Чтение онлайн

– За Исмаила! – злобно пропищал снизу Черевичка.

– Господа бандиты, уважаемого Исмаил-бея, да будет мир и покой его праху, – театрально заговорил Борис, надеясь, что так будет доходчивее, – убил вовсе не я. Сами посудите, я искал его долго, плыл аж из самой Феодосии, добивался встречи – и для чего? Чтобы убить его, не успев перемолвиться парой слов? Да сами сообразите: Исмаил-бей был человеком ловким, сильным, опасным – разве мог я справиться с ним?

Среди бандитов начались негромкие разговоры: хоть и с трудом, но доходило до них очевидное. Исмаил-бей был для них непререкаемым авторитетом, полубогом, и тут вдруг его прирезали как ягненка. Да еще кто? Какой-то чужак, русский… И хоть на вид он выглядел довольно крепким, но не было в его глазах той звериной повадки, по которой узнают друг друга лихие люди. Так что последний аргумент Бориса показался бандитскому собранию убедительным.

– Кто же убил его? – послышалась из угла саркастическая реплика. – Вы там были вдвоем! И почему же ты тогда сбежал, если не убивал Исмаил-бея?

– Господа бандиты! – Для большей убедительности Борис прижал руки к сердцу. – Представьте, что вы застали бы меня возле трупа. Вы бы меня на клочки разорвали, не дав и слова сказать в свое оправдание! А кто убил – возможно, вы сами ответите. Когда мы разговаривали с Исмаилом, светильник внезапно погас, в темноте я услышал звуки борьбы и кто-то прошипел, как змея, «Шейс-с» – видимо, Исмаил сумел ранить его стилетом. Больше я ничего не слышал, а когда сумел осветить комнату, Исмаил-бей был уже мертв. Клянусь вам, то, что я говорю, – чистая правда. Вы ведь видели в тот день, что на стилете Исмаила была кровь? Он ранил своего убийцу, а у меня нет свежих ран и царапин, можете проверить.

Бандиты загалдели, обсуждая слова Бориса. Гул голосов был не такой враждебный, как вначале. Желая поскорее склонить колеблющуюся чашу весов в свою пользу, Борис выложил последний, хотя и крапленый козырь:

– И вот что я нашел тогда, возле трупа Исмаил-бея! – Он раскрыл ладонь и показал зажатую в ней булавку для галстука с маленькой черной жемчужиной.

Бандиты, отпихивая друг друга, проталкивались к нему, чтобы рассмотреть булавку. Как и во всяком другом случае, вещественное доказательство оказалось убедительнее любых слов.

– Вэнс, – прозвучало глухо.

И следом послышались выкрики из разных мест:

– Вэнс! Вэнс! Вэнс!

– Вы сами назвали это имя, – негромко произнес Борис.

Несмотря на тихий голос, бандиты его слушали и смотрели на него более благожелательно, чем прежде.

– У меня есть к вам деловое предложение, господа бандиты, – начал Борис, но, начав свою речь обращением ко всему воровскому сходу, он выделил среди окружающих его физиономий самую зверскую, внутренним чувством определив лидера, и обратился уже к нему: – Нельзя ли переговорить с вами с глазу на глаз?

– У меня от ватаги секретов нету! – отрезал бандит, но в ответе его не чувствовалось окончательной враждебности.

– Упаси Боже, никаких секретов! Просто вопрос тонкий и отчасти денежный, так что удобнее было бы именно с вами его обсудить.

Борис знал по опыту последних страшных лет, что, столкнувшись с любым опасным угрожающим сообществом – будь то толпа пьяных матросов, или шайка зеленых, или разбойничья ватага, или даже стая озверевших и одичавших с голоду собак, – нужно выделить в этой банде лидера – обычно это просто самая угрожающая личность – и разговаривать уже только с ним, стараясь польстить его самолюбию, подчеркивая свое к нему уважение и отличая его от остальной злобной массы: они, мол, тупая сволочь, но мы-то с вами, умные люди, знаем, чего хотим… Обычно такое срабатывало, и сейчас тоже звероподобный бандит с огромным животом и длинными волосатыми лапами мигнул своим соратникам и уединился с Борисом в укромном уголке.

