Чтение онлайн

4 мая полк выгрузился из эшелонов и сосредоточился в лесу, в 15 километрах западнее Усмани. Дивизия вошла в состав 20-го гвардейского стрелкового корпуса 4-й гвардейской армии Степного фронта. Здесь мы простояли более месяца, получили пополнение людьми, техникой, вооружением. Очень интенсивно занимались боевой подготовкой. Батальонные, полковые, штабные учения, показные тактические учения с боевой стрельбой, дневные и ночные, следовали одно за другим.

Командир корпуса генерал-лейтенант А. В. Горбатов был человеком громадной энергии, дотошным и въедливым. Не признавал он в военном быту слова "мелочь", не переносил равнодушно-сонных физиономий. Весь порядок нашей жизни в Усмани был насыщен до предела большими и малыми делами, и комкор успевал везде и всюду.

А в лице заместителя комдива генерал-майора М. А. Богданова 5-я гвардейская воздушно-десантная дивизия получила отличного методиста, офицера исключительно широкого военного кругозора и больших знаний. Он лично руководил многими тактическими учениями, в частности учением на тему "Встречный бой". Учение это прошло живо, увлекательно, а уроки, преподанные в ходе занятий Богдановым, скоро всем нам очень пригодились.

10 июня дивизии 4-й гвардейской армии начали марш на север. Задачу получали на один-два ночных перехода. Движение сочетали опять-таки с учебой. В течение 25 дней прошли из района Воронежа до Тулы, то есть около 600 километров. Марш был трудным, но зато личный состав втянулся в походную жизнь.

В Туле стояли до начала Курской битвы. В ночь на 8 июля погрузились в эшелоны и вскоре прибыли в Новый Оскол. Дни уходили за днями, недели за неделями, сражение на Курской дуге из оборонительного переросло в наступательное, а нас пока держали в резерве. Убыл на другой фронт командовать армией генерал А. В. Горбатов, а 20-й гвардейский стрелковый корпус принял генерал-майор Н. И. Бирюков; позже вместо генерала Травникова 5-ю гвардейскую воздушно-десантную дивизию возглавил полковник В. И. Калинин. Произошли перемены и в личном составе нашего полка. Уехали с новыми назначениями П. Д. Терехин и С. М. Гуторов. Моим замполитом был назначен майор Н. М. Гридюшко, а начальником штаба - майор С. К. Аветисов.

В конце июля дивизию перебросили под Прохоровку, и мы несколько дней простояли поблизости от поля, на котором произошло знаменитое крупное танковое сражение.

Из-под Прохоровки нас перебросили на юго-запад, ближе к линии фронта, а затем, в середине августа, - к Ахтырке. Здесь противник нанес танковый контрудар по войскам 27-й армии. Она вынуждена была оставить Ахтырку.

Полдень 20 августа застал 5-ю гвардейскую воздушно-десантную дивизию на марше. Наш полк следовал в авангарде на юго-запад, к линии фронта. Над горизонтом, в жаркой синеве небес, бугрились и медленно росли дымные столбы. Это горела Ахтырка. И к северу от нее, и к югу, и совсем близко от нас дымили пожарища поменьше. Приглушенная расстоянием гудела орудийная канонада. Там дрались с фашистскими танковыми дивизиями части 27-й армии. Туда же сутки назад была выдвинута 8-я гвардейская воздушно-десантная дивизия нашего корпуса. Пока что мы шли за ней уступом слева, и теоретически она отделяла нас от противника. А практически мы каждую минуту ждали столкновения с гитлеровскими танками и мотопехотой.

Шли проселочной дорогой, петлявшей в полях. Вокруг стеной стоят спелая пшеница и подсолнухи. Местность открытая, безлесная, слегка всхолмленная, с явным понижением от Ахтырки на юг.

Приподнимаюсь в седле, вижу всю растянувшуюся километра на три полковую колонну. В плотных облаках дорожной пыли маршируют стрелки, автоматчики, бронебойщики. Конные упряжки тянут орудия. Это главные силы полка: 3-й батальон Грязнова, полковая батарея, приданный нам пушечный дивизион 6-го артполка. Замыкал колонну 2-й батальон Чистякова. Справа параллельной дорогой шел 1-й батальон Мыльникова. Такой походный порядок при необходимости позволял быстро развернуться и вступить в бой.

