Чтение онлайн

— Юль, зайди-ка сюда. — говорю громко. Та тут же оказывается прямо передо мной и изображает поклон как умеет, старается соответствовать занимаемой должности. — Слушай, только сейчас вдруг дошло. Этот, тот, который к тебе приставал…

— Степик.

— Да, точно, почти тёзка, помню. Как вообще сей наглый раб осмелился пялиться на тебя, вольную девицу, да ещё и драться с гвардейцем, славным новиком Николасом?

— Кто раб? Степик? Он не раб.

— Как? Ты же говорила, он на кухне служит. А там…

Не договариваю. Может я не так понял управителя и там есть и свободные? Хотя, нет, никого без ошейников не наблюдал за оба своих посещения.

— Его туда в качестве наказания господин казначей сослал, помогать истопникам. На неделю. — пояснила девчонка, чем-то очень довольная. — Провинился. А так-то он писарем при брате Алексе. Только никакого толка от него на поварской нет, девчонки рассказывали. Вы его руки бы видели, как у благородной госпожи белые и мягкие. Его там трогать все боялись. Вернётся к казначею, наушничать станет. А здорово его Ник поколотил! А нечего обзываться. Милорд, а отправьте его после порки в подземелье к крысам.

— У нас что, много крыс?

Я понимаю, что эти мерзкие грызуны тут часто встречаются, но надеялся, что хотя бы не в главных зданиях. Свинарники или хлев, понятно, но не у меня же под боком?

— Жирные! Сама видела парочку, когда в кладовую за вином для вас в подвал спускалась. Так посадите?

— А ты злопамятная, Юлька, да?

— Так чего он Ника мелким хорьком обзывал? И мне грозился, что отомстит.

— Посмотрим. Ладно, узнала про ту девицу-то? Да? Тогда по дороге расскажешь. Переоденусь только.

— На одержимого смотреть?! — пришла в восторг Юлька.

— Он тебе что, зверь в цирке или скоморох? Ты не забывайся, подруга, милорд Карл благородный дворянин, будь к нему почтительна. Нет, мы не к нему. Обойдём мастерские.

Поначалу действительно хотел побежать к карцерам, да вовремя остановился. Чем я сейчас могу там помочь, помимо того, что сделает брат Симон? Ничем. Да, исцеляющих возможностей у меня несопоставимо больше, чем у монастырского мага-целителя, но пока опыт и умения у него несравнимо выше. Просто так смотреть, как захотелось моей девчонке? А самому мне было бы приятно бездельное разглядывание? Нет. Вот и не стану Карла Монского смущать. Парню и так плохо по жизни.

В средневековых ремёслах мне ещё только предстоит разобраться, но проявлять к ним внимание необходимо сразу. Пусть братия видит, что новый аббат готов за всем следить лично и спуску никому не даст. Прилежных станет поощрять, нерадивых наказывать.

Обитель по сути являлась государством в государстве, обеспечивая всем необходимым себя сама, в смысле, трудом своих монахов, работников — вольных или невольников — и прикреплённых крестьян. Практически всё необходимое производилось в монастырском хозяйстве, за исключением, из значимого, соли, но и ту добывали совсем рядом, в Готлинском графстве на юге, черпая её из солёных озёр вблизи Солегорска, небольшого городка, подвластного напрямую герцогу, минуя здешнего графа Антона, мужа моей троюродной тётки и отца несостоявшегося настоятеля монастыря виконта Виталия. Да-да, того самого.

Моя Юлька особо загружена работой не была, хотя бегать ей приходилось много и часто. На приготовление мне пищи, стирку, глажку, мытьё полов, доставку воды для помывки и прочее имелась прислуга в избытке. Девчонке требовалось лишь следить, чтобы всё необходимое её господин получал вовремя.

Ригер поначалу попытался выставить у дверей в мои покои одиночный пост, чтобы круглосуточно кто-то из гвардейцев меня охранял или сопровождал, но я посчитал, что буду выглядеть параноиком, если стану разгуливать по своему собственному монастырю под охраной. Для передачи каких-либо поручений хватит и служанки. Той самой интересно ходить со мной.

