Чтение онлайн

Вслед за взводом Морозова и ротой Свиридова здесь переправился весь батальон Мыльникова. Сопротивление противника было сломлено и на этом рубеже.

20 сентября полк вышел к деревням Песчаное, Потеряйки, Фадеевка, Жовтневое, с боем овладел ими, но дальше продвинуться не смог. Фашисты вели сильнейший огонь с заранее подготовленных позиций. Их оборона располагалась на высокой насыпи железной дороги Миргород - Полтава и занимала цепь опорных пунктов вдоль нее - железнодорожную станцию Бра-тешки, Шкарупи и разъезд Жовтневое. За железной дорогой, в 8-10 километрах к юго-западу, лежала Решетиловка - районный центр и крупный узел шоссейных дорог. Стремлением удержать его в своих руках как можно дольше и объяснялось, видимо, ожесточенное сопротивление противника.

Бой шел всю ночь, напряжение нарастало. Каковы силы противника, какова их группировка? Пока что мы оставались в неведении, штаб дивизии тоже мало чем мог помочь. Полковник Кожушко сообщил данные авиаразведки: противник производит перегруппировку. И это - все. Показания пленных, захваченных вчера в 8-10 километрах восточнее этого рубежа, ничего не проясняли. А новых пленных нет. Я "нажал" на старшего лейтенанта С. И. Бобрикова и его разведчиков, потребовал добыть "языка". И немедленно! Под утро Бобриков позвонил на КП:

– Есть "язык". Сейчас будем у вас.

Спустя полчаса мы уже допрашивали пленного, а взявший его боец сидел передо мной. Это Володя Синев - сын полка. Я уже рассказывал о нем в главе, посвященной боям на Ловати. За минувшие 8 месяцев Володя повзрослел, хотя говорить о солидности, конечно, рано - не такие его годы.

Помню, вечерком, перед отправкой полка на фронт, явился он ко мне с приятелем - таким же мальчишкой. Встали - руки по швам, плечи развернуты, подбородки вздернуты (кто-то научил). Володя доложил:

– Синев Владимир Семенович и Сосин Анатолий Михайлович, деревня Бехтярево Киржачского района. Желаем добровольцами. В ваш полк, товарищ командир.

– Сколько лет от роду?

– Четырнадцать. А ему, - кивает на Сосина, - тринадцать.

.
– Кто научил рапортовать?

– Лейтенант Китаев, - простодушно сознался Володя.
– Мы с ним, с Владимиром Васильевичем, договорились.

– О чем?

– Обо всем. Мы уже второй день состоим при взводе пешей разведки.

Ну, ладно, думаю про себя, вашему покровителю я "выволочку" сделаю в служебном порядке. А что вам-то ответить? Очень уж симпатичные хлопцы, не хотелось обижать.

– Матери-то вам разрешили идти на войну?

– Так точно!
– дружно ответили оба.

– Ладно, говорю.
– Приведите матерей, сходите в райвоенкомат. Если ваши мамы дадут согласие, если согласится военком, зачислю вас в полк.

Мальчишки сразу как-то сникли, бочком-бочком выбрались из землянки и больше не появлялись. Полк выступил на фронт. Много дней спустя помощник начальника штаба по разведке старший лейтенант Бобриков доложил мне, что надо бы зачислить мальчишек на довольствие, внести в списки.

– Каких мальчишек?

– Тех, из Подмосковья. Синева и Сосина.

– Где они?

– Во взводе разведки, у Китаева.

Как они остались в полку, я примерно догадывался. Разведчики Китаева мастера не только искать и находить, но и прятать. Вот и спрятали мальчишек до поры до времени. Может, и старшая Володина сестричка помогла. Она, Валя Синева, 17-летний доброволец, служила в медсанбате дивизии.

Вызвал я Китаева с обоими его подопечными. Лейтенанту - выговор за самовольство, а ребят приказал отвезти на ближайшую железнодорожную станцию и отправить домой, в тыл. Отвезли, отправили, но дня три спустя они у нас опять объявились. Теперь ходатайствовать за них пришли не только Бобриков с Китаевым, но и тогдашний замполит Терехин. Ну что ж, так и стали эти сорванцы сынами 1-го гвардейского воздушно-десантного полка. Добились своего. Да и нам ни разу пожалеть не пришлось, что взяли мальчишек. На Ловати, в первом же разведывательном поиске, Володя Синев гранатой подорвал фашистский пулемет. Потом вместе с рядовым Нужиным привел из вражеского тыла троих пленных, захваченных разведчиками Китаева. И вот сейчас взял пленного - сам, в одиночку.