Над нами барражировала тройка краснозвездных истребителей. Они прикрывали полк с воздуха.

Около часу дня, когда мы прошли деревню Полковую, меня вызвал к себе командир дивизии полковник В. И. Калинин. Его машину я нашел восточнее деревни, близ саманного сарая. Василий Иванович что-то объяснял по карте командирам 11-го и 16-го. гвардейских воздушно-десантных полков Николаю Бенедиктовичу Оленину и Федору Михайловичу Орехову. Едва успел я доложить о прибытии, как подъехала еще машина. Из нее стремительно вышел молодой генерал - заместитель командующего 4-й гвардейской армией Г. Ф. Тарасов.

– Все командиры полков здесь?
– спросил он.

– Все, - ответил комдив.

Генерал Тарасов поставил перед дивизией боевую задачу. В самом общем виде ее можно сформулировать так: совместно с другими частями 4-й гвардейской армии нанести контрудар по танковым дивизиям противника, разгромить их на рубеже совхоз "Ударник", Чемодановка, Каплуновка, Пархомовка и наступать далее на крупное село - районный центр Котельву.

Таким образом, если до сегодняшнего дня боевые действия вела лишь одна дивизия из нашего корпуса - 8-я, то теперь вступали в дело и остальные две дивизии - 7-я и 5-я. "Семерка" выдвигалась правее 8-й дивизии, наша "пятерка" - левее.

– Кто у вас в авангарде?
– спросил у комдива Тарасов.

– Подполковник Попов, - кивнул тот в мою сторону.

– Значит, вам первому и начинать, - сказал мне генерал.
– Встречный бой вести приходилось?

– Нет, товарищ генерал. Изучал в академии. А недавно - на тактических занятиях.

– Это уже немало, - улыбнулся он.
– Так что же главное во встречном бою?

– Упредить противника в развертывании на выгодном рубеже.

– Правильно!
– сказал генерал.
– Желаю удачи, товарищ Попов.

Начальник штаба дивизии полковник Кожушко выдал мне несколько экземпляров крупномасштабных карт, я вскочил на коня, поехал догонять полк. По пути, не утерпев, развернул карту. На ней, ближе к западному срезу, - большое село Каплуновка, севернее ее - Чемодановка, глубже и южнее - Мойка и Пархомовка. А вот и дорога, по которой я еду, она тянется к Каплуновке с северо-востока. Близ села, в километре от него, есть роща, перекресток дорог и высота. Судя по отметкам на карте, высота господствует над окружающей местностью. Значит, надо как можно скорее оседлать ее, выдвинуть туда артиллерию. Тогда-то мы и опередим противника в развертывании на выгодном рубеже.

Штаб полка я догнал в поселке Новая Одесса. Домов тут не было - только печные трубы торчали среди опаленных огнем, почерневших яблонь и груш. Начальник штаба майор С. К. Аветисов доложил:

– От конной разведки донесений пока нет. От офицера связи, направленного в восьмую дивизию, - ничего.

– Вызовите всех комбатов!...

Аветисов тотчас послал за ними. Самое неприятное то, что нет никаких сведений о противнике. Мы идем пешком. Навстречу же нам движутся немецкие танки и бронетранспортеры. Таким образом противник значительно опережает нас в скорости и маневренности. И чтобы как-то выровнять положение, мы обязаны знать его группировку и ближайшие намерения. То есть дело за разведчиками. А они молчат. Почему?

Вызвал помначштаба по разведке старшего лейтенанта С. И. Бобрикова. Он отвечает неуверенно.

Вот оно - пятимесячное пребывание в тылу. Благодушествует. Приходится говорить с ним резко:

– Очнитесь, Бобриков. Приказываю немедленно связаться с конной разведкой. Добыть пленного. Выяснить, есть ли у фашистов "тигры" и "фердинанды".

Начальник связи старший лейтенант В. А. Галиев вроде бы неплохо подготовился к бою. Телефонисты знают свои задачи и по первому сигналу потянут проводную связь к батальонам и батареям. Экипажи радиостанций уже посланы в штабы батальонов, но работать в эфире до начала боя им запрещено: у противника широко развита система радиоперехвата.