Чтение онлайн

— Все сказал? Теперь я могу? Спасибо. — с усмешкой ответил я Джонни и довел группе цель нашего нахождения в лагере, и что наряды никто не отменял.

В общем группа была более чем довольна сложившейся ситуацией, а я, наверное, тоже был больше рад, нежели расстроен. Первая командировка, пусть и учебная, где я буду выполнять какие-то второстепенные задачи.

Группы начали готовиться к задачам, принимать решение, готовить снаряжение, изучать районы, я же был в роли консультанта, то там немного подскажу, то тут, в общем все было замечательно.

В этой главе не будет очень подробных описаний задач, так как я в них особо не участвовал, а будет небольшой обзор, если так можно назвать. Забегая немного вперед, нельзя не отметить тот факт, что за эти две недели наш отряд провел около двадцати учебных диверсий на различных объектах Урала. Для нас это были просто учения, такие же, как были всегда, хотя я напомню, что именно в такой роли, с применением какой-то агентурной тематики, мы еще не работали. Это был пилотный вариант, так как потом такие учения проходили очень часто, и проходят по сей день. Про одни такие учения в Крыму я уже писал в прошлой книге.

Стоит отметить, что к таким учениям основная масса офицеров и бойцов относится всегда очень ответственно, поэтому задачи старались выполнить несмотря ни на что, но все же это были учения. И мы очень удивились, а точнее даже, наверное, охуели, когда узнали, что после наших выполненных задач уволили начальника областного МВД. То есть мы о выполнении задачи докладываем комбату, комбат выше, там на самый верх, самый верх передает все эти данные о проделанной работе в управление МВД, и все спускается вниз с наказанием виновных. Но, что такие должности могут рухнуть, мы точно не ожидали. Например, где-то на юге Урала стоит какая-то огромная электростанция, через которую электричество уходит в соседние страны, эта электростанция очень большая, и по факту это объект, который должен охраняться, ВОХРом [18] или еще кем-то, но должен. В итоге туда приехала наша группа, заложила учебное СВУ в виде деревянного бруса с надписью «Привет от XXX отряда», сделала пятьсот тысяч фотографий, так как наверху верят только фотографиям, а не словам командира группы, и спокойно уехали. То есть там, где охранение должно быть, его нет, вот, наверное, поэтому областного начальника и уволили, наверное виноват. И вот таких задач, правда кое-где охрана была и приходилось пролезать на объекты, было около двадцати и все были выполнены. Первая, пробная часть этих учений у отряда прошла на отлично. Теперь отряд ждал основной фазы учений, когда в округе поднимутся все части по тревоге, а я думаю, что уже давно не секрет, что по тревоге все подразделения покидают свои ППД и выезжают в свои районы, где разворачиваются и начинают работать по предназначению. И вот нашим группам, нужно было найти эти подразделения и провести у них диверсию.

Но был еще один случай, очень смешной и показывающий кто есть кто в этой армии. Я не знаю откуда пошла эта мода, но она еще была у нас в ППД, когда кто-то пытается к тебе на территорию части занести пакет или коробку, а там условное СВУ, и потом всех ебут. Мы вечно письками мерились с десантниками. То они нам занесут, то мы им занесем, и вот трахаем друг другу мозги, проверяя пропускной режим. Так вот в этой командировке, я не знаю кто точно, но, по-моему, наш особист, контрик (называйте его как хотите), но я могу ошибаться решил проверить местное летное училище таким же способом. В итоге, одели нашего замком роты в офисную форму синего цвета, которая идентичная с летной, только эмблемы разные, дали пакет с условным СВУ и отправили в штаб. А я напомню, что нас приняли, можно сказать, нас приютили в этом училище и относились к нам очень хорошо, зачем было так говнить — я не понимаю. Ну, по мне это было не то место, где нужно было это исполнять, более того, наши офицеры и солдаты из штаба часто ходили в местный штаб с бумагами на подпись, и скорее всего поэтому наш ЗКР беспрепятственно зашел в штаб, а дальше, нет чтобы оставить этот пакет где-нибудь под лестницей, за шкафом или в подсобке, сфотографировать и уйти, он с этим пакетом рвется прямо к начальнику училища в кабинет со словами:

— Товарищ полковник, вы взорваны. Капитан такой-то.

Полковник очень спокойно поднял глаза, изучил нашего капитана, и сказал:

— Пусть ко мне ваш командир батальона подойдет.

Мой заместитель командира роты светился от счастья, он ведь «взорвал» начальника авиационного училища, улыбался как ребенок и чуть ли не в припрыжку возвращался в лагерь.

Выслушав его, комбат очень хмуро ответил:

— Не смешно, блядь, очень не смешно. — и, натянув кепку на голову, пошел в сторону плаца.

