Байрон
Шрифт:
Командиру с Колей стало легче, но всё равно в комнате оставался молодой паникующий контингент из других комнат общаги, зато кровати все были уже аккуратно заправлены, вроде как никто пока и не собирался ложиться спать. А Студсовет бушевал за дверью, Занесенец громко требовал принести лом и вскрывать дверь.
Армейцы предложили молодёжи очередной план спасения, как только Студсовет соберётся ломать дверь, они её резко откроют. Все конечно набросятся на них с разборками, а молодёжь должна будет быстро за крепкими армейскими спинами покинуть комнату, кроме тех конечно кто здесь проживает.
Сказано – сделано, как только раздался звук лома за дверью, Коля быстро вытащил швабру из-за ручки двери и широко раскрыв её они быстро вышли вперёд на пару шагов. На них сразу чуть ли не с кулаками набросились все члены Студсовета, а Тарас даже занёс свою длань для удара, на что в ответ Командир принял боксёрскую стойку, а Коля М. выше поднял швабру, которую продолжал держать в руках. Начались громкие разборки с претензиями и вопросами, но план сработал, молодняк успел пробежать за нашими спинами, в комнате было чисто и даже проветрено, а пьяный именинник тупо глядел в учебник, держа его, вверх ногами, молчал на все вопросы и даже практически не икал.
На следующее утро Командир с Колей проснулись героями и всеобщими любимцами за спасение молодёжи, затем события стали стремительно развиваться. Ближе к обеду начали сгущаться тучи, так как выяснилось, что Студсовет написал кляузу на них в деканат, а к вечеру уже заговорили о том, что их наверно скоро отчислят из института за сопротивление законно избранному органу власти, Командира вызвал на кафедру Руководитель группы Ерёма и потребовав полного отчёта сказав, что наверху всё серьёзно и жаждут крови виновных в назидание остальным.
«Гори мандат – гори и репутация!»
Через три дня был назначен полный разбор полётов в деканате с показаниями всех участников событий, видимо тех, кого «вычислил» Студсовет. Наслушавшись разных слухов, Командир с Колей как люди, дисциплинированные поняли, что «ссать против ветра-бесполезно» начали потихоньку готовиться к внеочередному дембелю, т. е. отчислению из института: собирать вещи и дарить друзьям на память те вещи, которые не собирались забирать домой.
И вот в наступивший «полётный» день все участники событий были приглашены в Деканат к 12–00, Командира, правда Ерёма предупредил, что будет процедура долгая, всех будут вызывать по очереди, начиная с молодняка, а их с Колей М. как основных участников минувшего «боя у двери» будем вызываться последними. Поэтому он рекомендовал подойти к Деканату позже часам к 16–00, мол чего зря «душу травить и настроение портить».
Что и было сделано, когда Командир пришёл в ГАК и поднялся по легендарной красивой лестнице на 2-й этаж, повернув налево, увидел только 2–3 фигуры, томящиеся в тоске у дверей Деканата, среди них коренастый и спокойный Коля М., и в кресле у окна кемарил Байрон.
Дождавшись своей очереди в завершении экзекуции, Командир был приглашён секретарём Деканата, войдя внутрь деканского кабинета, он увидел почтенное собрание за длинным столом. Во главе сидел Декан Михаил Васильевич Зайцев, который угрюмо посмотрев на него попросил изложить ход событий того злосчастного дня в его версии.
– А, что тут говорить. Да, как староста группы был приглашён на мероприятие. Пришёл поздно, опоздал к началу. Выпил штрафной тост в полстакана водки, поздравил именинника с днём рождения, не успел даже закусить, как Студсовет начал кричать и ломать дверь. Заступился за молодёжь. Вот и всё. —
Зайцев удовлетворённо кивнул головой и предложил другим членам собрания высказаться по существу дела и задавать вопросы если они будут. Занесенец – как Председатель Студсовета, автор кляузы и член комиссии по разбору полётов ехидно спросил:
– А мог бы я назвать всех участников мероприятия? (видимо не было у него точных данных на этот счёт).
– Нет, не мог бы. Потому что как сказал ранее, пришёл поздно, выпил мало, почти не ел, оглянуться не успел, а потом стоял с у дверей и вёл с Вами переговоры. —
Вопросов больше не было, видимо они уже все устали тут полдня сидеть и разбирать кляузу Студсовета. Все разошлись, а Ерёма на прощание подмигнул.
На следующий день, когда мы с Колей М. обсуждали животрепещущий вопрос, как и где провести «отвальную», чтобы не подставить кого-либо, видимо придётся на кладбище зимой идти, когда неожиданно пришло Высочайшее Помилование. Нас, как и других бунтовщиков не отчислили, а объявили выговор и выселили из общаги, даже стипендии не лишили.
Мы с Колей М. сходили в кафе «Могилка» и вдвоём отметили это радостное событие, Коля на следующий день выселился из общаги БКК и арендовал квартиру в городе:
– В гробу я видал этот Студсовет, – были его прощальные слова.
Тоже решив подыскивать квартиру в городе, Командир был неожиданно вызван в КК, где Секретарь Валера Тит объявил ему, что Комсомол своих активных членов в беде не бросает, и дал направление на заселение по комсомольской квоте в Центральную общагу «Гигант», в нагрузку назначил на должность Зам командира Оперативного отряда всего института, штаб которого находился там же в Гиганте на 2-м этаже, а Комсомольскую путёвку в Магаданский стройотряд велел сдать.
Вот так завершилась эта неприятность, в итоге отделался вроде лёгким испугом, поменял общагу, получил в нагрузку новое поручение от Комсомола и лишился путёвки в Магаданский отряд. В отряд по весне всё-таки поехал, но тюменский, учитывая сколько заработал тот и другой отряд, можно сказать, как говорили позже, «что попал на бабки!».
И вот вроде всё и все успокоились, переселился в Гигант, вступил в новую комсомольскую должность, как неожиданно Командира опять вызывают в Деканат.
Придя в назначенное время туда, подождал пока секретарь Деканата куда-то позвонила, потом дала листок бумаги с номером кабинета куда надо пройти. Прошёл. Нашёл нужный кабинет на 3-м этаже ГАКа.
Стук в дверь. Войдите. Вхожу. Здравствуйте. Навстречу поднялся подтянутый мужчина с открытым добрым лицом.
– Меня зовут – Сергей Васильевич, и я давно хотел с вами познакомиться. – Молчу.
– Я из КГБ. – добавил он.
Вот ни хрена себе. За что мне такое счастье.
– Присаживайтесь, – и он широким жестом показывает на стул возле его рабочего стола с зелёной лампой.