизнь налаживается.