ЗКР весело и с задором рассказывал бойцам, как он провернул это дело, добавляя эпитеты и краски, а комбат стоял у начальника училища и обтекал дерьмом, я уверен, ему пиздец как было не приятно все это слушать. Вы только представьте, вы командир отдельного отряда специального назначения, только что вас похвалили на самых верхах за отличную работу групп на учениях, вы чувствуете свою уверенность и профессионализм, вы заходите в кабинет к начальнику училища, на территории которого вы живете, и он, не поднимая глаз, начинает с вами разговор:

— Вам что, делать нечего что ли, товарищ подполковник? Зачем вы прислали ко мне своего офицера с этим пакетом? Или вы думаете, что вы такой крутой спецназ, что можете себе это позволить? А хотите, товарищ подполковник, я сейчас сделаю приказ, и каждое утро, где-нибудь в районе половины пятого, над вашими палатками невысоко будет зависать вертолет, и вы, всем своим спецназом, чтобы ваши палатки не взлетели, будете сонные в трусах стоять и держать колья от палатки, чтоб ее не сдуло к херам. Вы этого хотите?

— Никак нет, товарищ полковник — уверен, что примерно так ответил мой комбат.

— Ну тогда не занимайтесь хуйней товарищ подполковник, а занимайтесь своими прямыми обязанностями. Вы приехали сюда на учения, вот и участвуйте в них, а тут мне ничего устраивать не надо. Заберите пакет. Я вас больше не задерживаю.

Этот разговор рассказывал сам комбат своему штабу, оттуда я это и узнал, но я в жизни не видел комбата таким злым и красным, даже не красным, а багровым, в нем кипела злость.

— Я поехал в город, подыщу подходящее место, необходимо решать этот конфликт, а то не красиво получилось — сказал комбат, сел в свой УАЗ и поехал в сторону КПП.

Не рой себе яму, как говорится. А мы потом долго ржали, представляя, как мы бы вскакивали каждое утро и держали центральные колы палатки, чтоб ее не сдуло. Вот это был бы спецназ.

Но этот момент быстро забылся, и слава Богу, хотя периодически мы поглядывали на взлетающие вертушки со взлетной полосы. Подходило время основной фазы учений, среди солдат уже начали проскальзывать слухи о предстоящих задачах. Вообще, солдатское радио работает настолько быстро, что утром еще где-то кто-то подумал, а через пятнадцать минут это было уже основной темой разговора в отряде. В итоге собрали всех командиров групп перед задачами, где был небольшой брифинг, на котором было доведено, что про нас противник не знает, что техника вся боевая, поэтому охранение будет в виде настоящих караулов и часовых, поэтому если спалились и услышали «Стой! Стрелять буду!», надо остановиться, так как они выполняют свои обязанности и правомерно могут стрелять, что обязательно фотоотчет и что только наличием фотографий можно доказать выполнение задачи, а также, что время на задачу у каждой группы много, поэтому торопиться не надо, сначала все обдумать, потом принимать решение. В принципе ничего нового, но и бесполезным данный брифинг назвать нельзя.

Перед задачами нас, командиров групп вывезли куда-то в поле, дали новые радиостанции, не помню их название, и сказали, чтобы мы попробовали выходить с них на Центр, типа такие радиостанции будут использованы на учениях и потом в дальнейшем по службе. Предварительно нас собрал начальник связи отряда, провел занятие по матчасти этой радиостанции, и показал, как ее настраивать. Вся проблема при работе с этой радиостанцией была в том, что у нее был очень узкий луч, всего три-пять градусов, то есть по факту это два деления на компасе, это очень маленький сектор, особенно с условием того, что у нас не всегда есть навигаторы с собой, и мы не всегда знаем свое точное местоположение, только по улитке, примерно. Ну и как в армии бывает, ничего нельзя сделать хорошо, нужно сложное еще усложнить, поэтому, когда нас выкинули на точке, мы поняли, что этого участка карты у нас нет, нам его не выдали, а без этого ты точно не сможешь определить свою точку стояния, и азимут магнитный. В итоге мы пару раз переезжали с места на место, и когда все улеглось, мы стали пробовать выходить на связь, и у нас не получалось. Еще был один сложный момент, который я видел только на Урале, там внизу карты, где, обычно, написана легенда было указано черным по белому «Места аномальной зоны», то есть там нельзя было определить поправку направления, а значит и переход от дирекционного угла к магнитному азимуту был практически невозможен. В итоге какими-то правдами и не правдами, с помощью сайтов, интернета и прочих моментов, мы определили азимут и даже одна станция из девяти смогла достучаться до центра, но остальные попытки были тщетны. Мы промучились там очень долго, но результатов это не дало. В итоге мы попросили не выдавать нам эти радиостанции, так как они слишком геморройные и забирают много времени, а у нас его и так постоянно не хватает.

Уже завтра, рано утром, у групп планировался вывод в свои районы задач, причем точно помню, что радиус работ групп был до трехсот километров, вот в таком отрыве работали разведорганы.

— Юстас, зайди на ЦБУ — попросил меня старший лейтенант из штаба.

— Юстас, помощь твоя необходима. — начал комбат. — Так как ты у нас инвалид, то ходить мы тебя заставить не можем, а вот проехаться на машине по району и посмотреть, где уже стоят КПП, где что патрулируется ну и, в общем провести рекогносцировку местности.