Чтение онлайн

Борис сделал вид, что ничего не соображает со сна. Он очумело глядел на человека, склонившегося над ним, а сам внимательно его рассматривал. С виду – совершенно опереточный тип, амплуа неудачливых злодеев, таким обычно в финале герой-любовник дает пинка в зад под хохот зрителей, но глаза были явно не из оперетты. Глаза у Исмаил-бея были как две бритвы.

По его угрожающему виду было ясно, что если он сочтет причину, по которой Борис добивался с ним встречи, недостаточно серьезной, за жизнь Ордынцева никто не даст и ломаного гроша.

– Я прибыл из Крыма, – по возможности спокойно начал Борис. – Там, в Феодосии, я сидел в тюрьме. Попал туда совершенно случайно, по пустому в общем-то делу. И там я встретил одного человека по фамилии Махарадзе.

Произнеся эту фамилию, Борис кинул быстрый взгляд на Исмаил-бея, но ни один мускул не дрогнул в лице его собеседника.

– Его взяли по нехорошему делу. В гостинице, где он ночевал, случилось убийство. И подозрение пало на него, потому что номера того человека и Махарадзе находились рядом.

– Что за человек был убит?

– Подробности я не знаю, какой-то коммерсант из Киева, – продолжал врать Борис.

Ему показалось, что при последних словах Исмаил-бей ослабил напряжение плотно сжатых губ.

– Делом занималась уголовная полиция, – продолжал Борис, – но Махарадзе почему-то очень боялся, что его переведут в контрразведку.

– Он объяснил почему? – отрывисто спросил Исмаил-бей.

– Нет, меня такие вещи не интересуют, – невозмутимо ответил Борис. – Он сказал только, что у него при себе ничего нет.

Услышав такое, Исмаил огляделся, как будто здесь, в крошечной каморке, мог быть кто-то, кроме них двоих. Затем он открыл дверь и убедился, что за ней тоже никто не подслушивает. После этого он подошел к Борису ближе и дал понять, что заинтересован разговором.

– Он сказал, что при себе ничего нет, – повторил Борис, – что он спрятал это – он не уточнял что – в надежном месте, но если его будет допрашивать контрразведка, то он не будет запираться и расскажет, где он спрятал это.

Глаза Исмаил-бея сверкнули, еще больше напоминая две бритвы.

– Ближе к делу, – прошипел он.

– Куда уж ближе? – удивился Борис. – Итак, еще раз повторяю, меня взяли за нарушение паспортного режима, а проще говоря – украли у меня паспорт и все деньги да еще и избили. Вон, видите, синяки заживают? – Борис поднял коптилку к лицу. – Никого я в Феодосии не знаю, и за меня никто поручиться не может, думал уже, что помру там в тюрьме с голоду. А потом прошел слух, что будут тюрьму чистить, потому что переполнена она, много всякого сброда сидит. И тогда Георгий решил обратиться ко мне, очевидно, у него не было другого выхода. Он дал мне денег – немного, все, что удалось пронести в тюрьму, велел после того, как меня отпустят, ехать в Батум и найти там Исмаил-бея, то есть вас. И еще он дал мне вот это. – Борис протянул Исмаил-бею пресловутую карточку.

Исмаил поднес карточку к свету и внимательно осмотрел ее.

– Да, это мой почерк. Я сам писал это. Так что вас просил передать Махарадзе?

– Чтобы вы любым способом вытаскивали его из феодосийской тюрьмы, иначе та вещь, что он вез для передачи, никогда не найдет своего адресата! – единым духом выпалил Борис.

– Вот как? – Исмаил-бей поднял брови. – И больше ничего? А скажите, какой вы сами делаете из всего этого вывод? И почему вы согласились помочь Махарадзе?

– Не почему, а за что, – поправил Борис. – За деньги. Махарадзе обещал мне, что вы дадите мне денег и поможете с документами. Видите ли, в Феодосии мне не к кому было обратиться.

Борис подумал немного и решил рискнуть.

– Махарадзе намекнул мне, что вы работаете на англичан и у вас тут довольно большие возможности.

– Кое-какие возможности у меня есть, – согласился Исмаил-бей. – Махарадзе был моим агентом, он вез очень важную вещь для передачи в Феодосии одному человеку. По моим сведениям человек этот ничего не получил, стало быть, тут вы говорите правду. Теперь еще один нюанс. Вы производите впечатление достаточно образованного человека. Стало быть, умеете анализировать обстановку.

– В некоторой степени, – согласился Борис.

– Тогда скажите мне, вас не насторожило, что человек, работающий на англичан, так боится деникинской контрразведки? Ведь англичане всемерно помогают Добровольческой армии. Такова тактика Антанты, а английское правительство в особенности заинтересовано в стабильности положения в Крыму и на Кавказе, потому что британские капиталовложения в этих регионах очень велики. По логике вещей деникинцы должны быть очень благодарны англичанам и всячески привечать их сотрудников.

– Еще раз вам повторяю, что меня мало это интересует, – ответил Борис, – мой интерес в этом деле – чисто коммерческий.

– А вас не удивляет, что я с вами так откровенен? – продолжал Исмаил-бей, как бы не слыша ответа Бориса. – Посудите сами, вы приходите ко мне, показываете кусочек картона, который вы, конечно, получили от Махарадзе, но вот каким способом? Я вам скажу, почему Махарадзе так боится контрразведки. По нашим сведениям, кто-то там работает на турок… Так хотите знать, почему я с вами так откровенен? Дело в том, что это помещение очень подходит для того, чтобы разбираться с лишними людьми.

От этих слов могильный холодок пробежал по спине Бориса. Исмаил-бей явно и недвусмысленно дал понять, что считает его «лишним человеком».

«Конец! – пронеслось в голове. – Попал я, можно сказать, как кур во щи. И главное: сам, своими ногами притащился в это ужасное место… Теперь уж никто не спасет».

– Но вы же сами убедились, что я говорю правду, что адресат не получил… той вещи. – От страха Борис чуть не ляпнул про список. – И потом, если бы я представлял какую-то организацию… турок например, то неужели вы думаете, что они не снабдили бы меня подходящими документами? Ведь я здорово рискую, расхаживая по городу без паспорта.

– Каким образом вы добрались до Батума? – отрывисто спросил Исмаил-бей.

– Меня доставили контрабандисты, – ответил Борис чистую правду.

– Не понимаю… – задумчиво бормотал Исмаил-бей, – турки могли выколотить из Махарадзе всю правду, да и не нужен им… не нужна эта вещь.

Внезапно он замер, прислушиваясь. Борису тоже послышалось какое-то движение за дверью. Исмаил-бей что-то сделал со своей тростью, и вот уже в руках у него был тонкий стилет.

– Ты их навел, сволочь, – прошипел он.