– Так об чем речь? – спросил бандит.

– О десяти тысячах турецких лир, – ответил Борис, стараясь попасть в тон собеседнику.

– О десяти тысячах лир поговорить завсегда интересно. – Бандит оживился. – Что нужно сделать за эту симпатичную сумму?

– Подложить жирную свинью нашему общему другу Вэнсу.

– Вот что я больше всего люблю, – мечтательно протянул бандит, – это когда дело соединяют с удовольствием.

– Так слушайте. – Борис еще ближе придвинулся к собеседнику. – Вы знаете английскую миссию на Мариинской?

– Кто же может не знать английскую миссию на Мариинской! Хорошее место. Одно там плохо: его стерегут сытые английские солдаты. Туда на арапа не пролезешь.

– Об этом – после. Итак, в английской миссии в эту пятницу будет прием…

В пятницу Артур Морли пришел к Лизе раньше обычного. Щеки его пылали от возбуждения, с порога он завел обычное:

– О, моя повелительница, накажи, накажи своего отвратительного раба! Накажи его так же сурово, как в прошлый раз! – При этом глаза его покрылись мечтательной поволокой.

– Что уж с тобой поделаешь, – вздохнула Лиза.

Что-то подсказывало ей, что сегодня английский переводчик в последний раз играет в свою любимую игру. Эта мысль не вызвала у нее угрызений совести: каждый сам должен заботиться о собственном благополучии; раз уж она согласилась помогать Вэнсу, то глупо было бы поддаваться чувству жалости к тощему извращенцу. К тому же Лиза испытывала облегчение от того, что не нужно будет больше его ублажать…

– Становись на колени, подлый раб! – сурово приказала она, замахиваясь плеткой. – Ползи к своей госпоже!

Артур радостно выполнил ее приказ. И все продолжалось по установленному сценарию, сегодня Лиза не баловала Морли разнообразием. Когда англичанин был уже на полпути к неземному блаженству, из-за занавески вышел господин Вэнс. Мягкими, неслышными шагами двинулся он к ничего не подозревающему, сладострастно пыхтящему Морли.

Увидев его, Лиза сделала знак глазами: подожди! Подожди еще немного!

Вэнс скорчил презрительно-насмешливую гримасу, но остановился. Артур Морли с истошным криком добрался наконец до вершины наслаждения и без сил откинулся на кушетку. Тогда господин Вэнс, уже не скрываясь, подошел к нему, накинул на шею блаженно расслабившегося англичанина тонкий шелковый шнурок и сильным движением затянул его.

Тело Артура Морли судорожно напряглось, глаза на мгновение открылись – в них промелькнуло удивление, растерянность… и, кажется, восторг наслаждения. Возможно, даже собственную смерть несчастный мазохист сумел превратить в финал сладострастной игры.

Лиза вскочила с кушетки, передернувшись от отвращения.

– Какая гадость!

– Отчего же? – с иронической улыбкой спросил Вэнс, сворачивая свой шнурок. – Ведь я не стал спешить, дал бедному идиоту получить последнее наслаждение в жизни! Не каждый на моем месте был бы так щедр.

– Так он по крайней мере умер счастливым, – заметила Лиза, одеваясь.

Вэнс пригляделся к ней. Держится отлично – ни криков, ни обморока, никакой истерики.

– Можешь выкурить одну папиросу, – разрешил он.

– Не нужно, – отмахнулась Лиза. – Я хочу иметь ясную голову.

Она отвернулась, чтобы Вэнс не заметил ее дрожащих рук.

– И что же мне теперь делать с покойником? Ведь его обнаружат вскоре.

– Не волнуйся, о его трупе позаботятся мои люди.

– Да, но многие видели, как он вошел ко мне.