Чтение онлайн

Перед заходом солнца из Шарыжалгайской пади вышли двое мужчин с рюкзаками. Под туристов работали. Предложили обменять тушёнку на картошку, для операции обмена расположились на крыльце. И тут под аккомпанемент собачьего рёва - кобель сидел на цепи - появились со стороны моря ещё двое, милиционер и штатский. И как только они появились, один из туристов совершенно предательски въехал хозяину в челюсть. От такой неожиданности хозяин отключился. А когда пришёл в себя, то обнаружил, что лежит на лавке в летней кухне, а в головах у него сумка, набитая старой одеждой. За стеною, услышал он, плакала его старуха.

– Почему она плачет?
– сразу же спросил он коренастого мужика в камуфляже, сидевшего за кухонным столом.
– Что с нею?

– Ничего особенного, - флегматично отвечал тот.
– Дура-баба, вот и воет. Петруха!
– закричал он кому-то.
– Скажи ей, ожил мужик, пусть заткнётся!

Потом пришёл старший лейтенант и сказал, что ребята немножко перестарались, но обижаться на них не надо. Они на работе. Дети и жена не пострадали, они все в большой угловой комнате, к ним претензий нет.

– А у них к вам?
– спросил хозяин.

Старший лейтенант сказал на это, что надо быть сознательным и уметь переносить временные неудобства. Ибо принятые меры носят чисто временный характер.

– А у нас всю жизнь неудобства носят временный характер, - пожаловался хозяин лейтенанту.
– А ваши когда предполагают кончиться?

– Когда найдём наркотик, который сегодня везли мимо вас в поезде, но не провезли, - строго сказал старший лейтенант.

И он начал допрос. Правильнее сказать - беседу. Про исчезнувший наркотик. В процессе беседы, однако, Павел Селивёрстович поссорился со старшим лейтенантом, и после её окончания вместо угловой комнаты, где содержалась семья, попал на сеновал... Хорошо вот эту сумку, набитую старой одеждой, разрешили взять, чтобы под голову подкладывать; голова после отключки болит.

– Ага, - согласился я.
– Хорошо, что разрешили. А вы не заметили, они связь с кем-нибудь держат? Например, по радио.

– Вечером сына ко мне привели, чтобы отца проведал. Он сказал, у них в рюкзаке железяки какие-то лежат, и наушники торчат сверху. Аппаратура, значит.

– Угу. Указания, видно, от кого-то получают.

– Получают. А как без них? Крутые времена пошли, Филипп, - продолжал старик, покряхтев огорчённо.
– Раньше милиция по морде не била ни с того, ни с сего. Как у вас в городе насчёт этого?

– Видите ли в чём дело, Павел Селивёрстович...
– начал я, придвигаясь ближе.

– Тихо!
– сказал Селивёрстыч.
– Слышишь?

Сквозь шум бурлящей воды я услышал какие-то посторонние шорохи, но не мог понять, что они означают.

– Уходит кто-то, - буркнул старик.
– К железке пошли.

Вот как! Ребята хорошо подумали и решили не дожидаться утра... На цыпочках я подкрался к двери и заглянул через щель во двор. В пределах видимости я увидел тёмную фигуру с автоматом у живота; фигура глядела кому-то вслед, повернувшись в сторону Байкала. Ай да слух у путевого обходчика! Не хуже, чем у рыси.

Я вернулся на место.

– Похоже, так и есть. А теперь по поводу битья по морде, - напомнил я.
– Очень интересная подробность. Дело в том, что таковое для милиции нехарактерно. Они больше по внутренним органам предпочитают бить. Поэтому положение наше дрянь. Это не милиционеры.

– А кто?

– Бандиты. Тоже наркоту ищут.

– Э-э...
– сказал после небольшого молчания Селивёрстыч озабоченно. Так-так-так... Но он же мне удостоверение показывал!

– Ага. Если даже качественно сделанное, то всё равно больше ста долларов не стоит.

– Итить твою мать... Откуда нам знать, тёмным? Вот беда-то... А ты откуда про это знаешь? Может, тот парень и вправду перестарался.

Видно было, что старик ошарашен. Я вздохнул.

– Перестарался тот парень или нет - дело десятое. Есть железобетонные факты, Павел Селивёрстович, которые, м... требуют анализа. Как любят говорить эти... аналитики.

– Кто?

– Аналитики. Люди, которые на основе научных фактов предсказывают всякие пакости. Например, кого мы в депутаты выберем. Или в губернаторы. Или сколько прогулов будет в нашей промышленности за год...

– Да ты что?
– изумился Селивёрстыч.
– Как они могут знать? Прогульщик - и тот не знает, сколько он прогуляет за год.

– Есть методы, - ответил я туманно, не желая вдаваться в подробности статистики.
– Мы с вами, конечно, не аналитики, но жизнь и не такое заставляет делать.

Селивёрстыч молчал и смотрел на меня с недоверием.

– А факты вот какие. Поезд остановили не какие-то местные фраера, а заезжие профессионалы. И действовали они грамотно. Никого в поезде не грабили, как чечены, а искали сумку по приметам. Товар, значит, разыскивали. Отсюда следует, что остановка поезда - не конечная их цель, а только начало операции. Ну, а коли товар ещё не найден, то они должны быть где-то поблизости. Это первое.

Тут я помолчал. Селивёрстыч хмуро почесал за ухом и сказал:

– Давай дальше, аналитик.

– Ага. Второе. О том, что в Шарыжалгайской пади находится группа каких-то милиционеров, никто не знает. Ни омон, который охраняет поезд,

ни майор Мущепако, который руководит оперативными действиями, ни следователь Мудраков. Как вам это нравится?

– Никак не нравится, - кратко ответил Селивёрстыч. После чего лёг на сено, закинул руки за голову и остался неподвижен.

– Я бы мог ещё кое-что добавить к сказанному, - заметил я.
– Например, что эти ребята причастны к похищению одного из проводников поезда. Но пока сам в этих хитростях не разобрался.

Селивёрстыч не откликнулся. Он долго лежал молча, а я сидел рядом и покусывал сухую душистую травинку.

– Да, хреновый случай, - наконец, заговорил он.
– А куда, в самом деле, этот товар делся? Как думаешь, аналитик?

– Не знаю. И вообще, вряд ли кто знает. Есть предположение, что тот наркокурьер, который разбился, где-то в поезде его спрятал, а сам,

чего-то испугавшись, выпрыгнул. Но хлипкое предположение, не от хорошей жизни сделано.

– Это точно, - согласился Селивёрстыч.
– Шибко хитро, как в кино. Спрятал, а сам выпрыгнул... В жизни попроще бывает.

Ага, попроще бывает... Куда уж проще: нет товара, будто корова языком слизнула. И никаких следов. Проще быть не может.

Я повздыхал немного и пробубнил:

– Сдаётся, незваные гости к поезду сейчас пошли. Этот самый вариант проверять.

– Пусть проверяют, - откликнулся Селивёрстыч.
– Давай спать, Филипп. Утром всё видней будет.

Уложив поудобнее сено, я лёг и стал вспоминать события прошедшего дня. Мне хотелось по горячим следам - так принято выражаться у милицейских чинов - придти к каким-нибудь выводам. Но усталость брала своё, и единственный вывод, который я всё же успел сделать перед тем, как уснул, был таков: куда делся товар - и в самом деле никто не знает. Толкутся все вокруг поезда с пассажирами и ничего не могут понять...