Чтение онлайн

Комитет Глубинного Бурения – с этой организацией в Советском Союзе в той или иной мере сталкивался почти каждый гражданин.

Первый раз с представителями этой службы Командир столкнулся, когда до армии учился в Белоярском энергетическом техникуме, расположенном в пос. Заречном Белоярской атомной станции, а жил он на Рефтинской ГРЭС той же Свердловской области на расстоянии километров 60-ти. Так как территория атомной станции считалась-режимной, то въезд на территорию всего посёлка Заречный и некоторых прилегающих окрестностей осуществлялся по спецпропускам, которые нам «неместным» для поездок домой и назад на учёбу выдавались представителем этой профессии, занимавшем небольшой кабинет возле приёмной директора техникума.

Второй раз – понятное дело, конечно, в армии, особенно, когда служил за границей, там был «Особый отдел», начальник которого проводил с солдатами собеседования по прибытию в часть и убытию из неё, беседы о моральном облике советского солдата, несущего в мир процветание и её защиту, а также возможных случаев диверсий и провокаций со стороны местного населения.

Ну, а третий раз…

Случилась у Командира на втором курсе одна неприятность, из-за которой его чуть не отчислили из института. Дело было так.

Как известно в студенческом общежитии должен блюстись «сухой закон», но не всегда он, конечно, полностью соблюдается, Life is Life, дни рождения и всякие другие важные события в жизни никто не отменял, общага – не тюрьма, а студенты – это будущие строители коммунизма. Поэтому весной и летом студенты из БКК ходили по таким важным жизненным событиям «бухать на кладбище», благо оно рядом, ну а зимой старались как-то конспирироваться в комнатах проживания того же БКК, да и других рядом расположенных студенческих «гуртожитков». Ну, а функции блюстителей нравственности были возложены на Студсоветы общежитий, как уже упоминалось выше.

Студсовет БКК, как ранее говорили о «западенцах», захватили «бандеровцы» во главе с Занесенцем – сухощавым высоким львовянином, всегда ходившем в сопровождении своего земляка – здоровяка Тараса. В принципе они особо не свирепствовали, гоняли в основном молодёжь-первокурсников, приучая их к порядку и формам совместного социалистического проживания множества молодых людей в отдельно взятом здании. Старшекурсников особо не трогали, а во время сессий закрывали глаза на многочисленные «обмывания» сданных экзаменов, и начинали «толкать службу» по поискам компромата видимо, когда деканат требовал отчётности, ну а звереть начинали в тех случаях, когда против них реально кто-то выступал. Видимо тогда был именно такой случай!

Случай был самый обыденный – день рождения у одногруппника Кости Рыжего простоватого парня из Чугуева, естественно на это мероприятие среди приглашённых лиц должен был быть и староста его группы, на что староста дал согласие зайти позже вечером в комнату № 217. В той комнате была удобная кухонька и там у Юры С. – тихого любителя музыки из Белгорода стоял на кухонном столе проигрыватель виниловых дисков, и Командир часто заскакивал туда, послушать и переписать очередной диск, который ему буквально на ночь давал Миша М. с пожеланием «Не попилить винил».

Помнится, как-то с Юрой они вместе всю ночь слушали диск группы GENESIS под названием «Foxtrot», балдели от получасовой «нетлёнки» Suppers Ready с вокалом Питера Габриэля, ставя на эту дорожку иглу проигрывателя раз за разом, не боясь её «запилить», и совместно тогда решили, что это лучший альбом всех времён и народов. До сих пор он так считает, и советует всем любителям арт и прогрессив-рока его послушать, кто не слушал конечно.

В тот зимний вечер Командир долго сидел в библиотеке БКК на первом этаже и переписывал из большой канцелярской тетради, исписанной мелким каллиграфическим почерком Миши М. её содержимое в свою не менее толстую тетрадь, специально подобранную для этой цели. Тетрадь свою Миша, как и диски дал на один вечер и надо было очень постараться, чтобы все переписать. Нет, это были не лекции, если вы так подумали. Это были переписанные с виниловых дисков, побывавших в Мишиных руках: названия альбомов, составы рок-групп, и тексты песен, все это конечно на английском языке. Группы были классифицированы в алфавитном порядке, то есть – это был прообраз будущих рок-энциклопедий!

Часов в 9 вечера, закончив не полностью переписку тетради, Командир поднялся на второй этаж общаги в комнату к имениннику, где сравнительно не очень шумно уже часа два гуляла небольшая компания студентов. Костя сразу вручил ему штрафной бокал за опоздание и выслушал в ответ тост-поздравление, закончив с формальной частью и немного перекусив скромными закусками, он осмотрелся. Байрон тихо наигрывал в углу на гитаре, народ внимал ему рассевшись по кроватям большой комнаты, рассчитанной человек на семь проживающих. Убедившись, что Юры С. среди гостей не было, вернее он тут жил, но в тот вечер уехал в Белгород, поняв, что на музыкальные темы поговорить не с кем, кроме Байрона, но он был занят, Командир решил пообщаться с Колей М. насчёт летнего стройотряда, он крепкий квадратный парень, да ещё бывший армейский старшина.

Только он начал свою вербовку, как в эту минуту раздался громкий стук в дверь:

– Откройте, Студсовет с проверкой! —

Вот же неприятность какая! Узнали всё-таки они как-то про этот В-day, или «заложил» кто. Народ молодой в комнате сразу запаниковал, Байрон перестал играть и петь, что делать? Ситуация неприятная, но предсказуемая и отработанная поколениями студентов. Надо тянуть время, вести переговоры и заметать следы преступления. Студсовет, однако тоже видимо знал о временном факторе и действовал решительно, последовало предупреждение, что, если мы немедленно не откроем дверь, то они немедленно сломают оную.

Командиру с Колей, как более старшим товарищам пришлось взять бразды правления ситуацией в свои руки, они заблокировали дверь, громко сказали в ответ, что все уже типа заняты и готовят спектакль ддя КВНа. Затем они продолжали руководить уборкой посуды, бутылок и прочего компромата, среди приглашённых было несколько «местных», которые не оставили внизу на проходной свои опознавательные документы и будучи задержанными, им могли грозить репрессии.

И тут Байрон предложил гениальный выход, уже давно им используемый. Как было описано выше, наша общага БКК – это было старинное здание из красного кирпича с толстыми стенами, большими окнами, широкими подоконниками, а под окнами с наружной стороны были выступающие парапеты, по которым было очень удобно переходить из комнаты в комнату, а по толстым круглым водосточным трубам можно было вообще спуститься на землю, без риска для жизни, этаж-то второй, а дело было зимой, сугробов внизу навалом, можно просто так спрыгнуть.

История БКК, конечно хранит печальный случай, когда в прошлом году летом разбился студент по кличке Тремпель, помнилось, как за большим окном промелькнула тёмная фигура и раздался громкий стук. Но он падал с парапетов 4-го этажа, будучи пьяным, нарушив железное правило – лазить по парапетам только 2-го этажа.

Короче, Байрон провел блестящую операцию по эвакуации себя с гитарой, трёх «местных» гостей и даже пара девушек в джинсах и особо боящихся огласки, они все перелезли через широкое окно и покинули поле сражения, да ещё прихватили с собой пакеты с бутылками, выпитыми и начатыми.