Чтение онлайн

На пятнадцатой минуте схватки король объявил победителем Божьего суда принца Оберина Мартелла, что даже не заставило того отвлечься от своего развлечения. Спустя десять минут зрители начали расходиться, а спустя еще час принца оставили наедине со своей местью. Вплоть до самого вечера, когда молчаливые сестры унесли с арены холодный труп, а Покинутая Леди обрела нового хозяина.

Свершившуюся месть ночью обсуждал уже весь лагерь лоялистов. Поговаривали, что когда ран на долиннике было ровно три сотни, Оберин начал посыпать их солью. Другие утверждали, что принц просто опорожнился на соперника и ушел, незадолго до того, как за телом пришли молчаливые сестры. По мнению третьих, принц перевернул рыцаря на живот и изнасиловал уже совершенно беспомощного соперника. Словом, сколько было людей, столько было и мнений, но истину знал лишь сам Оберин.

* * *

Железная Дубрава

— Ни за что, — безапелляционно заявила леди Анья Уэйнвуд в ответ на требование лорда Тайвина сдать замок.

За спиной старой леди, в каких-то десяти метрах, были распахнутые крепостные ворота с опущенными решетками, но это лишь мнимая видимость слабости Железной Дубравы. На стене все еще есть защитники, готовые как закрыть ворота, так и начать стрельбу по парламентеру.

Однако лорд Тайвин, казалось, даже не ощущал угрозы, нависшей над его жизнью. Один залп стрелков и история жизни величайшего из Ланнистеров подойдет к концу. Не спасут ни доспехи, ни оставшиеся чуть в стороне гвардейцы.

Но мужчина выглядел совершенно спокойным, в седле держался расслабленно и небрежно сжимал в руках поводья. Богато украшенные доспехи и большой алый плащ, ниспадающий на спину лошади, придавали его виду поистине царское очертание. Люди, ни разу не видевшие ни короля, ни Тайвина, могли подумать, что сейчас перед ними именно законный монарх, и совершенно неважно, что цвета знамен не те.

Убивать парламентера — дурной тон, особенно благородного. Особенно если важный тебе человек является его пленником.

— Почему? — Старый Лев задал вопрос таким тоном, словно был искренне удивлен.

— Даже Аррены младшей ветви и Графтоны не сдали город без боя. Подумайте о гордости дома Уэйнвуд в этой войне.

— Войне, которая вот-вот закончится. Армия Лизы разбита, замки восставших в осаде, деревни в предгорьях пылают, а чернь страдает от набегов горцев. Осталось лишь взять Лунные Врата.

— Именно.

— Простите? — Тайвин вопросительно изогнул бровь.

— Такой умный и расчетливый человек, как вы, не пойдет на Врата, не застраховав тылы. Вы не возьмете Врата в осаду, зная, что мои люди могут выебать ваших солдат в задницу. Да, армия Лизы разбита, но куда, по-вашему, сбежали те, кто не попал к вам в плен?

— Они сбежали туда, где нет еды, чтобы накормить их всех.

— С учетом «подкреплений», зерна в моих амбарах хватит на два года осады. У вас есть два года, лорд Тайвин?

— У меня есть королевская власть, леди Анья. Власть, которая поможет дому Уэйнвуд пережить горесть поражения и смягчить последствия участия в мятеже, перед новым Хранителем.

Леди Анья сомневалась, сотни мыслей метались в ее голове, сменяя друг друга. Все же Пересмешник скупил долговые векселя владык Железной Дубравы и крепко держал их за яйца. Настолько крепко, что те были готовы затянуть восстание на долгие годы. Стены у замка крепкие, гарнизон большой, а осадных орудий из Чаячьего Города еще даже не подвезли. История Рейнов и Тарбеков подсказывала, что лучше не испытывать судьбу в переговорах со Старым Львом, но сдаться без боя было унизительно, особенно в первые дни осады.

— Точно так же я могу помочь дому Уэйнвуд решить его… денежный вопрос, — добавил Десница мигом позже.

— Королевская милость способна на многое, но если я соглашусь, то упаду в грязь лицом перед другими лордами Долины и даже королевская милость не поможет, если соседи будут презирать нас за трусость.

— Думайте.

— А если я не соглашусь?

— Что ж, тогда я избавлю вас от сомнений. Насколько я помню, сир Хардинг был вашим воспитанником?

— Сир Гарольд никак не относится к…

— Рано или поздно вы выкупите его у трона, — перебил ее Ланнистер. — Но если вы не сдадите мне замок, то я сам займусь его возвращением в родной дом. Королевский палач начнет с пальцев рук. Потом перейдет на ладони. Предплечья, оставшаяся часть руки, каждый день я буду присылать вам кусочек сира Гарольда. Когда с руками будет покончено, в дело пойдут ноги, их постигнет та же участь. Затем член, а после него лицо. Нос, уши, губы, язык. Когда отрезать будет нечего, я выстрелю тем куском мяса, который раньше был рыцарем, из катапульты, а Кошмарный Волк позаботится, чтобы к этому моменту он остался жив. К этому времени требюше наверняка соберут. Уверен, вы понимаете, что это не пустая угроза.

Леди Уэйнвуд побледнела, нервно сглотнув. Казалось, эту старую женщину, видавшую в жизни все, вот-вот стошнит.

— Король Роберт не позволит подобное, — еле смогла выдавить из себя Анья.

— Корона должна мне больше миллиона золотых драконов, она закроет на это глаза, если я спишу с нее хотя бы совершенно мизерную часть этого долга и вы прекрасно об этом знаете.

Оставив последнее слово за собой, Тайвин ударил по крупу коня и поехал прочь, завершив эти переговоры, а леди Анья еще час смотрела в сторону давно исчезнувшего за горизонтом Щита Ланниспорта.

Утром следующего дня ей пришлют безымянный палец ее родственника. Спустя час она сдаст Железную Дубраву без боя.

* * *

С момента покорения Долины андалами прошли века, ровно столько же лет длилось их кровопролитное противостояние с горцами. Сформировавшаяся за века военная традиция не предусматривала взятие потомков первых людей в плен. Обычно их казнили на месте, реже везли в города и замки, чтобы лишить их жизни там на потеху толпе.

Сколько бы ни длилось это кровопролитное противостояние, сколько бы ни выжигалось деревень, сколько бы ни истреблялось кланов, и сколько бы ни укреплялось замков, конца этой войны видно не было. Кланы уходили глубоко в горы, прятались, зализывали раны, похищали девушек из окрестных деревень, грабили крестьян и спустя годы нападали снова. Как ни старайся, их не истребить, все это понимали, но все равно продолжали пытаться. Чтобы понять всю силу взаимной ненависти, нужно представить, как сильно ненавидят одичалых северяне, а потом стократно приумножить.

После ночной битвы в лагере лоялистов, горцев тоже не брали в плен, зато вместо них захватили дюжину южан, не похожих ни на горцев, ни на смешавшихся с первыми людьми андалов Долины. Они больше напоминали выходцев из центральных областей материка, это и вызвало ряд вопросов.

«У голого человека мало тайн, у освежеванного ни одной», так любил поговаривать Русе Болтон. Чтобы разговорить пленников, Домерику Болтону и Джону Дейну хватило часа. Как выяснилось, они были личными головорезами Петира Бейлиша, связными между восставшей Долиной и горцами. Именно они организовали безопасный ночной переход во вражеский лагерь, именно они контролировали и руководили атакой и именно они наиболее сильно запятнали репутацию Мизинца.