До начала тренировки с наставником Максом почти полтора часа, так что, можно не торопиться. Из-за предстоящих занятий, надел на себя не сутану, а повседневный костюм из лёгких летних штанов, рубахи и камзола. На ноги — полусапоги из телячьей кожи, на голову — берет, скрывший почти полностью мои коротко постриженные волосы.

— Ну как? — спросил у Юльки, смотря на своё отражение в зеркале.

В отличие от дворцовых зеркал, здешние больше напоминали то, которое висело в доме у нас с опекуном, мутные и кривые. Даже для аббата нормального не нашлось. Сергий, правда, донёс, что у преднастоятеля имеется хорошее, но, во-первых, это ещё надо проверить, а, во-вторых, баронет Михаил получил его не от управителя монастыря, а привёз с собой из родительского замка. Не поленился ведь добрый человек.

— Вы очень красивый. — закивала служанка. — Вы и раньше всем нашим девчонкам на районе нравились. Только нос задирали, вот вас и сторонились. Мне кажется, вы сейчас даже проще стали, чем прежде. Ой, простите, милорд.

— Да ничего. Кстати, когда что-то кажется, надо Создателю молиться.

— Я, я не знала об этом. — растерялась бывшая маленькая рабыня. — Мне никто не говорил о таком.

— Ладно, пошли.

Обход мы начали с кузни, там — вчера уже видел — доделывали латный доспех. Очень, скажу, долгий и сложный процесс. Понятно, почему полный комплект лат так нечасто встречается у вояк и так дорого стоит.

— Эта Люсильда. — Юлька начала свой доклад, едва мы вышли в коридор. Говорила негромко, пристроившись чуть сзади меня, чтобы встречавшиеся братья, работники и слуги ничего не могли из её слов разобрать. — Она родилась рабыней, её мать была рабыней. Зато отцом местный брат-ключарь. Он и выпросил у тогдашнего настоятеля для неё вольную сразу при рождении. Потом она была, ну, этой, стелила постель позапрошлому аббату. А когда тот умер, её к себе господин Леопольд на подворье в Готлин забрал. Но она часто тут появляется. Ни с кем из слуг не ссорится, но её все побаиваются. Хитрая очень. Люська, говорят, многим из ваших помощников свою ласку дарит. А баронету Михаилу очень-очень часто. Каждый свой приезд. А своего парня у неё нет. Может в городе имеется, только никто про это не слышал.

— Занятная особа. — делаю вывод. — И всё же узнай, кто её покровитель. Точно ли преднастоятель?

— Говорят, брат Леопольд. Не зря ведь она в Готлине в основном проживает. Я ещё поспрашиваю аккуратно.

Сердце мне вещает, что с девицей Люсильдой что-то совсем не так. Своему чутью привык доверять, дважды мне жизнь спасало, а уж от неприятностей уберегало столько — не сосчитать.

В кузнице стоял такой грохот, что уши закладывало. Долго я там не выдержал, хотя неожиданно зрелище работы молотобойцев и кузнеца увлекло. Следующим пунктом моей программы являлось посещение портняжной мастерской, путь туда лежал через тренировочный плац, на котором в этот момент два десятка братьев, свободных от работ, усиленно махали тупыми тяжёлыми тренировочными мечами. Причём делали это с таким усердием, что ненароком могли и синяков себе понаставить, а то и вовсе кости сломать. Молодцы, прям рад за них. Тяжело в учении — легко в бою. А это у нас что за статуя с краю площадки? Да это же наш герой Николас. Потеет в полном доспехе и при вооружении под ярким солнцем. Поставить его в тенёк, чтоб никто не уволок, дядька Ригер не озаботился. Надо подойти, поддержать парнишку.

— Привет, Ник. — говорю, хлопая новика по плечу.

— Здравствуйте, милорд. — важно отвечает тот, хотя видно, что стоять оловянным солдатиком он уже утомился.

— Пить хочешь? Сейчас Юльку пошлю.

— Хочу, но мне нельзя. Да ерунда. — он посмотрел на куранты главного здания. — Меньше четверти осталось. Жалею только, что с нашими в патрулирование не поехал.

— Это да. Я бы тоже съездил. — лукавлю. Никуда мне сегодня не хочется. Чего я там забыл? И здесь дела есть. Успею и по окрестностям всё облазить, и в Готлин часто стану наведываться. — Но не жалеешь, что за неё вступился-то?