Спрашиваю Володю:

– Как взял его?

– Был я, - отвечает, - на ничейной земле с лейтенантом Китаевым. Обнаружили новые огневые точки фашистов у станции Братешки. Лейтенант послал меня с донесением. Ползу лугом, от копны сена к копне. Гляжу, из одной копны голова высунулась - фашист. Подполз я вплотную, вижу, работает он на радиопередатчике. Один. Ну, скомандовал ему: "Руки вверх! Бросай оружие!" Потом велел надеть радиостанцию, взял его автомат и привел сюда...

В тот же день по моему ходатайству Володя Синев за взятие "языка" был награжден орденом Красной Звезды. А два дня спустя отличился в бою и был награжден медалью "За отвагу" второй сын полка - Анатолий Сосин.

Захваченный Синевым пленный помог нам уточнить оборону противника перед Решетиловкой, на железнодорожной насыпи и на высотах, что западнее села. Выяснили мы, что оборона тут сильная, что взломать ее можно лишь с помощью танков и солидной артиллерийской поддержки. Танков у нас нет, из артиллерии собственные "полковушки" да приданный нам 13-й отдельный гвардейский истребительно-противотанковый дивизион капитана М. Ф. Литвиненко. Вооружен он 45-миллиметровыми пушками. А нам нужны гаубицы. Только они способны разрушить фашистские укрепления на железной дороге, в населенных пунктах и на высотах. Запросил я комдива, но он дать полку тогда ничего не смог. Что же делать?

– Есть одна идея, - сказал майор С. Е. Сологуб.
– Разрешите?

И он, как всегда не торопясь, обосновывая каждую деталь, изложил свой план. На дороге разведчики обнаружили исправный танк. Нет у него только горючего в баках. Но сейчас и "горючку" раздобыли. Сергей Егорович Сологуб экипаж уже скомплектовал: сам он займет место командира машины; его ординарец Николай Тулупов, бывший тракторист, поведет танк; наш разведчик старший лейтенант Александр Семенович Степушин будет заряжающим.

Танк, продолжал Сологуб, пойдет в атаку в сопровождении мотострелков. Посадим в трофейные бронетранспортеры и грузовики роту Коновалова, прицепим пушки истребительно-противотанкового дивизиона и - вперед! Время атаки - на закате солнца, когда фашисты ужинают. Они знают, что танков у нас здесь нет, поэтому внезапное появление подвижного отряда должно, кроме всего прочего, произвести на них сильный психологический эффект.

С планом майора Сологуба я не мог не согласиться. Приказал за ротой Коновалова двинуть сразу же (разумеется, в пешем строю) батальон Мыльникова. Батальону Кулемина быть в готовности развить успех. Все подразделения, находящиеся в соприкосновении с противником, должны были по сигналу открыть сильный огонь, чтобы отвлечь внимание врага от места атаки.

Во второй половине дня 22 сентября подразделения заняли назначенные позиции. Поля подсолнуха скрыли наши передвижения. Я с НП следил за железнодорожным переездом Шкарупы. Солнце било прямо в стекла бинокля.

Из-за бугра на хорошей скорости выскочил наш танк, за ним автомашины с пушками на прицепе. Они стремительно помчались к переезду, с их бортов били пулеметы и автоматы коноваловской роты. Я дал сигнал артиллеристам и минометчикам. Загрохотали залпы, снаряды и мины, курлыча над головой, полетели в сторону насыпи. Разрывы опоясали оборону противника. А он молчал. Видимо, был ошеломлен. Опомнились гитлеровцы лишь тогда, когда танк и автомашины проскочили поле и оказались за переездом и насыпью. В течение получаса сопротивление фашистов было сломлено. Батальоны пересекли железную дорогу: мыльниковский овладел Коржевкой, кулеминский - Демидовкой, чистяковский станцией Братешки. Полк двигался на Решетиловку.